В условиях глубокой интеграции мировых рынков традиционные методы геополитического противостояния уступают место скрытому экономическому давлению. Эксперт по международным тарифам Эдвард Фишман в эфире подкаста The Jordan Harbinger Show подробно рассказал, как невидимые «узкие места» глобальной системы превратились в мощнейшее оружие нового века. В центре дискуссии — доминирование доллара, полупроводниковый кризис, последствия торговых войн и скрытые риски, которые несет за собой стремление ведущих держав к экономической изоляции.
🌐 Невидимые «узкие места» глобальной экономики 0:52
Исторически понятие «узкого места» (choke point) ассоциировалось исключительно с географическими объектами. В качестве классических примеров Эдвард Фишман приводит пролив Босфор, соединяющий Черное и Средиземное моря через Стамбул, а также Ормузский пролив, через который ежедневно проходит около 20% мировых потоков нефти. Контроль над такими точками всегда обеспечивал империям колоссальный рычаг давления, позволяя отрезать соперников от ключевых торговых путей.
Однако волна гиперглобализации 1990-х годов, ознаменовавшаяся глубокой интеграцией финансовых рынков и производственных цепочек, создала совершенно новые, невидимые «узкие места». К ним относятся:
- Финансовая система, основанная на доминировании доллара США.
- Цепочки создания стоимости в полупроводниковой промышленности.
- Глобальные цепочки поставок энергоносителей.
По словам Эдварда Фишмана, в этих секторах отдельные страны заняли настолько доминирующее положение, что рыночные альтернативы практически отсутствуют. В результате правительству США больше нет необходимости разворачивать военно-морскую блокаду в Ормузском проливе — достаточно отключить страну-опонента от долларовых расчетов или морского страхования, чтобы нанести ей аналогичный экономический ущерб. Фишман констатирует, что за последние десятилетия порог применения жестких экономических санкций существенно снизился, в то время как их разрушительный эффект многократно возрос.
Ведущий подкаста Джордан Харбинджер выразил опасение, что подобная асимметричная война опасна для крупных игроков. В качестве контраргумента он привел гипотетический сценарий, при котором Иран может просто сбросить морские мины в Ормузском проливе, заблокировав транзит нефти, так как ни одна компания не получит страховку на проход танкера через заминированную зону. Эдвард Фишман согласился с этой оценкой, сравнив эволюцию экономического давления с появлением военной авиации в XX веке. До изобретения самолетов государству приходилось рисковать жизнями солдат ради нанесения ущерба врагу, тогда как авиация позволила бомбить промышленные центры практически безнаказанно. Санкции, по мнению эксперта, создают аналогичный «моральный риск» (moral hazard), делая экономическую войну слишком привлекательной и непреодолимой для политиков. Именно поэтому при каждом американском президенте в XXI веке — от Буша и Обамы до Трампа и Байдена — объемы применения санкций удваивались по сравнению с предыдущей администрацией.
🇮🇷 Санкции против Ирана: баланс силы и провал «максимального давления» 5:10
Обсуждая недавние военные столкновения между Израилем, США и Ираном, Эдвард Фишман назвал их прямым следствием ошибочной стратегии Дональда Трампа, принятой в 2018 году. По оценке Фишмана, в период с 2006 по 2015 год США смогли развернуть беспрецедентное и эффективное экономическое давление на Тегеран. Это привело к приходу к власти в Иране правительства Хасана Рухани в 2013 году, которое согласилось пойти на уступки по своей ядерной программе в обмен на смягчение санкций.
Результатом переговоров стало подписание Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) в 2015 году. Фишман подчеркивает следующие факты:
- Благодаря сделке 2015 года у Ирана оставалось ровно ноль килограммов высокообогащенного урана.
- Ограничения на обогащение урана по договору должны были действовать вплоть до 2030 года.
- В 2018 году Дональд Трамп в одностороннем порядке вывел США из соглашения, рассчитывая запустить кампанию «максимального давления».
По мнению гостя, Трамп сделал неверную ставку, полагая, что еще более жесткие экономические меры заставят Иран подписать соглашение на более выгодных для Вашингтона условиях. Недавние односторонние удары Израиля по иранским ядерным объектам, к которым позже присоединились США, Фишман считает окончательным признанием краха этой стратегии. В настоящее время международное сообщество сталкивается с угрозой наличия у Ирана около 400 килограммов высокообогащенного урана, местонахождение которого неизвестно. Данный пример, по мнению эксперта, доказывает, что экономическая война является мощным инструментом, но не панацеей: с помощью одних только санкций невозможно достичь максималистских политических целей.
