Современная медицина и когнитивная наука стоят на пороге смены парадигмы в исследовании измененных состояний сознания. Известный клинический психолог Джордан Питерсон и выдающийся этнофармаколог Деннис Маккенна обсуждают, как изучение традиционных растительных лекарств коренных народов может не только обогатить современную науку, но и переосмыслить подход человечества к вопросам психического здоровья, творчества и восприятия смерти.
🔬 Возрождение этнофармакологии: Академия Маккенны и сохранение традиционных знаний 0:54
Деннис Маккенна, американский этнофармаколог, лектор и автор, является одним из основателей и директором по этнофармакологии в Исследовательском институте Хефтера (Hefter Research Institute). Получив докторскую степень в Университете Британской Колумбии, он работал в Национальном институте психического здоровья (NIMH) и Стэнфордском университете. Его брат, Теренс Маккенна, был широко известной фигурой в психоделическом движении и утверждал, что взаимосвязь человека с психоделическими растениями сыграла ключевую роль в когнитивной и социальной эволюции нашего вида.
В 2019 году Деннис Маккенна переехал в Канаду, оставив академическую работу в Университете Миннесоты, и основал некоммерческую организацию «Академия естественной философии Маккенны» (McKenna Academy for Natural Philosophy). Изначально зарегистрированная в Канаде, организация позже была переоформлена в США для оптимизации деятельности. Из-за пандемии COVID-19 в 2020 году планы по проведению очных ретритов и конференций пришлось скорректировать в сторону онлайн-формата, включая шестинедельный курс этноботаники совместно с Организацией тропических исследований. В 2022 году Академия провела свою первую после пандемии физическую конференцию ESPD55 в Великобритании, приуроченную к 55-летию знакового симпозиума 1967 года, спонсировавшегося NIMH.
Маккенна предлагает строгое определение своей научной дисциплины:
Этнофармакология — это междисциплинарное научное исследование биологически активных веществ, используемых или наблюдаемых людьми в традиционных обществах.
По словам этнофармаколога, это определение охватывает не только растения, но и грибы, а также специфические субстанции, такие как яды для стрел или рыбной ловли. Исследования сосредоточены исключительно на коренных, дописьменных обществах, поскольку применение термина к развитым странам лишило бы его специфики.
В настоящее время ключевым и наиболее амбициозным проектом Академии Маккенны является цифровизация гербария в Национальном университете Перуанской Амазонии (UNAP) в городе Икитос. Этот гербарий был основан около 1970 года. Маккенна сотрудничает с его куратором уже более 40 лет, с момента своей первой экспедиции в Перу в 1981 году. Для реализации этого проекта, рассчитанного на срок от 2 до 5 лет, требуется привлечь от 5 до 10 миллионов долларов. Цель проекта — создать открытый онлайн-ресурс, сохраняющий исчезающие из-за изменения климата и разрушения экосистем знания коренных народов об амазонской флоре.
🌿 Секрет айяуаски: Химическая синергия и «крафтовое пивоварение» древности 12:45
Диссертационное исследование Денниса Маккенны было посвящено изучению химии, фармакологии и традиционного использования айяуаски, а также сравнению её с менее известным амазонским галлюциногеном — укухэ (ukuhe). Оба эти напитка представляют собой перорально активные формы диметилтриптамина (DMT). Сам по себе DMT при пероральном приеме полностью инактивируется ферментами моноаминоксидазы (MAO) в желудочно-кишечном тракте человека.
Уникальность открытия коренных народов заключается в объединении двух компонентов:
- Растения, содержащего психоактивный алкалоид DMT.
- Лозы Banisteriopsis caapi, содержащей мощные и селективные ингибиторы MAO — бета-карболины.
Благодаря этой синергии напиток становится активным при приеме внутрь. Если при курении или внутривенном введении DMT эффект длится всего 10–20 минут, то в форме айяуаски опыт растягивается на 6–7 часов. По мнению Маккенны, пролонгированный пероральный опыт получается менее интенсивным, но более глубоким, так как позволяет исследователю удержаться в измененном состоянии сознания дольше и вынести оттуда структурированную информацию, а не просто чувство изумления.
