В беседе с Тайлером Коуэном бывший министр иностранных дел Индии и посол в США и Китае Нирупама Менон Рао представляет глубокий анализ южноазиатской идентичности и геополитических вызовов региона. Основываясь на своем богатом дипломатическом опыте, она объясняет, как музыка может служить инструментом примирения, анализирует исторические корни пограничного конфликта с Китаем и делится прогнозами относительно будущего Тибета и Тайваня.
🎻 Музыка как инструмент мягкой силы: Симфонический оркестр Южной Азии 1:34
Нирупама Менон Рао основала «Фонд симфонии Южной Азии» (South Asian Symphony Foundation) с целью культурной интеграции региона, раздираемого политическими противоречиями . По её словам, идея создания оркестра возникла из её давнего увлечения дипломатией мягкой силы и веры в то, что Индия, благодаря своему опыту управления многообразием, может стать объединяющим центром .
Основные задачи и философия проекта, по мнению Рао:
- Сотрудничество через гармонию: Симфонический оркестр требует от участников слушать друг друга, координировать действия и создавать гармонию, не жертвуя собственной идентичностью .
- Деполитизация повседневности: В Южной Азии политика пронизывает все сферы жизни, создавая барьеры. Музыка же воспринимается гостьей как аполитичный связующий элемент, способный строить мосты там, где официальная дипломатия бессильна .
- Транскрипция смыслов: Одной из главных технических сложностей стала адаптация традиционной южноазиатской музыки для симфонического исполнения. Поскольку восточная музыка часто не нотирована для западных инструментов, фонду приходится заниматься транскрипцией народных и духовных песен .
Рао вспоминает, что её личный интерес к западной классической музыке сформировался во время службы в Вене, где здание индийского посольства располагалось прямо напротив Венской оперы . Этот опыт убедил её в том, что открытость миру и способность впитывать чужое искусство делают цивилизацию великой .
🌏 Южноазиатская идентичность: Между колониальным прошлым и древней историей 7:33
Обсуждая вопрос о том, что именно объединяет страны Южной Азии, собеседники рассматривают два уровня идентичности: недавнее колониальное прошлое и глубокие цивилизационные корни.
Позиции участников по вопросу идентичности:
- Колониальное наследие: Тайлер Коуэн предполагает, что общим знаменателем для региона часто служит имперское правление Великобритании, которое очертило современные границы и создало понятие «субконтинента» .
- Цивилизационная экосистема: Рао утверждает, что задолго до британцев существовала общая культурная среда. Она приводит в пример Шри-Ланку, где индийское влияние (особенно буддийское наследие эпохи Ашоки) трансформировалось в уникальную местную идентичность .
- Внутренние миграции: Южная Азия — это результат постоянных перемещений народов. По мнению гостьи, современные индийские города, такие как Хайдарабад или Бангалор, до сих пор несут в себе следы связей с Турцией, Афганистаном и Тибетом .
Рао цитирует поэтессу Кэтлин Рэйн, называя Индию «местом множества прибытий» . Она подчеркивает, что идентичность региона — это не монолит, а амальгама различий, где Кашмир может ощущаться как Центральная Азия, а северо-восточные штаты — как продолжение Юго-Восточной Азии и Мьянмы .
🎭 Индийские сюжеты в западной опере и массовой культуре 27:10
Собеседники отмечают странный парадокс: в XIX веке индийские сюжеты были крайне популярны в европейской опере («Лакме» Делиба, «Шакунтала» Рейера, «Лолла Рук» Давида), но сегодня они практически исчезли из мирового репертуара .
Нирупама Менон Рао выделяет несколько причин этого упадка:
- Уход ориентализма: Эпоха империй, питавшая воображение западных композиторов «воображаемым Востоком», закончилась с процессом деколонизации .
- Отсутствие зрелищности: Современная опера ориентирована на грандиозные постановки и спецэффекты (как в «Аиде» или «Турандот»). По мнению гостьи, индийские оперы, возможно, задумывались в более камерном масштабе, что не соответствует нынешним запросам индустрии .
