Российский биоинформатик Михаил Гельфанд в большом интервью журналисту Ярославу Бабушкину для Forbes рассказал о вызовах, стоящих перед отечественной наукой в условиях санкций и изоляции. Ученый подробно объяснил причины своего скандального увольнения из ИППИ РАН, раскрыл экономические последствия фальсификации диссертаций чиновниками и поделился взглядом на проблемы государственного управления. В тексте сохранены ключевые аргументы исследователя, его оценки системы образования и размышления о том, почему он принципиально остается в России.
🏫 Сколтех в условиях санкций и международной изоляции 1:04
Сколковский институт науки и технологий (Сколтех) был основан в 2011 году в тесном партнерстве с Массачусетским технологическим институтом (MIT). Специалисты из США активно помогали с разработкой концепции университета, подбором преподавательского состава и созданием учебных планов. После событий 2022 года официальное сотрудничество с MIT полностью прекратилось, однако Сколтех сохранил международный статус: рабочим языком здесь по-прежнему остается английский, а обучение проходят студенты из десятков стран.
Тем не менее, география академического партнерства претерпела серьезные изменения. Поток учащихся из Европы и Америки иссяк, но, как отмечает Михаил Гельфанд, его частично заменили способные студенты из стран Африки. В настоящее время Сколтех находится под жесткими американскими санкциями. По мнению Гельфанда, это решение западных властей несправедливо, поскольку университет никогда не занимался секретными военными разработками, а доля иностранных профессоров в нем составляла около 20%.
Официальные совместные проекты с немецкими или французскими университетами полностью заморожены. Несмотря на это, ученые продолжают взаимодействовать в частном порядке. Как утверждает Гельфанд, старые контакты сохранились, хотя зарубежные коллеги теперь вынуждены просить российских соавторов удалять упоминания (аффилиации) Сколтеха из совместных научных статей, чтобы не попасть под расследование в своих странах. Эту практику исследователь называет «частной глупостью с той стороны», ставшей следствием гораздо более масштабных проблем, созданных российской стороной. При этом завязать новые международные контакты в текущих условиях стало практически невозможно. Технические условия работы в России также ухудшились: усложнилась логистика, а доступ к современному импортному оборудованию стал дороже.
На вопрос о том, почему ученый с мировым именем до сих пор остается в России, Михаил Гельфанд дает несколько ответов:
- Возрастной фактор: начинать академическую карьеру с нуля за рубежом в его годы уже не имеет практического смысла, проще уйти на пенсию.
- Ответственность перед коллегами: исследователь не считает возможным оставить без поддержки своих учеников и сотрудников, которые по разным причинам не могут или не хотят эмигрировать.
- Принципиальная гражданская позиция: Гельфанд категорически не согласен с тем, что уезжать должен именно он, а не те люди, которые создают проблемы в стране.
Впрочем, редкие исключения из правил изоляции все же встречаются. Например, молодой профессор Сколтеха Кирилл Половников недавно выиграл престижный грант немецкого фонда Александра фон Гумбольдта. Половников защитил две независимые диссертации на совершенно разном наборе статей — одну в Сколтехе, другую на физическом факультете МГУ. Причины, по которым немецкий фонд сохранил программу для ученых из РФ, Гельфанду неизвестны.
🔍 «Диссернет» и культура тотального вранья 12:19
Проблема фальшивых диссертаций в России, по мнению Михаила Гельфанда, уходит корнями в глубокое детство, когда у школьников формируется ментальное одобрение списывания. Ученый выделяет две ключевые причины укоренения этой деструктивной практики:
- Культура обмана начальства: в обществе сформировалось убеждение, что руководство всегда обманывает подчиненных, поэтому отвечать ему взаимным обманом считается нормой.
- Невыполнимые требования сверху: администраторы регулярно спускают инструкции и планы, которые физически невозможно выполнить добросовестно. В качестве аналогии Гельфанд приводит установку знака ограничения скорости «20 км/ч» на шестиполосной магистрали — водители неизбежно будут нарушать это правило.