На вопрос Джордана Питерсона о том, как индейцы Амазонии смогли обнаружить эту точную комбинацию среди 80 тысяч местных видов растений, Маккенна дает рациональное объяснение, оппонирующее традиционному ответу шаманов «нам сказали растения». Опираясь на доклад антрополога доктора Маноло Торреса на конференции ESPD50, Маккенна выдвигает гипотезу, что около тысячи лет назад в регионе слияния современных Колумбии, Венесуэлы и Перу существовали экспериментально ориентированные шаманские культуры.
Эти народы активно производили чичу — ферментированные напитки из фруктов и зерна — и вели себя подобно современным крафтовым пивоварам, постоянно смешивая новые ингредиенты ради любопытства. Зная эффекты нюхательных табаков с DMT и отдельно используя лозу Banisteriopsis caapi в медицинских целях, они сделали то, что ученый называет «обоснованной догадкой», соединив их в одном котле.
Джордан Питерсон проводит параллель между этим процессом и исследованиями Брайана Мурареску, автора книги «Ключ к бессмертию» (The Immortality Key). По словам Питерсона, в древнегреческой культуре происходили аналогичные эксперименты с психоделическими винами, предположительно на основе спорыньи (LSD-подобных соединений). Шаманы и древние экспериментаторы руководствовались чистым любопытством. Хотя они не писали лабораторных отчетов, накопленные знания передавались из поколения в поколение через устные традиции, эволюционируя по мере миграций племен. В качестве еще одного примера Маккенна приводит яды для стрел, которые являются сложными многокомпонентными смесями, чьи свойства блокировать нервно-мышечные синапсы были признаны и заимствованы западной хирургией лишь в XX веке.
🧠 Психоделическая энтропия и иерархия сознания: Теория Карла Фристона 26:00
Джордан Питерсон предлагает теоретическую рамку для объяснения действия психоделиков, объединяющую нейробиологию и когнитивную психологию. Ссылаясь на влиятельную модель когнитивных функций доктора Карла Фристона из Университетского колледжа Лондона, Питерсон указывает, что человек воспринимает мир через жесткую иерархию концепций и пресуппозиций.
Эта иерархия включает разные уровни:
- Поверхностные, тривиальные суждения (например, планы на ближайшие 10 минут), которые легко заменяются.
- Глубинные, фундаментальные аксиомы, на которых выстраивается вся жизнь (например, убежденность в верности супруга или стабильности мира).
По мнению Питерсона, эти уровни распределены в мозге анатомически и функционально: левое полушарие оперирует конкретными деталями и рутинными задачами, а правое — фундаментальными допущениями. На биохимическом уровне разные типы серотониновых рецепторов регулируют стабильность этой иерархии. Антидепрессанты стабилизируют всю текущую когнитивную структуру, в то время как психоделики, воздействуя на серотониновые системы (в частности, рецепторы 5-HT2A), вводят энтропию в концептуальную иерархию на самом фундаментальном, аксиоматическом уровне.
Питерсон, опираясь на работы Робина Кархарта-Харриса, предполагает, что этот механизм имитирует процесс революционной когнитивной адаптации в условиях экстремального стресса. Когда привычная картина мира разрушается под воздействием кризиса, мозг вынужден пересматривать свои базовые аксиомы. Психоделики запускают этот процесс искусственно, временно ослабляя жесткие ограничения мышления.
👾 Феномен сущностей: Галлюцинация, автономные комплексы или коллективное бессознательное? 37:32
Главным камнем преткновения в этой стройной нейробиологической модели Питерсон называет феномен, описанный в книге психиатра Рика Страссмана «ДМТ — Молекула духа» (DMT: The Spirit Molecule). Субъекты клинических исследований Страссмана под воздействием ДМТ массово сообщали о выходе из тела и контактах с инопланетными или трансцендентными сущностями. Когда исследователь пытался интерпретировать это как сновидения или юнгианские архетипы, участники категорически возражали, заявляя, что этот опыт был «реальнее самой реальности». Питерсон выражает недоумение: как концепция простого «ослабления ограничений» мозга может приводить к столь сложному, автономному и интерактивному феномену, как встречи с сущностями.
Деннис Маккенна, разделяя удивление ведущего, обращается к понятию «сети пассивного режима работы мозга» (DMN — Default Mode Network). Маккенна называет привычное восприятие человека «галлюцинацией реальности» — упрощенной, менее информационно плотной схематической моделью, которую мозг выстраивает, выполняя роль фильтра. Если бы фильтрация отсутствовала, огромный поток сенсорных данных из внешнего мира мгновенно перегрузил бы сознание. Психоделики временно отключают эти защитные фильтры, «раскрывая ворота восприятия».
