Александр Штефанов: о Мариуполе, системном садизме и будущем России

В 1960-х годах 57% немцев продолжали считать нацизм хорошей идеей — это историческое напоминание Александр Штефанов использует, чтобы объяснить сложность будущих перемен в России. Историк-иноагент, прошедший путь от фаната сталинизма до волонтера в Мариуполе, разбирает криминальный генезис власти в Донбассе и аргументирует, почему заморозка войны по «корейскому сценарию» сегодня практически неизбежна.

🌟 Путь историка: от «Гоблина» до статуса иноагента 0:00

Александр Штефанов — новое лицо российского политического YouTube, историк, который за последние два года превратился из нишевого блогера в одну из самых заметных фигур в дискуссиях о текущем конфликте. Его подход отличается от мейнстримной оппозиционной риторики: он готов вступать в дебаты с Z-патриотами, посещать зону боевых действий и при этом сохранять позицию исследователя, а не агитатора. Юрий Дудь встретился с ним в Сараеве — городе, пережившем самую долгую осаду в Европе XX века, чтобы обсудить личную трансформацию Штефанова и цену, которую приходится платить за независимую позицию в современной России.

Статус иноагента и отчисление из МПГУ: конец мечты о школе 7:35

Для Александра Штефанова карьера историка началась с сознательного выбора: он перевёлся с юридического факультета на исторический в МПГУ, решив превратить своё хобби в профессию . Его целью была работа школьным учителем истории — путь, который теперь для него закрыт.

Статус иностранного агента стал для Александра и его вуза точкой невозврата. Штефанов взял академический отпуск, но после присвоения статуса руководство университета дало понять, что его возвращение нежелательно. В вузе собрали специальный совет, чтобы обсудить «проблемного» студента . Хотя формально закон об иноагентах при введении позиционировался как не ограничивающий права, на практике он лишает возможности заниматься педагогической деятельностью и участвовать в избирательных кампаниях в качестве доверенного лица .

Александр называет невозможность получить диплом в России и запрет на преподавание «настоящей трагедией» . По его словам, для деканата МПГУ его статус стал «катастрофой», и они постарались избавиться от него при первой возможности . Это столкновение с системой Штефанов воспринимает как часть общего тренда давления на студенчество, упоминая в качестве примера публичные выступления Екатерины Мизулиной, которая угрожает студентам преследованием за неудобные вопросы .

Эволюция взглядов: от сталинизма к социал-демократии 11:51

Интеллектуальный путь Штефанова — это классическая история разочарования в радикальных идеологиях. В возрасте 16–17 лет Александр был убеждённым марксистом и, по собственному признанию, «неосталинистом» . Большое влияние на него в тот период оказал контент Дмитрия «Гоблина» Пучкова и Клима Жукова .

На формирование левых взглядов повлиял и личный опыт тяжелого физического труда. Штефанов работал грузчиком, устанавливая тентовые конструкции по ночам за тысячу рублей в смену . Видя разницу между своими заработками и прибылью владельца бизнеса, он на практике осознал концепцию прибавочной стоимости .

Трансформация взглядов Александра проходила через несколько этапов:

• Увлечение мифами: Изначально он верил «разоблачениям» Пучкова, которые опровергали либеральные мифы о войне (например, о «в одной винтовке на троих») .
• Оправдание репрессий: В период своего коммунистического прошлого Штефанов знал о сталинских репрессиях, но считал их оправданными ради «Светлого Будущего» .
• Разочарование: Постепенно он осознал, что жертвы не привели к обещанному результату, а методы XX века неприменимы в современном обществе .

Сегодня Александр определяет себя как социал-демократа, ориентируясь на финскую модель государственного устройства . Он считает, что в демократическом обществе политика — это скучная рутина, но в условиях автократии участие в дискуссиях становится вопросом морального выбора . Несмотря на популярность, Штефанов не планирует избираться куда-либо, видя свою роль в просвещении и объяснении того, что действительно благотворно для России .

Смысл «Обыкновенной денацификации» и поездка в Мариуполь 22:49

Широкую известность Штефанову принёс документальный фильм «Обыкновенная денацификация», ставший результатом его поездки в Мариуполь. Александр признаётся, что хотел попасть в город ещё во время осады, используя свои контакты в структурах ДНР, но тогда его не пустили .

В итоге он смог заехать на территории в качестве волонтера-гуманитарщика. Его роль заключалась в выполнении самой простой работы: разгрузке фур и доставке обогревателей жителям . Параллельно с волонтерством Александр снимал происходящее на камеру.

Поездка была сопряжена с этическими сложностями:

1. Отношения с другими волонтерами: Не все участники миссии хотели попасть в кадр. Штефанов утверждает, что все знали о съемках, и он старался блюрить лица тех, кто выражал несогласие .
2. Риски для героев: Александр подчеркивает, что перед публикацией согласовывал фрагменты с героями, чтобы не подвергать их опасности из-за их высказываний .