💵 Доллар как ультимативное экономическое оружие 10:55
Главным и наиболее эффективным «узким местом» современной мировой системы Эдвард Фишман называет американский доллар. Его статус ключевой резервной валюты подтверждается тем, что около 60% всех иностранных валютных резервов центробанков хранятся именно в долларах. Однако еще более важным фактором является то, что доллар выступает де-факто основным средством обмена в глобальной коммерции: он задействован в 90% всех мировых валютных транзакций. Для понимания масштаба эксперт указывает, что ежедневный объем этого рынка составляет колоссальные 7 триллионов долларов.
Даже когда две третьи страны, такие как Индия и Саудовская Аравия, торгуют между собой, они не проводят прямые расчеты в национальных валютах. Процесс выглядит как многоступенчатая конвертация: индийские рупии переводятся в доллары, а затем доллары конвертируются в саудовские риалы. Мировым банкам слишком дорого и сложно держать большие запасы всех существующих валют, поэтому они используют доллар как нейтральную транзитную станцию. Это дает правительству США уникальную возможность блокировать сделки, которые формально даже не касаются американской территории. Например, в 2012–2013 годах именно односторонние санкции США заставили Китай и Индию сократить закупки иранской нефти, а платежи за нее были принудительно заблокированы на специальных эскроу-счетах. Вашингтону было достаточно пригрозить китайским банкам полным закрытием доступа к долларовой системе в случае неповиновения.
Джордан Харбинджер напомнил об аналогичном историческом прецеденте, когда США перекрыли каналы перемещения денег для Северной Кореи, поставив зарубежные банки перед выбором: сотрудничать с Пхеньяном или сохранить доступ к мировой финансовой системе. Фишман подтвердил, что эта схема легла в основу современной концепции монетарного оружия. Фундаментальный сдвиг произошел в сентябре 2005 года, когда Управление по терроризму и финансовой разведке Министерства финансов США под руководством юриста Стюарта Леви применило инновационный подход. Они обнаружили в Макао банк Banco Delta Asia, который управлял северокорейскими активами на сумму всего 25 миллионов долларов.
Минфин США объявил этот банк «организацией, вызывающей первичную озабоченность в связи с отмыванием денег». В результате Banco Delta Asia мгновенно оказался в изоляции, обанкротился и позже был спасен правительством КНР. Но главным итогом стал каскадный эффект: другие азиатские банки, оценив риски, начали массово разрывать любые связи с КНДР из-за страха потерять доступ к доллару. Американские чиновники поняли, что корпоративный прагматизм и риск-менеджмент частного сектора можно использовать как эффективное оружие для международной изоляции и остракизма целых государств.
🔌 Полупроводники и экзистенциальная гонка искусственного интеллекта 16:34
Для математической оценки «узких мест» Эдвард Фишман предлагает использовать базовый маркер: доля США в мировом ВВП составляет около 25%, следовательно, в любой среднестатистической индустрии американское присутствие должно быть на этом же уровне. Однако в сфере полупроводников ситуация выглядит иначе. Компании из США (такие как Nvidia, Applied Materials, AMD и Micron) аккумулируют до 40% всей прибыли и ценности глобальной полупроводниковой индустрии. Несмотря на то, что 90% физического производства передовых чипов сосредоточено на заводах компании TSMC на Тайване, американская сторона полностью контролирует ключевые архитектурные дизайны, программное обеспечение и инструменты для их создания. Доля всех китайских компаний в этой технологической цепочке не превышает 5–10%.
Введение США жесткого экспортного контроля на передовые микросхемы преследует цель удержать лидерство в сфере искусственного интеллекта. Фишман выделяет два взгляда на эту проблему:
- Позиция бизнеса (Дженсен Хуанг, генеральный директор Nvidia): ограничения лишают компанию рынка сбыта в Китае объемом 50 миллиардов долларов ежегодной выручки. Это вынуждает Пекин вливать сотни миллиардов долларов в Huawei для форсированного создания национальных аналогов американских процессоров. Хуанг призывает отменить эти меры и сделать Китай зависимым от поставок из США.
