«Проекту модернизации Налоговой службы США (IRS) оставалось пять лет до завершения в 1991 году — и, спустя тридцать лет, ему всё еще осталось пять лет». Этот абсурдный долгострой обнажает катастрофическое состояние американских государственных ИТ-систем, где миллиарды долларов налогоплательщиков сгорают в бюрократическом хаосе, устаревших законах и коррупционных схемах подрядчиков. ИТ-эксперт Сэм Коркос раскрывает изнанку Вашингтона и объясняет, почему крупнейшая экономика мира до сих пор принимает 60 миллионов факсов в год и как команда DOGE пытается переписать логику этой неэффективной машины.
🚀 Назначение Сэма Коркоса и кризис ИТ-управления в IRS 0:00
Сэм Коркос (Sam Corcos), основатель компании Levels, перешел на государственную службу в качестве ИТ-директора (CIO) Министерства финансов США в критический момент. Его основной задачей стала модернизация Налоговой службы (IRS), чей проект по обновлению систем считается одним из самых провальных в истории правительства, уступая по уровню хаоса разве что попыткам внедрения электронных медицинских карт в Министерстве по делам ветеранов . Проект модернизации IRS превысил бюджет на 15 миллиардов долларов и превратился в своего рода «вечный долгострой»: работа над ним началась ещё в год рождения Коркоса, и на протяжении десятилетий сроки его завершения неизменно сдвигаются . В 1991 году проект был «в пяти годах от завершения» — и спустя более тридцати лет этот прогноз остается прежним.
Коркос отмечает, что сама роль ИТ-директора в государственном секторе исторически эволюционировала из должности «библиотекаря» тех времен, когда информация хранилась в бумажных картотеках . Проблема заключается в том, что квалификационные требования к этой позиции так и не были обновлены. В то время как на должность главного юрисконсульта агентства закон требует назначать профессионального адвоката, для управления ИТ-системами стоимостью в миллиарды долларов наличие технического образования долгое время не считалось обязательным . Сам Сэм Коркос представляет собой редкое исключение: профессиональный разработчик с десятилетним стажем, написавший около миллиона строк промышленного кода .
Хотя назначение Коркоса было инициировано через структуры DOGE, формально он является сотрудником Казначейства . В разговоре с Крисом Уильямсоном (Chris Williamson) он подчеркнул, что несмотря на политическую ангажированность некоторых процессов, его миссия — «просто починить компьютеры» — находит двухпартийную поддержку, так как неэффективность текущих систем стала очевидной для всех .
Кризис компетенций: 50 руководителей в административном отпуске 5:10
Спустя месяц после вступления в должность Коркос обнаружил фундаментальную проблему: в руководстве ИТ-отдела IRS практически не было людей, понимающих, как работают современные технологии. Решения о многомиллиардных инвестициях принимались управленцами, которые не владели даже базовой терминологией сферы своей ответственности . В апреле, в самый разгар налогового сезона, Коркос принял беспрецедентное решение: отправить всю команду топ-менеджмента ИТ-департамента IRS — около 50 человек — в административный отпуск .
Это решение требовало политического мужества, так как подобные массовые отстранения в правительстве практически не имеют прецедентов. Коркос поясняет, что эти люди не обязательно были плохими сотрудниками, но они стали заложниками системы продвижения, основанной на стаже (tenure-based) . Из-за того, что почти все госслужащие получают высшие баллы в аттестациях независимо от реальных результатов, на ключевые посты со временем попадают те, кто просто «продержался дольше всех» .
Результат этого решительного шага был мгновенным. После недели паники в ведомстве процессы, которые буксовали годами, начали двигаться . Замена некомпетентных управленцев на технических специалистов позволила сократить сроки принятия решений с лет до недель. Один из ведущих инженеров IRS, проработавший в ведомстве более 10 лет, отметил: «Я не знаю, станет ли это в итоге лучше, но это точно самое масштабное изменение, которое я видел здесь» .