Исследователь признается, что в студенческие годы сам переписал чужой реферат по политэкономии социализма, назвав эту дисциплину «совершенно эзотерической наукой», лишенной внутренней логики, в отличие от политэкономии капитализма Карла Маркса. По его словам, в советских колхозах приписки были массовым явлением именно из-за невыполнимых планов. В итоге в стране сложилась многолетняя традиция «общегосударственного вранья», когда на нереалистичные требования сверху низы отвечают мощными фальсификациями. Фальшивые диссертации — лишь одно из проявлений этой глобальной проблемы.
Сообщество «Диссернет», одним из основателей которого является Гельфанд, создавалось учеными, активистами и журналистами с разными целями. Для одних участников это были яркие журналистские расследования, для других — например, для физика и специалиста по анализу больших данных профессора Андрея Ростовцева — строгий исследовательский проект по изучению сетей плагиата. Сам Михаил Гельфанд видел в «Диссернете» инструмент для восстановления разрушенного в России института научных репутаций.
Деятельность проекта принесла ощутимые плоды. Согласно приведенной Гельфандом статистике, в период с 2012 по 2014 год общее количество защищаемых в России диссертаций сократилось примерно в два раза. Часть соискателей была напугана разоблачениями, а для других липовая ученая степень перестала быть обязательным элементом статуса. Ученый вспоминает реальный случай из поездки в Апатиты в 2015 году: после публичного доклада «Диссернета» директор местного горнообогатительного комбината убрал со своих визитных карточек упоминание о том, что он является кандидатом экономических наук, устыдившись сомнительного статуса.
📊 Коррупционный налог: как академический плагиат тормозит экономику 20:06
Культура списывания наносит обществу огромный измеряемый вред. Михаил Гельфанд ссылается на академическое экономическое исследование Анны Абалкиной и ее коллег, опубликованное в авторитетном международном журнале. Исследователи проанализировали экономические показатели различных регионов Российской Федерации, разделив губернаторов с учеными степенями на две группы: тех, у кого в диссертациях обнаружен плагиат, и тех, чьи работы чисты.
Результаты анализа показали прямую корреляцию: в регионах, возглавляемых губернаторами со списанными диссертациями, экономика развивается хуже, что было подтверждено даже через такие косвенные индикаторы, как уровень проникновения интернета. По мнению Гельфанда, наличие плагиата в работе топ-чиновника свидетельствует о том, что он одновременно нечестен и глуп. Нечестен — из-за самого факта кражи чужого текста, а глуп — потому что не сумел нанять качественных исполнителей и заплатил деньги за очевидное «фуфло», уподобившись человеку с дешевой подделкой часов Rolex.
Особую опасность представляет плагиат в сфере медицины. Гельфанд подчеркивает, что в медицинских и ветеринарных диссертациях воровство текста почти всегда сопровождается фальсификацией экспериментальных данных. Мошенники берут готовую таблицу из чужой работы, но полностью меняют контекст:
- В ветеринарии: биохимические показатели крови гусей легким движением руки превращаются в показатели телят.
- В медицине: в таблицах оставляют те же самые цифровые параметры эффективности, но подменяют названия болезней и методов лечения.
Как отмечает биоинформатик, такие псевдоученые затем составляют официальные клинические рекомендации, проводят испытания медицинских препаратов и определяют государственные реестры закупок лекарств, что напрямую угрожает жизням пациентов.
🧠 Информационные пузыри и «кривая картина мира» власти 24:11
Размышляя о мотивах лиц, принимающих решения на государственном уровне, Михаил Гельфанд высказывает мнение, что многие катастрофические шаги совершаются не из-за глупости или осознанной нечестности, а по причине тяжелого состояния психики и абсолютно деформированной картины мира. В рамках этой искаженной реальности их действия выглядят логичными и естественными.