Фильм стал попыткой показать реальность без пропагандистских фильтров обеих сторон. Штефанов отмечает, что его готовность к диалогу и честность в кадре позволяют ему успешно вести дебаты даже с самыми радикальными сторонниками боевых действий, которые часто выглядят слабыми в аргументации, когда речь заходит о реальности «на земле» . Ранее в разговоре они кратко упоминали настроения жителей этих территорий, но подробнее об этом Александр расскажет позже.

🏚️ Трагедия Донбасса и выстрел в Сараево 25:08

Разговор Юрия Дудя с Александром Штефановым переходит к анализу ситуации в регионе, ставшем эпицентром конфликта. Ранее в интервью они уже касались эволюции взглядов историка — от юношеского сталинизма до поездок в разрушенный Мариуполь. Теперь Штефанов подробно разбирает, как менялось отношение жителей Донбасса к происходящему на протяжении десяти лет и почему 2022 год стал для многих из них не «освобождением», а началом гуманитарной катастрофы.

Настроения жителей Донбасса: от надежд к катастрофе 29:21

Анализируя социологический срез настроений, Штефанов разделяет Донбасс на «старые» территории (ОРДЛО) и «новые» (захваченные после февраля 2022 года). Опираясь на данные Киевского международного института социологии (КМИС), он отмечает, что в апреле 2014 года идею присоединения к России поддерживали лишь около 20–35% жителей Донецкой области . Большинство же хотело оставаться в составе Украины, но в условиях децентрализации.

Ситуация начала меняться под воздействием восьми лет жизни в условиях непризнанных республик и постоянной пропаганды. К 2022 году жители «старых» территорий испытывали определенный оптимизм: они надеялись на «крымский сценарий» — быстрое вхождение в состав РФ, которое принесет стабильность и экономическое процветание . Однако реальность оказалась противоположной.

Штефанов подчеркивает несколько ключевых факторов разочарования местных жителей:

• Гуманитарная катастрофа с водой: Донецк, который до 2014 года был одним из богатейших городов Украины, лишился регулярного водоснабжения . Выяснилось, что вода в город шла с украинских территорий, и после начала полномасштабных действий этот канал был перерезан, а адекватной замены власти не обеспечили .
• Безопасность центра города: Если в 2020–2021 годах центр Донецка считался относительно безопасным местом, то после начала «спецоперации» обстрелы стали постоянными и непредсказуемыми .
• Участь Мариуполя: Город, который был «витриной» восстановившегося Донбасса с огромными инвестициями и заводами-гигантами, превратился в руины . Штефанов отмечает, что жители Мариуполя в массе своей не «ждали освобождения», а сейчас пребывают в состоянии глубокой ментальной растерянности, пытаясь просто выжить в новой реальности .

Отдельно историк упоминает отношение местных к полку «Азов». По его словам, многие жители действительно недолюбливали это подразделение, считая их радикальными националистами . В Мариуполе ходят слухи о преступлениях «Азова» против мирного населения, и Штефанов подтверждает, что подобные факты фиксировались в отчетах ООН по правам человека .

Насильственная мобилизация: бесправие как норма 38:52

Одной из самых трагичных страниц в современной истории региона Штефанов называет принудительную мобилизацию в ДНР и ЛНР. Он убежден, что именно этот аргумент — бесчеловечное отношение к собственному населению — должен стать ключевым для антивоенного движения .

В отличие от России, где мобилизация проходила с определенными юридическими процедурами и была ограничена после первых признаков социального недовольства в Москве или Дагестане , на территориях Донбасса люди оказались абсолютно бесправны. Штефанов приводит шокирующие детали:

1. Возрастной ценз: Если в РФ практически не призывали мужчин старше 60 лет, то в ДНР на фронт отправляли даже глубоко пожилых людей . Это подтверждал даже покойный Z-блогер Владлен Татарский, призывавший власти республик отпустить «стариков, которые в форме-то едва ходят» .
2. Призыв студентов: Под мобилизацию попадали школьники, которым только исполнилось 18 лет, прямо со скамьи учебных заведений .
3. Отсутствие снаряжения: В первые месяцы войны мобилизованных из Донбасса отправляли в бой практически без экипировки, используя их как «пушечное мясо» .

«Люди в Донбассе для российских властей не имеют прав», — резюмирует Штефанов . Пропаганда, заявлявшая о «защите народа Донбасса», по факту обернулась самой жестокой и массовой отправкой этого самого народа на убой.

Покушение в Сараево: любовь, террор и исторические мифы 42:20

Вторая часть главы посвящена исторической реконструкции Сараевского убийства 1914 года. Для Штефанова эта тема — способ разобрать механику случайности в большой истории. Он подчеркивает, что эрцгерцог Франц Фердинанд был человеком, искренне любившим свою жену Софию Хотек, ради которой пошел на унизительный для монарха морганатический брак . Супругам запрещалось сидеть рядом на официальных приемах, но в Сараеве они были вместе, что и привело к их общей гибели .