Бюрократическая инерция: 60 миллионов факсов в год 15:14
Одним из самых ярких примеров технологической отсталости IRS остается массовое использование факсов. Ежегодно налоговая служба получает 60 миллионов факсов, поддерживая работу 50 тысяч активных факсимильных линий . Когда налогоплательщикам нужно отправить документы, им часто сообщают, что это единственный доступный способ передачи данных. Это вызывает недоумение у граждан, многие из которых просто не знают, где в современном мире найти факс-аппарат .
Коркос выяснил, что в основе этой практики лежат глубоко укоренившиеся ложные представления о безопасности. Многие сотрудники ведомства искренне верят, что факс — это «золотой стандарт» защиты информации, в то время как электронная почта и интернет считаются небезопасными средами . Пытаясь изменить этот регламент, Сэм столкнулся с классической бюрократической «перепасовкой»: офис налоговой политики кивает на IRS, а IRS утверждает, что решение зависит от другого департамента . Этот уровень инерции и отсутствие четких рычагов управления делают даже такие очевидные реформы чрезвычайно сложными в реализации.
Устаревшая система защиты прав госслужащих 18:46
Одной из главных преград на пути реформ являются законы о гражданской службе, уходящие корнями в конец XIX века. Система была создана в 1883 году как реакция на «систему добычи» (spoils system) времен Эндрю Джексона, когда победившая партия полностью увольняла правительство и назначала своих сторонников . Чтобы обеспечить преемственность власти и защитить аполитичных специалистов, были введены жесткие меры защиты от увольнений.
Однако сегодня эти меры привели к тому, что уволить неэффективного сотрудника практически невозможно. Для этого требуется получить несколько отрицательных отзывов подряд в течение длительного времени, что неизбежно ведет к конфликтам с профсоюзами и огромному количеству бумажной работы . В результате в правительстве сформировалась пагубная культура: самый простой способ избавиться от плохого работника — это повысить его, чтобы он перешел в другой отдел .
Это привело к аномальному соотношению кадров. В успешных технологических компаниях на одного менеджера или нетехнического сотрудника приходится 5–10 инженеров. В IRS ситуация зеркальная: на одного инженера приходится около 10 администраторов, чья работа заключается в управлении менеджерами, которые управляют контрактами других менеджеров . Многие из них не могут ответить на базовые вопросы о своей деятельности, что Коркос описывает как феномен «бесполезных работ» (Bullshit Jobs) .
💸 Капкан для бюджета: как господрядчики диктуют свои условия 32:04
В массовом сознании укоренилось мнение, что государственные структуры, такие как Налоговая служба США (IRS), постоянно страдают от недофинансирования. Однако, по словам Сэма Коркоса, реальность выглядит иначе: проблема не в количестве денег, а в том, как ими распоряжаются те, для кого этот бюджет — «чужой». IRS фактически является огромной технологической компанией, где почти любой аспект работы — от поиска неплательщиков до клиентской поддержки по телефону — напрямую зависит от качества IT-систем . Но именно в этой критической точке государство оказывается в заложниках у системы внешних подрядов.
Манипуляции ценами и «пилотный» шантаж 32:04
Основная проблема взаимодействия правительства с вендорами заключается в глубоком искажении стимулов. Крупные игроки рынка, такие как Accenture, Deloitte, Booz Allen Hamilton или Palantir, десятилетиями работают по накатанным схемам . Для понимания масштаба: Booz Allen Hamilton получает около 97% своей выручки исключительно от государственных заказов .
Сэм Коркос описывает классическую ловушку, в которую попадает правительство:
- Этап «завлечения»: Вендор предлагает решение задачи за разумные деньги. В одном из недавних кейсов компания согласилась реализовать проект за 2 миллиона долларов в год .
- Этап внедрения: Пилотный проект проходит успешно, системы вендора глубоко интегрируются в инфраструктуру ведомства.
- Этап шантажа: Когда наступает время продления контракта, вендор внезапно заявляет новую цену — 100 миллионов долларов в год .