- Политическая значимость самовыражения: Рао вспоминает выступление легендарной певицы М. С. Суббулакшми в ООН в 1966 году. Она считает это важным политическим манифестом: Суббулакшми не пыталась подражать Западу, а предстала в традиционном сари, исполняя гимн «Maître Bhajata» о мире и толерантности .
Сегодня роль главного культурного связующего в Южной Азии играет Болливуд. Тайлер Коуэн отмечает, что для водителей Uber из Пакистана или Бангладеш в США общим языком общения часто становится обсуждение Салмана Хана .
🏔️ Индо-китайский конфликт: Наследие «первородного греха» 31:11
В качестве эксперта по границам, Рао анализирует причины затяжного конфликта между Индией и Китаем. Она характеризует это как «проблему точек зрения» на легитимность границ, оставленных британцами .
Основные тезисы Рао о корнях конфликта:
- Западное посредничество в мышлении: Обе страны невольно интернализировали западные концепции суверенитета и границ. Индия восприняла британские линии (такие как «линия Мак-Магона») как данность, в то время как Китай видел в них символ колониального унижения .
- Психология раздела: После болезненного раздела Индии и Пакистана в 1947 году идея потери любой дополнительной территории стала для индийского руководства абсолютно неприемлемой .
- Иллюзии Неру: По мнению Рао, Джавахарлал Неру, возможно, совершил ошибку, поспешив признать права Китая на Тибет, не добившись взамен четкого признания границ. С позиции сегодняшнего дня (hindsight 20/20) это выглядит как упущенная возможность для окончательного урегулирования .
Гостья отмечает, что в 1950-х годах обе страны находились в состоянии «Terra Incognita» относительно своих пограничных территорий, и ни Пекин, ни Дели до конца не понимали, где именно должны пройти линии на карте .
🧘 Судьба Тибета и «ревизионизм» Китая 52:03
Тибет остается одной из самых острых точек в отношениях двух стран. Рао подчеркивает, что для Индии Тибет всегда был духовным пространством и местом паломничества (Кайлас и Манасаровар), в то время как Китай последовательно проводил политику «синизации» региона .
Прогнозы Рао относительно Тибета:
- Кризис преемственности: Рао считает практически предрешенным фактом, что Китай попытается навязать своего преемника 15-го Далай-ламы. Это приведет к фундаментальному расколу религиозной власти, так как тибетское сообщество в изгнании выберет своего лидера .
- Пессимистичный сценарий: Для самих тибетцев внутри Китая ситуация выглядит крайне сложной (bleak), и гостья не видит признаков того, что Пекин изменит свой курс даже после ухода нынешнего Далай-ламы .
Относительно Тайваня Рао утверждает, что Китай рассматривает остров как «расчлененную» часть своей территории. Она полагает, что любая администрация в Пекине, а не только Си Цзиньпин, будет считать воссоединение своей ключевой задачей . Рао предупреждает: силовой сценарий на Тайване станет «холокостом» для мировой экономики и безопасности .
📉 Дипломатическая инерция и уроки истории 1:10:12
Рао вспоминает важный исторический момент — визит Раджива Ганди в Китай в 1988 году, который прервал многолетнее молчание после войны 1962 года .
Интересные детали визита из рассказа Рао:
- Скептицизм Нарасимхи Рао: Будущий премьер-министр П. В. Нарасимха Рао изначально был против этого визита, считая, что Индия торопится и не имеет четкого плана .
- Вдохновение Дэн Сяопином: Несмотря на первоначальный скепсис, Нарасимха Рао позже стал внимательно изучать реформы Дэна. Он говорил Нирупаме: «Китайцы мыслят категориями столетий, и мы должны научиться так же» .
- Экономический шок: Для индийской делегации 1988 года темпы китайских реформ стали настоящим откровением, что, возможно, ускорило начало собственных экономических преобразований Индии в 1991 году .
В заключение Рао выражает мнение, что нынешний режим в Китае страдает от «хрупкости и негибкости» . Она надеется на «мирную эволюцию» китайской политической системы, утверждая, что судьба великого китайского народа — это нечто большее, чем господство одной партии .