Обсуждая онтологический статус сущностей (тема недавней конференции ESPD под названием «Разумный Другой» (The Sentient Other)), Маккенна призывает научное сообщество к эпистемологическому смирению, напоминая, что наука знает лишь крошечную часть устройства Вселенной. В то же время он предлагает использовать принцип парсимонии (бритву Оккама). Тот факт, что людям кажется, будто сущности «реальнее реального», не делает их объективно существующими во внешнем физическом пространстве, ведь обыватели не являются профессиональными эпистемологами. Яркие сны тоже кажутся абсолютно реальными в момент переживания.
🎭 Мозг как генератор личностей: От архетипов Юнга до «эльфийских машин» 49:31
Пытаясь примирить феномен сущностей с научным подходом, Питерсон выдвигает гипотезу, связанную с психологией творчества. Мистический опыт под воздействием псилоцибина приводит к долгосрочному увеличению уровня черты «Открытость опыту» (в рамках Большой пятитерки) на одно стандартное отклонение. Творческое состояние позволяет человеку пластично менять концепции. Мозг обладает врожденной способностью генерировать автономных персонажей, что регулярно демонстрирует в сновидениях. Во сне мы видите фигуры, наделенные речью и характером, к мыслям которых у нас нет прямого сознательного доступа — они ведут себя независимо.
Питерсон предполагает, что психоделики погружают человека в пространство бодрствующего сновидения, где активируются скрытые творческие ресурсы воображения. Сущности — это порождения самого разума, обладающие временной автономией, а колоссальный приток сенсорной информации создает ощущение их гиперреальности. Маккенна соглашается с этой гипотезой, отмечая, что вместо бесплодных споров о реальности сущностей продуктивнее задать прагматичный вопрос:
Полезна ли информация, которую транслируют эти сущности? Могут ли они научить нас чему-то, чего мы иначе не смогли бы узнать?
Его брат Теренс Маккенна практиковал прием «героических доз» сушеных грибов в полной темноте и одиночестве, ведя с этими фигурами прямые диалоги и требуя от них доказательств их независимого существования.
Будучи по своим убеждениям юнгианцем, Маккенна считает модель коллективного бессознательного Карла Юнга идеальным объяснением этого феномена. Сущности реальны как трансперсональные ментальные комплексы, общие для человечества. В качестве примера он приводит книгу Луиса Эдуардо Луны и художника Пабло Амаринго «Видения айяуаски: религиозная иконография перуанского шамана» (Ayahuasca Visions: The Religious Iconography of a Peruvian Shaman). Амаринго в мельчайших деталях запечатлел на картинах сущностей амазонского пантеона — все они имеют имена, конкретный облик и функции. Любой ученик, проходящий подготовку в этой культурной среде (системе vegetalismo), под влиянием ожиданий неизбежно увидит именно этих существ. Точно так же в современной западной поп-культуре, после того как Теренс Маккенна популяризировал мем о «самотрансформирующихся эльфийских машинах» (self-transforming elf machines) ДМТ-пространства, их стали массово встречать тысячи других психонавтов.
Питерсон углубляет эту мысль, утверждая, что человеческий мозг изначально является «машиной по производству личностей». Наши базовые мотивационные состояния — ярость, похоть, голод — обладают признаками субличностей. Когда человеком овладевает слепая ярость, она временно подчиняет себе его восприятие, цели и паттерны поведения. В древности люди антропоморфизировали эти состояния, называя ярость Аресом, богом войны. В таких патологиях, как синдром Туретта или обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), эти автономные микроличности буквально перехватывают контроль над телом. Психоделический опыт позволяет столкнуться с этими базовыми психическими силами лицом к лицу.
🧘 Контекст имеет значение: Психотерапия Карла Роджерса и темная сторона шаманизма 1:00:48
Поскольку измененные состояния сознания могут до предела гипертрофировать любое текущее эмоциональное переживание, превращая скрытый страх в неописуемый адский кошмар, критически важную роль играет концепция set and setting (установка и обстановка). Маккенна сравнивает айяуаску с жидкостью, которая принимает форму любого сосуда, созданного для неё. Однако в этой сфере нет «знака качества».