Штефанов реконструирует цепочку событий, которая привела к успеху Гаврило Принципа:

• Первая неудача: Террорист Неделько Чабринович бросил бомбу, но она не задела эрцгерцога. Сам Чабринович попытался покончить с собой, приняв старый яд и прыгнув в реку, которая оказалась по колено .
• Роковая храбрость: Франц Фердинанд, вместо того чтобы немедленно покинуть опасный город, решил поехать в госпиталь навестить раненых при первом взрыве .
• Случайная встреча: Из-за ошибки водителя машина заглохла прямо перед кафе, из которого выходил разочарованный Гаврило Принцип . Он выстрелил с расстояния полутора метров, убив и наследника, и его жену .

В контексте этого события Штефанов вступает в заочную полемику с рэпером Oxxxymiron’ом. Историк называет артиста «глупым» и «поверхностным», считая, что тот лишь делает вид, будто разбирается в сложных темах, но не способен на глубокий анализ . Впрочем, Штефанов самокритично признает, что и его самого иногда называют поверхностным — например, за старое видео о Катынском расстреле, которое он готовил в слишком сжатые сроки .

Завершая разбор Сараевского инцидента, Штефанов отмечает роль Сербии. Несмотря на то что страна была независимой, её генералы (общество «Черная рука») активно поддерживали террористов . Это превратило локальный теракт в детонатор для начала Первой мировой войны, механику которой собеседники обсудят в следующей части интервью.

🤝 Цепная реакция: как обязательства империй погубили Европу 50:33

Разбирая механику начала Первой мировой войны, Александр Штефанов подчеркивает, что глобальный конфликт не был неизбежностью, а стал результатом роковой «цепочки ультиматумов». После убийства эрцгерцога Франца Фердинанда Австро-Венгрия предъявила Сербии жесткий ультиматум из десяти пунктов . Сербская сторона была готова принять девять из них, включая требования по борьбе с пропагандой и выдаче причастных, но отказалась выполнять десятый пункт. Он предполагал допуск австрийской полиции на территорию Сербии для ведения следствия, что означало фактическую потерю суверенитета .

Отказ привел к объявлению войны, что немедленно запустило систему союзов:

• Германия объявила мобилизацию, поддерживая Австро-Венгрию .
• Россия, имевшая тесные связи с Сербией, встала на её защиту.
• Франция, будучи союзником России, не могла допустить усиления Германии и остаться с ней один на один .
• Великобритания вступила в конфликт после того, как Германия нарушила нейтралитет стран Бенилюкса .

Штефанов называет это «эффектом бабочки», который спровоцировал мировую бойню . Однако за формальными поводами стояли глубокие противоречия: Германия запоздала к колониальному разделу мира и стремилась уничтожить Британскую империю, в том числе используя исламский фактор и поддерживая мусульманский сепаратизм . Франция же грезила реваншем за унижение во Франко-прусской войне .

Итог этой системы обязательств оказался катастрофическим: четыре года позиционной траншейной войны, где за продвижение на несколько десятков километров расплачивались миллионами жизней . По мнению историка, война не только унесла десятки миллионов человек, но и вызвала пандемию «испанки», став величайшей трагедией в истории человечества на тот момент .

Споры об имперскости: разница между виной и ответственностью 59:30

Дискуссия об «имперском сознании» в интервью переходит в личную плоскость. Штефанов иронизирует над попытками Юрия Дудя дистанцироваться от имперского прошлого, вспоминая его интервью с Леонидом Парфеновым. По мнению Александра, стыд за свою культуру или использование привычных терминов (например, «Прибалтика» вместо «стран Балтии») — это часто избыточная рефлексия .

Штефанов настаивает на лингвистическом подходе: называя боснийский язык диалектом сербохорватского, он опирается на научный факт взаимопонимания между народами бывшей Югославии, а не на желание их «поглотить» . В этом контексте он вводит важное философское различие, опираясь на труд Карла Ясперса о вопросе немецкой вины после Второй мировой войны .

Основные тезисы этой концепции в изложении Александра:

1. Вина — понятие индивидуальное. Антивоенно настроенные россияне не должны чувствовать вину за действия власти, к которым они не причастны .
2. Ответственность — коллективная и политическая. Если человек идентифицирует себя как часть нации («я русский»), он берет на себя ответственность за будущее и прошлое своей страны .
3. Культурная гордость. Штефанов подчеркивает, что не стыдится русской культуры и даже демонстрирует татуировку с российским флагом, которую не собирается сводить .

Для него имперскость — это в первую очередь взгляд на другие народы «сверху вниз» и насмешки над их языками, а не сам факт принадлежности к большой культуре .

Садизм как государственная норма: полиция в России и Беларуси 1:06:29

Основываясь на опыте жизни в Витебске, Штефанов проводит детальное сравнение правоохранительных систем двух стран. Он отмечает, что до 2020 года Россия казалась белорусам «островом свободы», где можно было протестовать и не быть немедленно отчисленным из вуза .

Александр утверждает, что в белорусской полиции садизм носит системный, поощряемый характер. Он приводит в пример своего одноклассника, который пошел в органы только для того, чтобы избежать армии и получить право безнаказанно «бить бомжей», считая их бесполезными для общества . Для таких сотрудников насилие является развлечением, что и проявилось в полной мере во время подавления протестов 2020 года .