- Позиция национальной безопасности (Эдвард Фишман): если человечество действительно находится на пороге создания сильного искусственного интеллекта (AGI), то даже минимальный отрыв от Китая (хотя бы на 6–12 месяцев) оправдывает любые экономические потери.
По мнению Джордана Харбинджера, обладание AGI дает абсолютно непреодолимое преимущество: самообучающаяся система сможет мгновенно переписать свой код, создать новые языки программирования, разработать квантовые компьютеры и навсегда блокировать любые технологические попытки конкурентов догнать лидера. Фишман соглашается, что потенциальные последствия победы Китая в этой гонке настолько катастрофичны, что введение жестких экспортных ограничений со стороны Вашингтона выглядит полностью оправданным шагом. При этом эксперт признает, что Россия полностью выбыла из полупроводниковой гонки, несмотря на сильную научную базу прошлых лет.
🛢️ Нефтяной сектор и технологическая зависимость 19:23
Фишман призывает разделять наличие сырья в земле и технологии, необходимые для его коммерческой добычи. Нефтяной сектор сильно зависит от высокотехнологичных нефтесервисных услуг. Глобальный рынок контролируют западные игроки: американские компании SLB (ранее известная как Schlumberger), Halliburton и Baker Hughes предоставляют уникальное проприетарное оборудование на всех ключевых нефтяных месторождениях планеты. Логистическая цепочка также монополизирована: значительная часть танкерного флота принадлежит судовладельцам из Южной Европы (в частности, Греции). Более того, 95% услуг по морскому страхованию судов сосредоточено в Великобритании, в лондонском клубе P&I и синдикате Lloyd's.
В эпоху 1990-х годов Россия активно полагалась на эффективность ExxonMobil или Schlumberger, не видя в этом геополитической угрозы. Нынешняя конфронтация превратила эту зависимость в уязвимость. Отвечая на вопрос Харбинджера, почему США и союзники не обрушат экономику России, скоординированно заполнив рынок дешевой нефтью, Фишман объяснил внутренние ограничения системы:
- США работают на пределе своих мощностей и не имеют резервов для оперативного наращивания добычи.
- Саудовская Аравия обладает свободными мощностями, но ОПЕК традиционно сдерживает добычу ради удержания цен и максимизации прибыли с каждого барреля.
- Снижение мировых цен на нефть до 20–30 долларов за баррель разорило бы Россию и Иран, но одновременно привело бы к банкротству американских производителей сланцевой нефти в Техасе, Луизиане и Пенсильвании. Поскольку США стали чистым экспортером сырья, Вашингтон экономически не заинтересован в слишком низких ценах.
В качестве эффективной альтернативы Фишман предлагает использовать вторичные санкции, чтобы постепенно вытеснить с рынка от 20% до 40% российской нефти. Угроза отключения от доллара заставит индийские НПЗ и дубайских трейдеров отказаться от закупок. Возникший краткосрочный дефицит поднимет цены, что простимулирует американских сланцевиков и Саудовскую Аравию нарастить добычу и навсегда занять долю рынка, ранее принадлежавшую Москве. По мнению эксперта, этот шаг откладывается исключительно из-за панического страха Белого дома перед любым временным скачком инфляции и цен на бензин внутри США.
🇪🇺 Раскол Запада: США, Европа и новая оборонная реальность 36:04
Историческая архитектура НАТО строилась на принципе, который Фишман сформулировал известным дипломатическим тезисом: «удерживать советские войска вне Европы, американцев — в Европе, а немцев — под контролем». США добровольно взяли на себя военную гегемонию, позволив европейским странам сосредоточиться на развитии социального государства. Однако в XXI веке этот компромисс перестал устраивать Вашингтон, требующий от союзников делить оборонное бремя.
По мнению Фишмана, возвращение Дональда Трампа в Белый дом усилило опасения Европы, что в случае реальной агрессии со стороны России (например, нападения на Литву) США могут отказаться рисковать безопасностью Нью-Йорка ради Вильнюса. Эта неопределенность подталкивает прифронтовые государства увеличивать военные бюджеты. В частности, нынешний канцлер Германии Фридрих Мерц демонстрирует жесткую приверженность масштабным инвестициям в закупку военной техники.