Эта деформация, по словам ученого, подпитывается системой тотального вранья, когда чиновники ради демонстрации лояльности скрывают реальные проблемы. В качестве примера Гельфанд приводит весенние наводнения в Сибири, во время которых местные мэры рапортовали наверх, что в городе «все хорошо», даже когда вода уже перехлестывала через защитные дамбы. В результате власть оказывается в замкнутом информационном пузыре. Подобные процессы, как отмечает гость, происходят и в США среди радикальных сторонников Дональда Трампа, которого Гельфанд открыто называет человеком с параноидальной и кривой картиной мира. При этом исследователь подчеркивает, что не верит в теории заговора, и считает покушение на Трампа реальным событием, где политику лишь чудом не отстрелили полголовы.
🧪 Мифы о бессмертии, биохакинге и генетических тестах 26:26
Михаил Гельфанд скептически относится к многочисленным коммерческим проектам по борьбе со старением и не верит в возможность достижения вечной молодости. По его мнению, у человеческой жизни существует естественный видовой предел. Организм устроен не как советский автомобиль «Жигули», который можно чинить бесконечно, меняя отдельные детали, а как сложная японская или европейская машина: она исправно работает положенный срок, а затем у нее одновременно сыплются абсолютно все узлы, поскольку ресурс деталей одинаков. Эволюционный отбор просто прекращает действовать после окончания репродуктивного возраста, поэтому в геноме человека не заложены механизмы, позволяющие жить до 150 лет.
Ученый утверждает, что никаких лабораторных «чудес» и волшебных таблеток от старости не существует. Руководители подобных лабораторий либо искренне заблуждаются, пытаясь найти одну магическую точку продления жизни, либо занимаются коммерческим дилетантством. Единственными научно доказанными способами замедлить старение остаются банальные медицинские рекомендации: отказ от курения и алкоголя, ограничение жареного мяса, регулярные физические нагрузки и диета с преобладанием рыбы и овощей.
Среди других медицинских и биологических трендов Гельфанд выделяет следующие:
- Лечение рака и Альцгеймера: создание единой таблетки от рака невозможно, так как под этим словом скрываются тысячи совершенно разных молекулярных и физиологических изменений.
- Орфанные заболевания: лечение редких болезней упирается в жесткую экономику. Создание лекарства, помогающего всего десяти людям в год, требует миллиардных затрат, и мировое сообщество пока не знает, как решать эту этическую и финансовую проблему.
- Генетические тесты на диету: подбор рациона по геномам (когда сервисы заявляют, что клиенту полезен судак, но вредна щука) Гельфанд прямо называет шарлатанством.
- Фармакогенетика и онкогенетика: это действительно работающие и полезные направления. Анализ ДНК позволяет определить индивидуальную скорость распада лекарств в организме конкретного пациента для точной дозировки, а исследование соматических мутаций в раковых опухолях критически важно для подбора таргетированной терапии.
Также ученый подтверждает существование биологического механизма привязанности, завязанного на нейромедиатор окситоцин. Опыты на американских полёвках показали, что введение окситоцина превращает полигамных особей в строго моногамных. В человеческом организме окситоцин эволюционно предназначен в первую очередь для формирования прочной связи между кормящей матерью и младенцем.
💰 Нищета профессоров и кризис независимой филантропии 32:48
Уровень финансирования науки в России демонстрирует колоссальное отставание от ведущих мировых держав. Михаил Гельфанд указывает, что базовая ставка профессора Московского государственного университета (МГУ) составляет всего около 25 тысяч рублей в месяц. В то же время сопоставимый по статусу профессор Гарвардского университета получает порядка 100 тысяч долларов в месяц. Даже при условии формального выполнения майских указов президента, согласно которым зарплата ученого должна составлять 200% от средней по региону (что в Москве эквивалентно примерно 150 тысячам рублей в месяц), разница с доходами западных коллег остается огромной.
Коммерческий сектор также неохотно и несистемно поддерживает фундаментальную науку. Гельфанд заявляет, что ему неизвестны современные российские бизнесмены, которые бы целенаправленно и открыто помогали биологии. Разовые финансовые вложения крупных предпринимателей в государственные одобренные проекты вроде бизнес-школы «Сколково» исследователь отказывается считать истинной филантропией.