В дискуссии о «белорусизации» российского МВД Юрий Дудь приводит примеры пыток в России (случаи в Белгороде и изнасилование штангой в Москве), утверждая, что разница стирается . Штефанов, соглашаясь с ужасом происходящего, все же отмечает нюансы:

• В Беларуси насилие максимально дегуманизировано: задержанных заставляют раздеваться, оборачивают в оппозиционные флаги, рисуют на лицах гениталии и снимают это на видео .
• В России этот процесс идет постепенно, наиболее быстрыми темпами — в Крыму, где силовые структуры действуют в обход даже формальных процедур, проводя обыски за комментарии в соцсетях .

Этот «транзит насилия» Александр называет одной из самых тревожных тенденций, подчеркивая, что правовое поле в таких регионах, как Крым, практически перестало существовать, уступив место демонстративному запугиванию . Ранее в разговоре они уже касались темы эволюции политических взглядов Штефанова, но именно здесь он формулирует свой окончательный разрыв с любыми формами государственного насилия.

🏴 Смерть оппонента и донбасская «махновщина» 1:16:43

Убийство Алексея Навального: логика системы и «башни Кремля»

Обсуждая гибель Алексея Навального, Александр Штефанов прямо называет произошедшее убийством, отвергая аргументы о том, что Кремлю это было «невыгодно» в преддверии выборов. По мнению историка, логика выгоды в авторитарных режимах работает иначе: если тюремное заключение политика в 2021 году уже было рискованным шагом, то война и последующая изоляция России только подняли ставки . Штефанов убежден, что Навального «медленно убивали» в течение долгого времени, хотя конкретный момент смерти мог стать неожиданностью даже для системы .

Важным аспектом этой трагедии Штефанов считает внутреннюю борьбу в российских элитах. Он описывает это через метафору «битвы башен Кремля», где разные группировки преследуют свои цели.

• Либеральное крыло элит: Могло рассматривать Навального как потенциальный «актив» или предмет торга в будущем.
• Силовики: Представители спецслужб и ФСИН, стремящиеся к полной зачистке политического поля и переходу от «информационной автократии» к открытому насилию .

По версии Штефанова, силовики обладали всеми инструментами для ликвидации оппонента и вряд ли пошли бы на это без прямой санкции или как минимум молчаливого согласия первого лица . Попытки следователей «сломать» мать политика, требуя тайных похорон, он называет желанием конкретных исполнителей выслужиться и избавить систему от самого массового протеста с начала полномасштабного вторжения . Ранее в разговоре Юрий Дудь и его гость уже касались темы репрессий, сравнивая методы работы полиции в разных странах.

Криминальная изнанка ДНР: «Саша-курортник» и донецкие титушки

Переходя к анализу ситуации на Донбассе, Штефанов проводит параллель с осажденным Сараево 1990-х годов: там, где исчезает государственная власть, неизбежно возникают банды . В ДНР и ЛНР этот процесс принял форму сращивания криминала, бизнеса и политического активизма. Центральной фигурой здесь выступает Александр Захарченко.

Штефанов цитирует Павла Губарева, который в черновиках своих мемуаров описывал первую встречу с Захарченко. Когда Губарев представился предпринимателем, будущий глава ДНР ответил: «А я Саша, бандит» . Эту деталь Губарева заставил удалить из книги Владислав Сурков, курировавший проект «Новороссия» .

Криминальный бэкграунд элиты республик проявлялся в следующих фактах:

• Организация титушек: Захарченко до 2014 года занимался переброской наёмных бойцов в Киев для разгона Майдана .
• Связи с олигархатом: Несмотря на риторику о «народной республике», ДНР долгое время оставалась зависимой от предприятий Рината Ахметова, которые Захарченко фактически охранял .
• Насилие как метод: Штефанов упоминает Евгения Жилина (главу «Оплота»), который открыто признавался в пытках протестующих в Киеве .

Образ Захарченко как «народного героя» на костылях Штефанов называет удачным пропагандистским продуктом, который выгодно отличался от имиджа его преемника Дениса Пушилина .

1:29:49

Зачистка «героев Русской весны»: ликвидация как способ управления

Одной из самых мрачных страниц истории непризнанных республик Штефанов считает физическое устранение популярных полевых командиров, которое он связывает не с работой украинских ДРГ, а с внутренними разборками и волей кураторов. Система не терпела политической конкуренции даже внутри лоялистского лагеря.

Наиболее показательны примеры ликвидации тех, кто пытался играть в самостоятельную политику или конфликтовал с руководством в Донецке и Луганске:

1. Александр Беднов («Бэтмен»): Был сожжен заживо в своем автомобиле после того, как попытался выдвинуться на выборы в ЛНР. Местные власти официально признали факт его убийства своими силами .
2. Алексей Мозговой: Открыто критиковал руководство ЛНР, называя его «хунтой», и сообщал об угрозах в свой адрес незадолго до гибели .
3. Павел Дремов: Командор казаков, шантажировавший главу ЛНР Плотницкого флешкой с компроматом, был взорван на следующий день после собственной свадьбы .

