Вторая серия документального расследования Такера Карлсона посвящена детальному анализу работы независимой комиссии, созданной для расследования терактов 11 сентября 2001 года. В центре сюжета — воспоминания Кристен Брайтвайзер, одной из вдов трагедии, и критика действий администрации Джорджа Буша-младшего. Авторы материала подробно разбирают, как структура расследования, финансовые ограничения и ключевые кадровые назначения могли повлиять на итоговые выводы официального отчета.
🏛️ Политический фон и курс на войну в Ираке 0:01
В начале 2000 года, в то время как ЦРУ уже отслеживало передвижения двух будущих террористов-угонщиков, Джордж Буш-младший активно вел свою первую президентскую кампанию. После его победы на выборах и последующих трагических событий 11 сентября 2001 года, по мнению ведущего Такера Карлсона, администрация Белого дома начала использовать национальную трагедию для реализации собственных геополитических проектов, в частности для развертывания так называемой глобальной войны с терроризмом.
Как считает Такер Карлсон, вместо детального выяснения того, как тщательно отслеживаемая спецслужбами сеть «Аль-Каида» смогла осуществить атаки средь бела дня, американские власти сосредоточились на подготовке к масштабным военным действиям. Кристен Брайтвайзер, вдова погибшего в тот день Рона Брайтвайзера, вспоминает, что администрация Буша практически сразу дала понять, что не заинтересована в ретроспективном анализе ошибок спецслужб, сделав упор на вторжение в Афганистан и подготовку к войне в Ираке.
В подтверждение этой позиции в материале приводятся воспоминания бывшего советника по контртерроризму Ричарда Кларка из его книги «Против всех врагов». Согласно утверждениям Кларка, сразу после терактов министр обороны Дональд Рамсфелд и его заместитель Пол Вулфовиц стремились воспользоваться трагедией для продвижения своей давней повестки в отношении Ирака. По словам Кларка, Буш лично просил его проверить возможную причастность Саддама Хусейна к атакам.
Кристен Брайтвайзер делится личной историей утраты: её 39-летний муж позвонил ей в утро теракта, уверяя, что он в безопасности, поскольку взрыв произошел в соседнем здании. Однако через три минуты после окончания разговора его башня Всемирного торгового центра взорвалась на глазах у женщины в прямом эфире. Этот болезненный опыт заставил её и еще трех вдов (известных в американских СМИ как «джерсийские девчонки») начать борьбу за создание независимой комиссии, так как они считали, что американское общество заслуживает знать правду о провалах разведки.
🔍 Противодействие Конгрессу и вмешательство ФБР 6:33
По словам Такера Карлсона, официальная версия властей, пользовавшихся на тот момент историческим 90-процентным рейтингом одобрения, сводилась к тому, что Осама бин Ладен застал американские спецслужбы врасплох и предотвратить теракты было невозможно. Однако к маю 2002 года общественное давление привело к созданию первой совместной парламентской комиссии под руководством сенатора-демократа Боба Грэма и конгрессмена Портера Госса.
Как заявляет ведущий, вице-президент Дик Чейни и главный политический стратег Карл Роу активно противодействовали любым проверкам, фокусируясь на защите репутации президента перед грядущими выборами. В расследовании утверждается, что зимой 2002 года Чейни напрямую угрожал лидеру большинства в Сенате Тому Дэшлу, заявляя, что разбирательства отвлекут руководство страны от ведения войны и будут расценены как вмешательство в оборонные усилия.
Несмотря на давление, комитет продолжил работу и обнаружил, что 10 сентября 2001 года Агентство национальной безопасности (АНБ) перехватило сообщения оперативников «Аль-Каиды» со словами «матч начнется завтра». После того как эта информация просочилась в СМИ и была обнародована телеканалом CNN, администрация Буша, как утверждает Карлсон, задействовала ФБР под руководством Роберта Мюллера для давления на членов комитета. По воспоминаниям Брайтвайзер, следователи ФБР жестко допрашивали участников проверки на полиграфе и угрожали им тюремным заключением за разглашение секретов, что оказало сильное сдерживающее влияние на весь ход парламентского расследования.
💼 Создание независимой комиссии и скандал с Киссинджером 9:15
Под давлением «джерсийских девчонок» и политических оппонентов в ноябре 2002 года Буш подписал закон о создании независимой комиссии, однако, по мнению Карлсона, изначально постарался лишить её реальной силы. Комиссии выделили жесткие временные рамки (18 месяцев), слабые полномочия по вызову свидетелей и крайне ограниченный по меркам Вашингтона бюджет в размере 3 миллионов долларов.
Для сравнения ведущий приводит следующие факты:
- На расследование скандала с Моникой Левински Конгресс выделил в 13 раз больше средств.