Настоящая филантропия, по мнению Гельфанда, заключается в создании устойчивой независимой системы, которая способна жить по собственным законам даже после ухода основателя. В качестве эталонов он приводит:
- Медицинский институт Говарда Хьюза (HHMI) в США: фонд, созданный на средства эксцентричного миллиардера, распределяет престижнейшие гранты среди ученых по всему миру.
- Людвиговский институт исследования рака: крупная международная независимая структура.
- Фонд «Династия» Дмитрия Зимина: уникальный для России пример разумной грантовой поддержки молодых физиков и биологов. Зимин умышленно оставил себе лишь один совещательный голос в совете директоров, полностью доверив принятие решений экспертному сообществу.
После того как фонд «Династия» был объявлен иностранным агентом и ликвидирован, в России фактически уничтожили институт независимой частной поддержки науки. Существующие программы фонда Потанина или старый конкурс премий Олега Дерипаски в МГУ не могут полноценно компенсировать этот провал из-за жесткого контроля со стороны администраций и ректоратов.
🏛️ Свобода мысли: почему советская физика выжила, а биология погибла 35:01
Влияние цензуры и идеологического давления на научные результаты зависит от специфики дисциплины. Как считает Гельфанд, для гуманитарных наук свободная дискуссия критически важна, в то время как технологические и инженерные сферы могут развиваться и в несвободных условиях. В качестве примера он приводит судьбу Сергея Королева, который спроектировал космическую ракету вскоре после освобождения из ГУЛАГа. Однако Гельфанд подчеркивает, что деятельность Королева — это выдающаяся инженерия (отвечающая на вопрос «как сделать»), а не фундаментальная наука (отвечающая на вопрос «как устроен мир»).
Советская фундаментальная физика и математика занимали передовые позиции в мире лишь потому, что имели прямое военное применение, включая советский атомный проект под руководством Игоря Курчатова и Андрея Сахарова. Биология же оказалась в уязвимом положении: бактериологическое оружие в середине XX века показало свою неэффективность в реальных военных сценариях из-за непредсказуемости ветра и рисков для собственных войск. В результате в 1948 году великая советская генетика мирового уровня была полностью разгромлена по сугубо идеологическим причинам в ходе сессии ВАСХНИЛ во главе с Трофимом Лысенко и Ольгой Лепешинской. Физиков спасло лишь то, что Курчатов открыто заявил Сталину: государству придется выбирать — либо создание атомной бомбы, либо идеологические погромы на физфаке.
Сегодня российская фундаментальная биология развита слабо. По оценке Гельфанда, число отечественных биологических лабораторий мирового уровня сопоставимо с показателями Финляндии, несмотря на несоизмеримую разницу в масштабах государств и бюджетов. При этом биология сейчас является самой быстроразвивающейся наукой на планете, где за последние 10–20 лет произошел колоссальный технологический рывок.
🎓 Феномен ЕГЭ: почему отмена госэкзамена погубит регионы 1:10:31
Периодические инициативы российских депутатов по отмене Единого государственного экзамена (ЕГЭ) Михаил Гельфанд характеризует как «тупой депутатский популизм». Ученый убежден, что система ЕГЭ выполняет важнейшие государственные и социальные функции:
- Социальный лифт: экзамен позволяет талантливым молодым людям из глухой провинции поступать в лучшие вузы страны на равных условиях с москвичами. Без ЕГЭ способный ребенок в лучшем случае остался бы в местном областном педагогическом институте.
- Борьба с коррупцией: введение тестирования практически полностью уничтожило так называемую «репетиторскую мафию» конкретных факультетов МГУ и других элитных вузов, которая раньше гарантировала поступление «нужным людям» за взятки под видом устных экзаменов.
- Финансовая доступность: ЕГЭ позволяет отправлять результаты в университеты дистанционно. В случае возврата к старой системе у бедных семей из регионов просто не хватит денег на поездку и проживание ребенка в Москве на время сдачи вступительных экзаменов.