В экономической плоскости одностороннее давление Вашингтона дает неожиданный побочный эффект:
- Использование США тарифов и санкций без согласования с союзниками мотивирует мировой бизнес хеджировать риски.
- Евро выступает в качестве удобной, полностью конвертируемой и безопасной альтернативы доллару.
- В последние месяцы на фоне односторонних шагов администрации Трампа зафиксировано заметное укрепление евро.
Фишман убежден, что для защиты американских интересов санкционные войны необходимо вести исключительно в рамках широких коалиций с участием ЕС, Великобритании и Японии. В противном случае США будут планомерно разрушать собственное монопольное положение.
🏗️ От френдшоринга к автаркии: скрытые угрозы изоляционизма 39:47
Анализируя трансформацию глобальной торговли, Эдвард Фишман разделяет два современных тренда:
- Оншоринг (Onshoring): полный возврат производственных мощностей (например, заводов по выпуску компонентов) из Китая обратно на территорию США.
- Френдшоринг (Friendshoring): сохранение международных цепочек поставок, но исключительно внутри пула дружественных государств и союзников (например, импорт нефти из Канады вместо закупки критических минералов в КНР).
По оценке Фишмана, грамотный френдшоринг способен стабилизировать мировую систему, лишая авторитарные режимы возможности шантажировать Запад перекрытием доступа к ресурсам. Однако эксперт видит огромную опасность в растущей популярности идей радикальной автаркии — абсолютного экономического самообеспечения. Сторонники этого подхода требуют, чтобы каждый элемент сложной продукции (вплоть до любого винтика и марки стали в автомобиле Ford F-150) производился строго внутри США.
Фишман предупреждает, что стремление к тотальной автаркии исторически всегда приводило к империализму и завоевательным войнам. Если государство убеждено, что не может доверять торговым партнерам и покупать сырье на рынке, у него возникает соблазн забрать эти ресурсы силой. В качестве исторических примеров гость приводит экспансию нацистской Германии в поисках «жизненного пространства» (Lebensraum) ради контроля над ресурсами Украины и заводами Чехословакии, а также нападение Имперской Японии на Перл-Харбор после того, как США ввели эмбарго на поставки сырья и нефти. Симптомами такого мышления в сегодняшней политике США Фишман называет полушутливые заявления Трампа о покупке Гренландии ради ее минеральных богатств или его слова о том, что Канада могла бы стать «51-м штатом» США, если хочет сохранить режим свободной торговли. Аналогично, жесткое давление Вашингтона на TSMC с целью перекрыть поставки чипов для Huawei создает опасный стимул для Китая ускорить силовой захват Тайваня.
🇨🇳 Экономический арсенал Пекина и редкие металлы 53:32
Если в 2018 году, на старте первой тарифной войны Трампа, Китай оказался не готов к жесткому экономическому противостоянию и не имел симметричных инструментов защиты, то за прошедшие семь лет Пекин сформировал полноценный зеркальный арсенал. Китайское законодательство фактически скопировало американские механизмы: аналогом черного списка американского Минфина (Entity List) стал китайский «Список ненадежных лиц» (Unreliable Entity List).
Главное преимущество Китая сосредоточено в сфере переработки редкоземельных металлов, где страна контролирует до 99% глобального рынка по ряду ключевых элементов. Эти материалы критически важны для производства:
- Высокопроизводительных магнитов для автомобильной промышленности США.
- Аккумуляторных батарей для всех типов электроники и электротранспорта.
- Боеприпасов, ракетных систем и современных истребителей американской армии.
Эффективность китайского давления подтверждается недавним прецедентом с ведущим американским производителем дронов Skydio из Кремниевой долины. После внесения компании в санкционный список КНР из-за дефицита китайских компонентов Skydio была вынуждена ограничить поставки, выдавая клиентам (включая украинские экстренные службы) строго по одной батарее на один беспилотник, что резко снизило их эффективность на поле боя. Кроме того, китайская компания BYD выпускает электромобили, которые качественнее, эффективнее и значительно дешевле продукции Tesla. Чтобы спасти американский автопром от банкротства, администрация Байдена была вынуждена ввести заградительные пошлины в размере 100% на китайские электрокары.