Когда Коркос попытался выяснить, почему цена выросла в 50 раз без изменения объема работ, он получил ответ: «О, это была цена для пилотного проекта, а теперь это стандартный прайс» . В частном бизнесе такая сделка была бы расторгнута мгновенно, но в правительстве чиновники годами не говорили вендорам «нет». Как отмечает Коркос, если цена вписывается в огромный бюджет, её просто одобряют, не задавая вопросов . Раздувание смет часто маскируется под «изменение масштаба» (scope change), хотя функционал остается прежним .
Отсутствие контроля приводит к абсурдным ситуациям. При проверке контрактов по кибербезопасности, на которые IRS тратит сотни миллионов долларов, выяснилось, что около трети вендоров не использовались годами . Государство продолжало платить им по 10, 20 или 30 миллионов долларов ежегодно просто потому, что никто не удосужился отменить подписку, а для чиновника отмена контракта не несет никакой личной выгоды, только риск того, что «что-то сломается» .
Потолок зарплат и золотые посредники: почему государству дешевле переплачивать вдвое 36:34
Ситуация с подрядчиками усугубляется законодательными ограничениями на оплату труда госслужащих. Сэм Коркос указывает на парадокс: человек в должности директора по информационным технологиям (CIO) Министерства финансов управляет годовым бюджетом в 10 миллиардов долларов, но получает зарплату около 160 000 долларов в год . При этом ему запрещено иметь любые другие источники дохода или заниматься консалтингом .
Это создает «кризис компетенций» на высших уровнях управления. На такие должности исторически попадали люди, продвигавшиеся по внутренней иерархии и часто не имевшие опыта руководства крупными технологическими организациями .
Однако главная проблема — в найме линейных инженеров элитного уровня.
- Жесткий потолок: Правительство может быть конкурентоспособным при найме молодых специалистов (предлагая 160–180 тысяч долларов), но как только речь заходит об опытных инженерах, зарплатный лимит упирается в отметку около 226 000 долларов .
- Схема «арбитража талантов»: Если государству жизненно необходим специалист мирового уровня, которому нужно платить 250 000 долларов, оно не может нанять его напрямую. Вместо этого ведомство нанимает компанию-подрядчика, платит ей 500 000 долларов за одного сотрудника, из которых подрядчик забирает половину себе, а оставшиеся 250 000 выплачивает тому самому инженеру .
Этот вынужденный аутсорсинг приводит к тому, что реальное количество людей, работающих на государство, размыто. В IT-департаменте IRS при штате в 8500 сотрудников работает еще как минимум 6500 контрактников . Коркос утверждает, что если бы правительство имело возможность нанять хотя бы 100 высококлассных специалистов напрямую с зарплатой до 300 000 долларов, это позволило бы сэкономить миллиарды, избавившись от услуг неэффективных фирм-посредников .
Даже очевидные инициативы, такие как оцифровка бумажной документации, влетают бюджету в копеечку. IRS ежегодно тратит около полумиллиарда долларов на обработку бумаг вручную . Огромные склады в Канзас-Сити забиты стопками документов до потолка, а сроки обработки затягиваются на годы . При попытке привлечь внешних технологичных вендоров для автоматизации этого процесса государство снова сталкивается с бюрократией: тендеры на закупку могут длиться годами, а проигравшие участники постоянно оспаривают результаты, блокируя любые инновации .
💸 Механика бюрократического саботажа: аукционы-пустышки и «налог» на малый бизнес 50:08
Взаимодействие с государственным аппаратом США часто напоминает попытку пробежать марафон в густом киселе. Сэм Коркос подчеркивает, что основная проблема заключается не в отсутствии денег — бюджеты как раз «необъятны» — а в катастрофически избыточном регулировании процесса их траты . Любое простейшее действие в правительстве становится как минимум «среднесложным», а отсутствие рыночных механизмов приводит к тому, что закупка лицензий на софт превращается в многолетнюю бюрократическую войну, в которой налогоплательщики проигрывают по миллиону долларов в день .
Протестная петля: как заблокировать контракт за 100 долларов 50:21
Одной из самых разрушительных системных ошибок Сэм Коркос называет механизм оспаривания государственных контрактов. По его словам, практически любой желающий может подать протест на результаты тендера, заплатив символический взнос в размере около 100 долларов . Это действие автоматически замораживает процесс на 30 дней, после чего часто требуется повторный анализ или новый конкурс, который снова может быть оспорен.