Как утверждает исследователь, ЕГЭ выступает стержневым элементом сохранения единого образовательного пространства страны: без общегосударственного экзамена Россия фактически перестанет быть единой федерацией и распадется на изолированные образовательные провинции.
🚪 Конфликт в ИППИ РАН: за что уволили Михаила Гельфанда 1:14:03
В мае 2024 года Михаил Гельфанд был официально уволен с должности заведующего учебно-научным центром «Биоинформатика» в Институте проблем передачи информации имени А. А. Харкевича РАН (ИППИ РАН). Этому предшествовал затяжной открытый конфликт между большей частью научного коллектива (включая ученый совет) и новой дирекцией института, назначенной Минобрнауки РФ во главе с исполняющим обязанности директора Максимом Федоровым. Действия новой команды, которая менее чем за год разрушила уникальную атмосферу и научный уровень ИППИ РАН, Гельфанд называет «интеллектуальным преступлением».
Ученый подтверждает, что его увольнение связано с жестким противодействием административному давлению и отстаиванием академических свобод. В частности, поводом для протестов коллектива послужили следующие факторы:
- Административный абсурд: руководство пыталось заставить научных сотрудников строго отсчитывать рабочие часы и прикладывать карточки к турникетам строго с 9:00 до 17:00, что в корне противоречит специфике исследовательской работы.
- Непрозрачность надбавок: была ликвидирована понятная формальная формула выплат, привязанная к публикационной активности ученых, и заменена полным субъективным произволом дирекции.
- Увольнения специалистов: руководство отказалось продлевать контракты молодым перспективным исследователям и студентам, работавшим на временных ставках.
По словам Гельфанда, администрация планомерно «выпиливала» из института ярких руководителей лабораторий, выступавших на ученых советах против управленческой дури и вранья. В результате из ИППИ РАН были вынуждены уйти несколько десятков ведущих специалистов, включая руководителя математического отдела академика Виктора Васильева, что спровоцировало массовый исход математиков из института.
💡 Рецепт возрождения науки и защита от лженауки 1:20:42
Если бы государственные органы обратились к Михаилу Гельфанду за экспертным советом по реформированию российской науки, он бы предложил три базовых шага:
- Прозрачность финансирования и отмена «мегапроектов»: необходимо полностью ликвидировать практику выделения колоссальных бюджетов под масштабные проекты, которые утверждаются без независимой международной научной экспертизы и в итоге оборачиваются неэффективным расходованием средств. Государство должно финансировать гражданскую фундаментальную науку, а прикладные инженерные разработки обязан брать на себя частный бизнес.
- Конкуренция независимых научных фондов: слияние РФФИ и РНФ нанесло вред системе. В стране должно существовать несколько крупных фондов с сильно пересекающимися компетенциями, как это реализовано в Национальном научном фонде США (NSF). Это исключает субъективное кумовство (если в совете одного фонда сидит личный враг ученого, у него остается шанс защитить проект в другом) и заставляет сами фонды бороться за качество экспертизы, чтобы получать большее госфинансирование по итогам успешности поддержанных ими проектов.
- Широкие дискуссии по долгосрочным программам: запуск масштабных проектов (например, строительство синхротронов или телескопов) должен одобряться не кулуарно, а на основе жестких открытых дебатов внутри всего научного сообщества.
Пока же главным способом «отдыха» и прокрастинации для самого Гельфанда остается составление официальных заявлений в ВАК о лишении лжеученых их незаслуженных ученых степеней. Для подрастающего поколения, мечтающего об академической карьере, ученый формулирует два важнейших качества, без синергии которых невозможно состояться в науке:
- Любопытство: базовая тяга к познанию тайн мира.
- Критическое мышление: способность фильтровать информацию. По мнению Гельфанда, любопытство без критического мышления неизбежно превращает человека в ментального фрика, который начнет опровергать теорию относительности или строить псевдонаучные теории.