Фишман напомнил, что во время недавнего тарифного обострения, когда Трамп на несколько недель поднял пошлины до 145%, Пекин задействовал ограничения на экспорт редкоземельных металлов. Это мгновенно вынудило министра финансов США Скотта Бессента отправиться на переговоры в Швейцарию и пойти на уступки. Проблема усугубляется тем, что, хотя у США есть собственные месторождения редких металлов, на развертывание их добычи и экологически грязной переработки уйдет не менее 15 лет. При этом текущее соглашение Бессента с КНР предусматривает выдачу экспортных лицензий всего на шесть месяцев, а значит, этот кризис неизбежно обострится в ближайшем будущем.
🧱 Альтернативный блок БРИКС и обходные пути 1:00:40
Джордан Харбинджер напомнил мнение бывшего заместителя советника по национальной безопасности Хуана Зарате, который скептически оценивал перспективы БРИКС из-за валютных манипуляций участников, отсутствия общих ценностей и слабости экономик отдельных членов, таких как ЮАР. Эдвард Фишман согласился с тем, что БРИКС остается крайне шатким альянсом. Подтверждением этого служит предстоящий саммит организации в Бразилии, который отказался посещать Си Цзиньпин. Владимир Путин также не приедет на встречу из-за риска исполнения Бразилией ордера Международного уголовного суда на его арест. Китай и Индия при этом остаются глубокими стратегическими соперниками.
Тем не менее, у всех участников БРИКС есть одна мощная общая точка соприкосновения — категорическое нежелание зависеть от американского доллара и подвергаться риску санкций. На этом направлении блок добьется реальных успехов в ближайшие 5–10 лет. Китай уже запустил и протестировал технологическую платформу Mbridge, позволяющую проводить трансграничные платежи в обход традиционной межбанковской системы SWIFT и корреспондентских счетов Нью-Йорка. Проект успешно работает с центральными банками Таиланда, ОАЭ и Саудовской Аравии при помощи цифровых валют (CBDC) и стейблкоинов.
Фишман призывает разделять три базовые функции любой валюты:
- Средство сбережения (Store of value): здесь позициям доллара ничего не угрожает, поскольку США обладают крупнейшими и самыми надежными рынками акций и облигаций.
- Единица учета (Unit of account): фиксация стоимости товаров в мировых контрактах.
- Средство обращения / платежное средство (Medium of exchange): именно эта инфраструктура используется США для ведения экономических войн.
Технологический сдвиг в сфере цифровых валют позволит странам БРИКС создать суверенные каналы платежей, что лишит Вашингтон его главного рычага асимметричного давления.
📈 Тарифная неопределенность и влияние на потребительские цены 1:05:55
Характеризуя отношение Дональда Трампа к пошлинам, Эдвард Фишман иронично сравнил его с многолетней любовью к рок-группе Radiohead: «Он выбрал их в старшей школе и продолжает любить 25 лет спустя». Трамп видит в тарифах универсальный инструмент: способ пополнения бюджета, метод защиты стратегических отраслей и оружие для принуждения других стран (например, требования к Мексике перекрыть границу или к Китаю — остановить контрабанду фентанила).
Однако эксперт указывает на фундаментальное противоречие:
- Если тарифы используются как оружие давления, они обязаны быть временными и сниматься сразу после выполнения условий.
- Если тарифы призваны стимулировать перенос производств (оншоринг), они должны быть жесткими и постоянными. Бизнес никогда не станет инвестировать миллиарды в строительство заводов внутри США, если рискует столкнуться с отменой пошлин через год.
Постоянная тарифная неопределенность ведет к параличу инвестиций и замедлению экономического роста. В первую очередь пострадают сектора с высокой долей международных компонентов, такие как автопром.
В то же время Фишман признает пользу точечных пошлин для защиты критической инфраструктуры. Помимо электромобилей, ключевым сектором должна стать фармацевтика. Сегодня США критически зависят от поставок активных фармацевтических субстанций из Китая. Эксперт считает необходимым введение разумных пошлин в сочетании с агрессивной государственной индустриальной политикой для возрождения производства непатентованных лекарств-дженериков на американской территории.
Резюмируя, Эдвард Фишман подчеркнул, что экономические войны, несмотря на их жесткость, остаются единственной разумной альтернативой прямым военным столкновениям. Они позволяют великим державам конкурировать и решать сложнейшие узлы противоречий, не ставя мир на грань ядерного апокалипсиса и не жертвуя жизнями солдат на поле боя.