В качестве примера Коркос приводит инициативу по переходу на безбумажный документооборот («zero paper»), запущенную в апреле. К моменту записи подкаста контракт всё еще не был присужден из-за бесконечных бюрократических проволочек .
Сэм выделяет несколько критических последствий этой системы:
- Прямые убытки: Каждый день промедления с внедрением цифровых решений обходится бюджету более чем в 1 миллион долларов .
- Иллюзия честности: Правила создавались для защиты от кумовства, но в итоге привели к «переиндексации на процесс», где формальное соблюдение регламента важнее результата .
- Административный паралич: Чтобы потратить 10 000 долларов, ведомство может потратить год и миллион долларов только на создание «контрактного механизма» для этой закупки .
Абсурдность ситуации достигает пика в работе с так называемыми VAR (Value Added Resellers — посредники, добавляющие стоимость). Поскольку закон требует конкурентных торгов даже для покупки конкретного софта (например, Adobe или Figma), чиновники вынуждены устраивать «фейковые аукционы» . Они находят трех посредников, которые перепродают одну и ту же лицензию, и те соревнуются в цене. Эти посредники забирают процент, не выполняя никакой реальной работы, просто чтобы создать видимость конкуренции .
Программа 8A: легализованная коррупция под видом поддержки 58:45
Раскрывая тему «мутных» зон в госзакупках, Сэм Коркос обращает внимание на программы Администрации малого бизнеса (SBA), в частности, программу 8A для «социально незащищенных» слоев населения. По его мнению, на практике эта инициатива превратилась в гигантскую схему по выводу средств .
Механизм работает следующим образом: если контракт отдается компании из категории 8A, ведомство может пропустить стандартный процесс конкурентных торгов и выбрать вендора напрямую. Это «быстрая полоса», но она ограничена потолком в 25 миллионов долларов . В результате, изучая отчетность, Коркос постоянно натыкается на контракты суммами в 24,9 млн долларов, что является явным признаком манипуляции .
Ключевые факты о злоупотреблениях в программе 8A:
- Посредничество: Компании-пустышки часто забирают от 10% до 50% от суммы контракта за «упрощение» бюрократии, фактически не участвуя в выполнении работ .
- Нарушение правил: Хотя по закону такие подрядчики должны выполнять не менее 51% работ сами, Коркос утверждает, что почти никогда не видел соблюдения этой нормы .
- Масштаб графта: Оценки объема этой «коррупционной ренты» варьируются от 30 до 80 миллиардов долларов в год .
Крис Уильямсон отмечает, что границы между «растратой», «мошенничеством» и «злоупотреблением» (waste, fraud and abuse) в правительстве крайне размыты. Сэм подтверждает это примером из практики другого ИТ-директора, который обнаружил контракт на софт стоимостью 20 млн долларов в год. Выяснилось, что за 10 лет действия контракта не была активирована ни одна лицензия, но платежи продолжались, так как софт считался «критически важным для миссии» .
Кадровое сито: почему HR блокирует лучших 1:07:35
Системные ошибки пронизывают и процесс найма. Ранее собеседники упоминали дефицит инженеров, но Коркос уточняет: проблема не только в деньгах, но и в том, как устроена воронка найма. В IRS (Налоговой службе) долгое время вообще не проводили технических интервью — квалификацию проверяли сотрудники HR, не знающие программирования, просто по ключевым словам в резюме .
Процесс найма инженера превращается в абсурдный цикл:
- Инженеры-руководители полностью исключены из процесса на ранних этапах .
- Сотрудник HR среднего звена решает, соответствует ли кандидат описанию должности, основываясь на PDF-файлах .
- Существует правило «минимально квалифицированного кандидата»: закон часто предписывает нанимать первого же человека, который соответствует базовому порогу, а не лучшего из списка .
Это приводит к стратегии «нанимай быстро, увольняй никогда» (hire fast, fire never). Из-за ветеранских преференций и жестких правил «соревновательного процесса» талантливые выпускники вузов часто оказываются «неквалифицированными» по сравнению с менее способными, но более опытными бюрократами . В итоге, даже при наличии 100 открытых вакансий инженеров в IRS, система делает всё, чтобы нужные люди не попали на интервью .