В амазонской традиции существует темная сторона — колдовство, известное как брухерия (brujeria). Недобросовестные шаманы, движимые жаждой власти и контроля, могут тайно добавлять в айяуаску растения рода бругмансия (Brugmansia) или дурман (Datura). Эти добавки содержат тропановые алкалоиды (скополамин), которые вызывают у человека тяжелый делирий, дезориентацию и крайнюю степень внушаемости, превращая ритуал в инструмент манипуляции.
Питерсон находит прямые аналогии между правильной подготовкой к психоделическому сеансу и базовыми принципами успешной психотерапии, сформулированными гуманистическим психологом Карлом Роджерсом.
Для того чтобы терапия (или психоделический опыт) запустила процесс позитивной трансформации личности, необходимы следующие условия:
- Добровольность: Пациент должен искренне и осознанно хотеть изменений. Добровольное столкновение с пугающей информацией имеет исцеляющий (искупительный) характер.
- Взаимное доверие: Между терапевтом (проводником) и клиентом должны быть установлены безопасные, доверительные отношения.
- Смирение и честность: Готовность признать наличие проблемы, отказаться от гордыни и вести абсолютно честный диалог ради самосовершенствования.
Маккенна соглашается, добавляя к этой формуле еще два важнейших фактора: качество самого вещества и его точную дозировку. По его мнению, в критический момент сессии, когда все внешние условия безопасности соблюдены, от человека требуется тотальное доверие и ментальная «капитуляция» (surrender) перед опытом — подобно прыжку с парашютом, когда остается лишь верить, что он раскроется.
🍂 Трансформация перед лицом смерти: Исследования Роланда Гриффитса и новое понимание медицины 1:09:15
Особое внимание собеседники уделяют клиническим исследованиям, которые проводил покойный профессор Роланд Гриффитс (Roland Griffiths) и его команда в Университете Джонса Хопкинса. Гриффитс доказал, что мистический опыт, индуцированный контролируемым приемом псилоцибина у пациентов с терминальными стадиями онкологических заболеваний, приводит к резкому и устойчивому снижению экзистенциального страха смерти и сопутствующей тревоги.
Маккенна считает эти результаты революционными, поскольку они обнажают глубокий дефицит современной западной биомедицины. Общепринятая медицинская парадигма рассматривает смерть как абсолютное поражение и борется за выживание пациента любой ценой, зачастую превращая последние месяцы его жизни в мучение из-за агрессивной химиотерапии. Психоделики же предлагают альтернативу — возвращение концепции «красивой и мирной смерти».
Механизм этого сдвига, по словам Маккенны, заключается в изменении фокуса внимания. Выходя за рамки привычной когнитивной модели, умирающий человек перестает быть ментально зафиксирован на моменте будущей кончины. Вместо этого он осознает ценность своего текущего бытия, перенаправляя энергию на проживание настоящего момента здесь и сейчас. В качестве примера Маккенна упоминает канадский документальный фильм «Доза 2» (Dose 2), в котором приняла участие женщина с неизлечимым раком толстой кишки и печени. Врачи прогнозировали ей шесть месяцев жизни, однако после двух сеансов псилоцибиновой терапии она прожила пять лет, не чувствуя себя больной и наслаждаясь глубоким общением с мужем и друзьями.
Питерсон соотносит это с христианским этосом Нагорной проповеди, концептуализированным им в рамках собственного образовательного проекта Peterson Academy. Заповедь «не заботиться о завтрашнем дне», приводящая в пример лилии полевые — это не призыв к безответственности хиппи, а глубокое психологическое наставление. Оно требует от человека сначала сориентировать себя на высшее благо (например, на любовь к близким), а затем тотально сфокусировать интенсивность своего внимания на текущем моменте, где и скрыта вся исцеляющая информация.
В качестве перспективного вектора развития Деннис Маккенна предлагает проведение семейной психоделической терапии, когда близкие родственники принимают вещество совместно с умирающим пациентом. Это позволило бы разрушить барьеры, искренне выразить любовь и исцелить психологические травмы всей семьи, хотя получить одобрение FDA на такие протоколы в настоящее время крайне сложно.
Подводя итог своей 50-летней карьере, Деннис Маккенна признается, что несмотря на упущенные возможности классической академической карьеры, он ни о чем не жалеет. Психоделики остались для него «самым интересным объектом на радаре». В свои 72 года ученый намерен полностью посвятить оставшееся время сохранению биоразнообразия Амазонии и защите традиционных знаний коренных народов.