Штефанов подчеркивает, что отсутствие единого центра силы в первые годы войны привело к созданию «подвалов» и частных тюрем, где пытали не только пленных, но и местных жителей . В конечном итоге «вольница» была подавлена силами, аффилированными с ЧВК «Вагнер», которые провели окончательную зачистку неугодных командиров .

Завершая этот блок, историк отмечает, что подобная криминализация власти — естественное следствие распада государственных институтов, что подтверждает и опыт балканских войн, где вмешательство извне (включая действия НАТО в Боснии) стало единственным способом остановить бесконечный цикл насилия .

🕊️ Корейский сценарий и крымский узел: как может закончиться война 1:40:31

Разговор Юрия Дудя с историком переходит к самой болезненной и практической теме: как и когда может закончиться текущее противостояние. Александр не питает иллюзий относительно «справедливого» финала и в своих прогнозах опирается на исторические прецеденты и политический прагматизм. По его мнению, наиболее вероятным, хотя и крайне несправедливым исходом, является заморозка конфликта по текущей линии фронта .

Дилемма заморозки: между миром и новой войной 1:40:46

Александр убежден, что война должна быть прекращена как можно скорее, так как остановка кровопролития важнее любых территориальных достижений. Он отмечает, что российское руководство уже фактически транслирует готовность к заморозке . Этот сценарий предполагает, что обе стороны согласятся на передышку, которая может продлиться десятилетиями. Историк признает, что такой исход оставит в подвешенном состоянии судьбы сотен тысяч людей в Мариуполе, Мелитополе и на Донбассе.

В идеальном мире, считает Александр, судьбу этих территорий должен решать честный референдум под международным контролем. Однако вероятность такого развития событий он оценивает как близкую к нулю . При этом он делает важное разграничение в настроениях жителей разных регионов:

• Мариуполь: В условиях честного голосования город, скорее всего, выбрал бы возвращение в состав Украины .
• Донецк: Здесь ситуация сложнее, и историк допускает, что большинство могло бы проголосовать за Россию, особенно если это гарантировало бы окончательный мир .

Главный аргумент Александра в пользу немедленного прекращения огня прост: «Люди всегда выберут мир» . Гражданскому населению, измученному обстрелами, часто важнее отсутствие прилетов, чем флаг над администрацией. Тем не менее он осознает опасный прецедент: если агрессор захватывает землю и мир это «проглатывает», это становится сигналом для других тиранов по всему миру .

Уроки 2014 года и «ошибка» Ангелы Меркель 1:44:27

Анализируя реакцию Запада на аннексию Крыма, Александр указывает, что тогда мир фактически смирился с нарушением границ. Он упоминает роль Ангелы Меркель, которая убеждала украинских политиков не вступать в открытый военный конфликт в 2014 году, стремясь сохранить стабильность в Европе и экономические связи с Россией .

Сегодня многие критикуют эту позицию, а сама Меркель оправдывается тем, что давала Украине время на подготовку к неизбежной большой войне. Александр полагает, что если бы не полномасштабное вторжение 2022 года, статус Крыма через пару десятилетий перестал бы быть острой темой, превратившись в нечто подобное статусу Тайваня .

Однако 2022 год изменил всё. Ранее в разговоре собеседники касались темы имперских амбиций, но здесь Александр подчеркивает иррациональность действий Путина. В отличие от 2014 года, нынешняя кампания приносит России колоссальные убытки:

1. Демографический кризис: Россия теряет тысячи лояльных, трудоспособных мужчин .
2. Экономическая изоляция: Масштабные санкции и разрыв связей с Западом.
3. Территориальные приобретения: Захваченные регионы демографически перекошены в сторону пожилого населения и требуют огромных вложений .

Корейский вариант и право на реванш 1:52:55

В качестве исторической аналогии Александр приводит опыт Северной и Южной Кореи. Несмотря на то что обе страны десятилетиями готовились к новому раунду войны и мечтали о реванше, заморозка позволила им построить мирную жизнь . Он не исключает, что Украина, как и Южная Корея, может пойти по пути интеграции в западные структуры (НАТО и ЕС) в обмен на фактический отказ от немедленного возврата территорий военным путем — идею, которую ранее озвучивал Алексей Арестович .

Александр понимает риск: заморозка может быть лишь паузой перед новым нападением России или попыткой реванша со стороны Украины. Но он выбирает «надежду на мир» против «гарантированной смерти» прямо сейчас . Он также отмечает, что публичная риторика политиков, включая Зеленского, о границах 1991 года часто отличается от реальных негласных переговоров, где стороны пытаются нащупать границы допустимых уступок .

Крымский прецедент: почему историк не «в ярости» 1:59:10

Одной из самых острых тем главы становится обсуждение аннексии Крыма 2014 года. Александр признает, что его позиция отличается от взглядов многих российских либералов. Он утверждает, опираясь на свои исследования, что в 2014 году большинство жителей Крыма действительно хотели присоединения к России . Для него это ключевой фактор, который не позволяет ему называть событие простым «воровством».

Однако он тут же добавляет: аннексия была огромной стратегической ошибкой российского руководства.