📉 Почему правительство не может обанкротиться: системные ошибки и арифметика DOGE 1:15:53
Одной из фундаментальных проблем государственного управления Сэм Коркос называет полное отсутствие естественных механизмов саморегуляции, которые присущи любому бизнесу. В частном секторе неэффективность карается рынком: если компания предоставляет плохой сервис или раздувает расходы, она просто прекращает существование. В правительстве же такой «петли обратной связи» не существует в принципе .
Отсутствие рыночных стимулов и «монополия на насилие» 1:15:53
Сэм Коркос отмечает, что отсутствие страха перед банкротством радикально меняет поведение системы. Он приводит в пример позицию Франклина Рузвельта, который выступал против профсоюзов в государственном секторе. В частной компании требования профсоюзов ограничены жизнеспособностью бизнеса: если просить слишком много, компания закроется, и работу потеряют все. В государстве же этого противовеса нет — можно бесконечно требовать больше ресурсов и работать меньше, а итогом станет лишь рост государственного долга .
Правительство США — это структура с монополией на насилие, что само по себе должно вызывать скептицизм у граждан . Коркос ссылается на исследование Pew 2023 года, согласно которому лишь 16% американцев доверяют федеральному правительству . С точки зрения Сэма, доверие складывается из четырех факторов: драйва, компетентности, добросовестности и наличия необходимых навыков. Когда люди видят, что государственная машина лишена естественных стимулов к эффективности, этот низкий уровень доверия перестает казаться удивительным .
Внутренняя культура госсектора также страдает от дефицита того, что в Кремниевой долине называют «high agency» (высокая субъектность). В частном секторе это качество подразумевается по умолчанию, но в правительстве Коркос столкнулся с тем, что подавляющее большинство сотрудников не ориентированы на результат . Получить конкретный «деливерибл» в срок оказывается практически невозможным, и Сэм связывает это с тем, что госслужащие знают: их практически невозможно уволить . Ранее в разговоре они уже касались темы устаревшей системы защиты прав госслужащих, которая консервирует эту неэффективность.
Медийные фантомы и феномен «хвост виляет собакой» 1:19:30
Одной из неожиданных трудностей в работе DOGE стало искаженное восприятие их деятельности через призму СМИ. Коркос описывает ситуацию как «хвост виляет собакой»: медийные заголовки начинают диктовать повестку реальности. Ярким примером стала история с «хакатоном DOGE» в Налоговом управлении (IRS). На самом деле Сэм собрал 50 ведущих инженеров ведомства для первой в истории сессии стратегического планирования, чтобы наладить коммуникацию между разрозненными отделами .
СМИ (в частности, журнал Wired) преподнесли это как «хакатон», вызвав волну возмущения в Конгрессе и среди общественности. Возникли опасения, что молодые программисты из команды Илона Маска получили доступ к данным налогоплательщиков и «взламывают» систему . На самом деле инженеры IRS даже не открывали компьютеры — они просто впервые за 15 лет получили возможность поговорить друг с другом напрямую, минуя восемь слоев бюрократической фильтрации .
Коркос также отмечает личный пример дезинформации: во многих статьях его называют «инженером SpaceX». На самом деле он никогда там не работал, а единственная связь заключается в том, что его брат когда-то был там стажером . Этот механизм «торговли вверх по цепи» (trading up the chain), описанный Райаном Холидеем, создает ложную реальность, с которой DOGE приходится бороться вместо того, чтобы заниматься реформами .
Бухгалтерия хаоса: как на самом деле считаются сэкономленные миллиарды 1:30:07
Вопрос о том, сколько именно денег сэкономила команда DOGE, вызывает жаркие споры. На сайте организации фигурирует цифра в 200 миллиардов долларов, однако Сэм признает, что расчет экономии в госсекторе — это «длинный и нюансированный разговор» . Проблема заключается в катастрофическом качестве данных и сложности самих контрактов.