- На расследование спецпрокурора Роберта Мюллера по делу «Рашагейт» было потрачено в 11 раз больше.
Первым председателем комиссии Белый дом назначил бывшего госсекретаря Генри Киссинджера. Кристен Брайтвайзер отмечает, что у семей погибших сразу возникли серьезные опасения по поводу явного конфликта интересов, так как Киссинджер руководил прибыльной консалтинговой фирмой Kissinger Associates с обширной базой иностранных клиентов.
Брайтвайзер описывает встречу с Киссинджером в его офисе на Парк-Авеню, где, по её мнению, использовалась известная тактика психологического давления — температура в помещении была намеренно поднята до 100 градусов по Фаренгейту (около 38°C), чтобы заставить собеседников быстрее пойти на уступки. Когда вдовы напрямую спросили Киссинджера, представляет ли он интересы саудовской королевской семьи или родственников Осамы бин Ладена, политик заметно занервничал, пролил кофе и попытался перевести все в шутку, сославшись на свой стеклянный глаз. Не ответив на вопрос, на следующий день Киссинджер ушел в отставку с поста председателя.
👔 Филип Зеликоу и жесткий контроль над расследованием 14:33
Новым председателем комиссии стал бывший губернатор Нью-Джерси Том Кейн, которого Карлсон характеризует как мягкого джентльмена, не склонного к жестким конфронтациям. По воспоминаниям Кейна, в Белом доме от него прямо потребовали не допускать «неподконтрольного развития» комиссии. Ключевой фигурой, возглавившей исполнительную дирекцию комиссии 27 января 2003 года, стал академик Филип Зеликоу.
Как утверждает Брайтвайзер, Зеликоу позиционировался как независимый историк, однако её личная проверка выявила глубокий конфликт интересов. Зеликоу являлся действующим чиновником администрации Буша, работал в консультативной панели по разведке, входил в переходную команду Кондолизы Райс и был соавтором её книги. Более того, в 2002 году именно он подготовил политический документ, обосновывающий концепцию упреждающих военных вторжений, став одним из архитекторов иракской кампании.
По мнению Брайтвайзер, Зеликоу был сознательно помещен в комиссию в качестве «привратника» для защиты администрации. В расследовании подчеркиваются следующие методы контроля, которые он применял:
- В марте 2003 года, еще до начала детального сбора фактов, Зеликоу втайне от сотрудников составил подробный план и структуру финального отчета, которая практически дословно совпала с итоговой книгой.
- Он ограничил прямые контакты рядовых сотрудников с комиссарами, обязав проводить все коммуникации через него или его заместителя Криса Кьюма.
- Зеликоу разделил персонал на изолированные группы («силосы») и лично жестко контролировал «Группу 3», занимавшуюся секретными документами Белого дома и ЦРУ.
- Он заключил секретное соглашение с Министерством юстиции, заблокировав доступ к материалам предыдущего парламентского расследования до их предварительной проверки юристами Белого дома.
🛢️ Формирование официального нарратива и критика итогов 18:16
Такер Карлсон указывает, что в финальном отчете содержится 61 упоминание формулировки «не найдено доказательств» в отношении различных спорных моментов. По мнению ведущего, это следствие намеренного отказа от поиска таких доказательств: «если вы не ищете доказательства, вы их не находите». В материале утверждается, что Зеликоу оказывал давление на сотрудников ЦРУ, заставляя их соглашаться с версией Кондолизы Райс касательно предвоенных брифингов, а журналы звонков зафиксировали его регулярные контакты с Райс и Карлом Роу, хотя сам Роу это отрицает.
Как заявляют авторы расследования, комиссия активно использовалась для легитимизации неоконсервативной внешней политики. По словам Карлсона, Зеликоу пытался внести в черновики отчета утверждения о связях «Аль-Каиды» с режимом Саддама Хусейна, но эти формулировки были удалены под давлением возмущенного персонала. Тем не менее, на публичные слушания приглашались эксперты, полностью поддерживавшие официальный курс Белого дома, такие как Абрахам Софер из Института Гувера и Лори Милрой из Американского института предпринимательства, которые фокусировали внимание на Ираке и необходимости упреждающих ударов.
В апреле 2004 года бывший сенатор Боб Керри прямо спросил Кондолизу Райс о связях Зеликоу с администрацией, и она подтвердила, что они тесно сотрудничали в переходный период. По мнению Карлсона, итоговый отчет комиссии стал масштабным сокрытием фактов, поскольку Зеликоу, будучи советником администрации, сам принимал участие в понижении статуса координатора по контртерроризму Ричарда Кларка накануне терактов. Ведущий резюмирует, что официальная история событий 11 сентября остается неправдивой, оставляя открытым вопрос о том, кого именно защищают сменяющие друг друга американские власти.