• Нарушение миропорядка: Ломка международного права создала риски, которые не стоили приобретенных территорий .
• Различие с Донбассом: Александр подчеркивает, что Крым был уникальным регионом, где этнических русских было больше, чем украинцев. В то время как Донбасс в 2014 году оставался преимущественно проукраинским в плане гражданской идентичности, несмотря на критику киевской власти .

В качестве контраргумента Юрий Дудь (Yury Dud) приводит гипотетический пример с Калининградом: что если бы Германия начала раздавать там паспорта и жители захотели бы уйти под юрисдикцию ФРГ? Александр парирует это тем, что в Калининграде нет немецкого населения после катастрофы Второй мировой войны, тогда как в Крыму историческая преемственность российского присутствия была реальностью .

Подводя итог, историк резюмирует: даже если большинство жителей чего-то хотят, это не дает государству автоматического права ломать международные законы, не неся за это катастрофических издержек. Крым в 2014-м казался «бескровной победой», но именно он открыл ящик Пандоры, который привел к трагедии сегодняшнего дня .

🏛️ Мифы империи, цена покаяния и призрак реваншизма 2:05:38

Продолжая начатый ранее разговор о легитимности границ и праве наций на самоопределение, Александр Штефанов развивает мысль о том, что государство — это не просто линия на карте, а люди, которые в него верят . Однако этот философский подход в истории ХХ века неизбежно сталкивается с «тенью Гитлера»: именно защитой этнических немцев в Судетах и Данциге нацисты оправдывали свои первые аннексии . Штефанов признает, что после 1945 года мир сознательно выбрал приоритет суверенитета над правом на самоопределение, чтобы остановить бесконечные войны, но сегодня эта система дает сбои.

Исторические мифы: «Австрийский генштаб» и ленинская национальная политика 2:15:36

Разбирая аргументы Владимира Путина о том, что Украина — искусственное образование, созданное внешними силами, Штефанов указывает на классическое искажение исторических фактов. Тезис об «австрийском генштабе», который якобы выдумал украинцев, является типичным мифом, имеющим лишь зерно истины .

Во время Первой мировой войны австро-венгерская разведка действительно поддерживала украинский сепаратизм, чтобы ослабить Российскую империю. Однако это была симметричная игра: Россия точно так же поддерживала Чехословацкий корпус, стремясь развалить Австро-Венгрию изнутри . Все великие империи использовали сепаратизм соперников как инструмент, но это не означает, что национальные движения не имели под собой реальной основы. Украинская идентичность и концепция независимости сформировались задолго до того, как их попытались использовать штабы воюющих стран .

Роль большевиков в становлении Украины Штефанов описывает прагматично. Передача восточных территорий (Донбасса) в состав советской Украины была продиктована не симпатией к националистам, а желанием «разбавить» крестьянское население республики пролетарским элементом для удобства управления . Политика коренизации и украинизации 1920-х годов действительно помогла Украине состояться как государству в рамках СССР, но она была реакцией на уже существующий запрос общества, а не прихотью Ленина .

Проблема репараций и угроза нового реваншизма 2:18:42

Одной из самых дискуссионных точек интервью становится вопрос о выплатах Украине после окончания конфликта. Штефанов выступает категорически против классических репараций — прямых выплат украинскому правительству . Его логика строится на историческом опыте Германии после Первой мировой войны:

• Унижение как триггер: Версальский мир и огромные долги создали в немецком обществе чувство несправедливости, на котором позже успешно сыграли нацисты .
• Принцип «Горе побежденным» (Vae victis): По мнению историка, попытка наказать всё население страны приведет лишь к росту реваншизма, который будущие демагоги используют для подготовки новой войны .
• Коррупционный риск: Выплаты в госбюджет другой страны часто не доходят до реальных пострадавших.

Вместо этого Штефанов предлагает концепцию прямой материальной ответственности перед конкретными людьми. Он считает, что Россия — через механизмы признанных международных судов — должна компенсировать ущерб каждой жертве индивидуально: восстановить разрушенный дом в Буче или школу в Харькове . Ответственные политики должны признать вину за разрушения, но делать это так, чтобы помощь доходила до адресата, а у граждан России не возникало чувства «выплаты дани», провоцирующего новую агрессию .

Опыт немецкого покаяния: Вилли Брандт против общества 2:24:55

Александр предостерегает от иллюзии, что осознание вины в обществе происходит мгновенно после поражения. Пример Германии после 1945 года часто идеализируют, забывая, что реальное раскаяние заняло десятилетия. В конце 1960-х годов, спустя 20 лет после войны, опросы в ФРГ показывали шокирующие результаты: 57% западных немцев по-прежнему считали нацизм «хорошей идеей, которая была плохо воплощена» .

Штефанов подчеркивает разрыв между жестами политических лидеров и настроениями масс. Знаменитое коленопреклонение канцлера Вилли Брандта в Варшаве в 1970 году было личным искренним актом антифашиста, но немецкое общество того времени встретило этот жест неоднозначно . Многие немцы десятилетиями считали жертвами именно себя (из-за бомбежек союзников и оккупации), отрицая Холокост и преступления вермахта . Реальное покаяние стало возможным только благодаря:

1. Долговременному внешнему контролю и переформатированию системы образования .
2. Смене поколений (молодежь 1968 года начала задавать родителям неудобные вопросы).
3. Полному военному разгрому, который невозможно было отрицать .

Кейс Эрнста Тельмана: механизмы политических убийств 2:28:25

В контексте обсуждения ответственности власти за смерти оппонентов, Юрий Дудь и Штефанов вспоминают судьбу лидера немецких коммунистов Эрнста Тельмана. Его история — яркий пример того, как диктатуры используют ложь для сокрытия расправ. Тельман провел в тюрьмах 11 лет и был расстрелян в 1944 году по прямому приказу Гитлера после покушения на фюрера .

Однако нацистская пропаганда официально заявила, что Тельман погиб в результате бомбардировки союзников . Штефанов обращает внимание на циничную логику режима: убить врага в моменты внутреннего кризиса, но обвинить в этом «внешние силы», утверждая, что Гитлеру якобы была «невыгодна» смерть узника, который и так сидел под замком более десяти лет .

🕊️ Смерть, фатализм и жизнь вопреки 2:32:55

Александр Штефанов сегодня — один из самых успешных политических блогеров, чья работа на платформе Boosty приносит около 600 тысяч рублей в месяц . Однако за внешним успехом и медийной активностью скрывается череда тяжелых личных потрясений, которые сформировали его нынешнее мировоззрение и специфическое отношение к опасности. Для Александра самореализация стала единственным путем к счастью, а работа — главным способом справиться с горем.

Трагедии, лишившие страха 2:32:55

Последние годы стали для Штефанова временем непрерывных потерь. В 2020 году ушла из жизни его девушка Карина . Трагедия произошла внезапно: в возрасте всего 20 лет у девушки случился инсульт, вызванный эндокардитом — заболеванием, при котором в сердце образуются тромбы. Александр вспоминает, что Карина уже находилась в больнице, когда её состояние резко ухудшилось. Она впала в кому, на следующий день пришла в себя и даже просила принести документы для выписки, но через сутки произошел фатальный удар . Она прожила ещё десять дней, прежде чем врачи констатировали смерть.

Смерть Карины стала первой в череде утрат: в 2022 году у Александра умер отец (причиной стал цирроз печени), а в начале 2023 года скончался отчим . Блогер признается, что за это время он стал невольным «экспертом по похоронам», досконально изучив бюрократический ад моргов и загсов . Чтобы не сойти с ума, он загружал себя работой, изучал историю Великой французской революции и отвлекался на видеоигры. Полное восстановление заняло около полутора лет.

Этот опыт столкновения со смертью сделал Штефанова фаталистом. Именно отсутствие страха перед концом позволило ему решиться на опасную поездку в Мариуполь для съемок документального фильма, о котором ранее шла речь в интервью. «Смерть — это худшее, что может случиться. Тюрьма не так страшна, как смерть» , — констатирует он. Александр осознает, что за его деятельность ему может грозить от 5 до 8 лет лишения свободы по статьям о «фейках» про российскую армию , но личные потери притупили чувство самосохранения.

Символическим прощанием с прошлой жизнью стала продажа питона, которого любила Карина. Александр честно признается, что забота о рептилиях (у него также была ящерица Серега) стала для него слишком тяжелой эмоциональной ношей после смерти девушки . Продав змею за 9500 рублей, он избавился от необходимости еженедельно наблюдать за тем, как хищник поедает мышей — процесс, который всегда вызывал у него жалость к жертвам .

Моральный выбор: почему Штефанов остаётся в России 2:42:58

Несмотря на статус иноагента и прямые доносы со стороны Z-пабликов, таких как «Ридовка», призывавших полицию обратить на него внимание, Штефанов продолжает жить в Москве . Он описывает своё состояние как смесь тревоги и безрассудной храбрости. Возвращаясь из Еревана, он читал в самолете Евангелие от Матфея и слушал рок-оперу «Иисус Христос — суперзвезда», внутренне принимая любой исход, вплоть до ареста на границе .

Для Александра принципиально важно оставаться внутри страны по нескольким причинам:

• Доверие аудитории: Он считает, что антивоенный спикер, находящийся в России, звучит гораздо убедительнее и имеет больше шансов переубедить сомневающихся .
• Моральный долг: Штефанов видит в этом борьбу со злом. Он готов «чувствовать холодное дыхание топора» , считая, что ожидание казни порой мучительнее самой казни, но бегство для него неприемлемо.
• Любовь к родине: Александр признается, что любит Россию и не хочет её покидать, хотя и называет свою позицию «безрассудной» .

В качестве примера своей эффективности он приводит дебаты с националистами в московском книжном магазине. По словам Александра, после дискуссии к нему подошел ветеран СВО, пожал руку и поддержал его позицию . Именно такие моменты убеждают блогера, что его присутствие в стране необходимо.

Тем не менее, «красные линии» существуют. Штефанов признает, что после обыска он, скорее всего, попытался бы уехать, хотя понимает, что после визита силовиков такая возможность исчезает . Гибель Алексея Навального, о которой упоминалось ранее, и тюремный срок социолога Кагарлицкого существенно повысили его внутреннее ощущение риска. Александр отмечает, что это событие изменило ландшафт репрессий, и он не исключает, что в ближайшее время ему придется воздержаться от поездок в Россию, чтобы сохранить свободу . На данный момент его удерживает только вера в то, что правда должна звучать изнутри, даже если за это приходится платить постоянным ожиданием стука в дверь.

🕊️ Христианский гуманизм, искусство дебатов и вера в свободную Россию 2:55:45

В заключительной части беседы Александр Штефанов размышляет о том, как его историческое образование и христианское мировоззрение помогают ему взаимодействовать с оппонентами. Для историка поддержка военных действий — это не только моральный выбор, но и результат системных когнитивных ошибок, которые можно и нужно исправлять в ходе дискуссии . Александр уверен, что при правильном подходе практически любого сторонника войны можно переубедить, если методично разбирать пропагандистские мифы.

Интеллектуальное бессилие пропаганды и дебаты с Z-блогерами 2:58:25

Штефанов активно участвует в публичных дискуссиях, считая их эффективным инструментом деконструкции ложных нарративов. Он вспоминает свои дебаты с известными сторонниками войны, такими как Влад Угольный и Артемий Сыч, отмечая, что их аргументация часто рассыпается при столкновении с историческими фактами . Самым желаемым, хоть и маловероятным оппонентом для Александра остается Владимир Путин, которого он считает сильным дебатёром не из-за правоты, а из-за уверенной подачи и использования фактов, которые невозможно проверить в режиме реального времени .

Особую критику Штефанова вызывает Владимир Соловьев, которого историк называет «очень слабым оппонентом» из-за его чудовищной непоследовательности . Александр напоминает о нескольких этапах эволюции взглядов телеведущего:

• В 2013 году Соловьев, выступая в кимоно, заявлял, что Крым по праву принадлежит Украине, а его аннексия приведет к кровопролитной войне .
• В 2015 году, отвечая на вопросы о «предательстве Донбасса», он называл жителей региона «зажравшимися» и утверждал, что Россия им ничего не обещала и кормить не обязана .
• Современная риторика Соловьева о «защите людей Донбасса» полностью противоречит его же словам десятилетней давности .

Штефанов подчеркивает, что пропаганда держится на короткой памяти аудитории, и его задача как историка — возвращать контекст в общественное поле.

Уроки Алексея Уминского: любовь к врагам и парадокс «Топаза» 3:04:16

Религиозные взгляды Александра тесно связаны с проповедями Алексея Уминского, который учил любви даже к тем, кого «ты бы никогда не выбрал для любви». Для Штефанова это означает попытку увидеть человеческое начало в каждом, включая политических противников и даже Владимира Путина . Историк признает, что следовать христианским заветам в условиях войны крайне сложно, но считает это единственно верным этическим путем.

В качестве примера сложной моральной дилеммы Александр приводит блогера с позывным «Топаз» (соратника неонацистского подразделения «Русич»). Штефанов следит за его каналом и отмечает пугающий контраст: человек, публично заявлявший о получении удовольствия от убийств, одновременно собирает деньги для приютов животных и помогает женщинам в получении медицинской помощи .

«Я пытаюсь отделять грех от грешника. Мы, люди, наказываем за грехи, но ненависть не должна поглощать нас полностью», — формулирует Александр свою позицию .

Ранее в разговоре они касались темы ответственности власти за смерть Алексея Навального, и даже в этом контексте Штефанов подтверждает свою готовность к прощению. Однако он делает важную оговорку: прощение не означает безнаказанность или прекращение борьбы. Оно необходимо в первую очередь самому прощающему, чтобы «отпустить зло и ненависть» . Настоящее прощение возможно тогда, когда преступник перестает совершать зло и больше не представляет угрозы .

Пять лет спустя: фатализм и вера в европейское будущее России 3:10:17

Заглядывая в будущее, 24-летний историк проявляет определенный фатализм. Он надеется через пять лет остаться в живых, быть счастливым и продолжать заниматься наукой, дрейфуя от одной исторической страсти к другой — от изучения Французской революции к анализу нацизма и украинского кризиса . Политическую карьеру Александр для себя исключает, считая её «грязной работой», требующей подстраиваться под желания аудитории, что для него является «тупиком для мозга» .

Несмотря на тяжелую ситуацию в стране, которую он называет «периодом тьмы», Штефанов сохраняет исторический оптимизм. Он убежден, что:

1. Россия — это европейская страна, которая сейчас проходит через фазу автократии, аналогичную тем, что уже преодолели многие соседи по континенту .
2. Режим, завязанный на личности одного лидера, не может быть вечным .
3. «Россия будет свободной» — это не просто лозунг, а закономерный итог исторического развития .

Интервью заканчивается определением силы, которое для Александра Штефанова звучит однозначно: «Сила — в любви» . Как христианин, он видит в этом высшую ценность, способную принести в мир больше блага, чем любые политические или военные инструменты.