В правительстве существуют разные типы соглашений:
- Firm-fixed-price — классические контракты с фиксированной ценой;
- BPA (Blanket Purchase Agreements) — рамочные соглашения, похожие на кредитный лимит;
- IDIQ (Indefinite Delivery, Indefinite Quantity) — контракты с неопределенным сроком и объемом, например, закупки боеприпасов на триллион долларов .
Основная сложность в том, что считать «экономией». Если контракт на миллион долларов отменен на середине, то сэкономлено 500 тысяч. Но если бы этот контракт был автоматически продлен (что происходит почти всегда), реальная экономия гораздо выше . Более того, правительство часто даже не знает своего точного бюджета. Сэму потребовалось шесть недель, чтобы просто выяснить точный бюджет IRS на 2025 год: цифры в разных источниках колебались от 10 до 22,5 миллиардов долларов .
В IRS команда Коркоса добилась отмены контрактов на 2 миллиарда долларов . Однако по официальным правилам учета «экономией» считается только узкий сегмент: деньги по уже подписанным контрактам, которые еще не были переведены. Отмененные запросы на закупки (solicitations) на сотни миллионов долларов в эту статистику вообще не попадают .
При этом Сэм подчеркивает, что сокращения должны проводиться «скальпелем, а не бензопилой» . Ошибки в таких ведомствах, как IRS или SEC, могут вызвать шоки на рынках, превышающие любую экономию бюджета. Главная цель DOGE — не просто урезать расходы, а разорвать цикл зависимости от внешних вендоров, которые годами получают миллиарды за «модернизацию», не приносящую результата . Коркос приводит пример системы комплаенса, где вместо единого источника данных сосуществуют десятки конкурирующих систем, созданных разными подрядчиками .
🔄 108 версий правды и «софт-щенок»: почему ИТ-модернизация в США зашла в тупик 1:40:28
Одной из фундаментальных проблем, с которыми столкнулся Сэм Коркос в IRS, стал кризис качества и разрозненности данных. По его словам, в ведомстве существует как минимум 108 конфликтующих между собой баз данных, которые не синхронизированы друг с другом . Это приводит к абсурдным ситуациям: когда налогоплательщик звонит в службу поддержки, оператор зачастую не может с уверенностью сказать, какой адрес проживания в системе является актуальным, так как разные департаменты хранят разную информацию .
Эта фрагментация породила феномен, который Сэм называет «теневым ИТ» (Shadow IT) . Из-за того, что центральный ИТ-отдел годами не мог обеспечить надежные решения, отдельные подразделения — например, отдел комплаенса или клиентская служба — потеряли доверие к коллегам. В итоге они начали нанимать собственных подрядчиков и создавать свои изолированные программные продукты .
«Если вы отвечаете за результат, а ваш контрагент внутри организации ненадежен, единственный выход — сделать всё самому. Но цена этого — гиперфрагментация, которая порождает ворох проблем в будущем», — отмечает Коркос .
В результате отсутствие единого API (интерфейса взаимодействия программ) делает невозможным получение оперативной информации. Налогоплательщик может получить бумажное письмо, но не увидеть его в личном кабинете на сайте, а для ответа ему всё еще приходится использовать факс или заказную почту . Ранее в разговоре Крис и Сэм уже касались темы избыточного использования факсов как символа бюрократической инерции.
Ошибка «разовой модернизации»: софт — это не дом, а щенок 1:43:23
Сэм Коркос активно продвигает идею отказа от самого термина «модернизация» в правительственных документах . По его мнению, чиновники воспринимают создание ПО как строительство дома: вы вкладываете огромные ресурсы на старте, а затем лишь изредка проводите косметический ремонт . Однако современный софт — это «живой организм», который требует постоянного внимания.
Для объяснения этой концепции Сэм использует аналогию с домашним питомцем:
«Разработка софта — это не стройка, это покупка щенка. Вы не можете просто покормить его один раз и забыть о нем на год. Ему нужно постоянное питание, уход и реакция на его поведение» .
Государственный подход к ИТ строится на выделении разовых траншей в 1 или 5 миллиардов долларов на «новую систему» с четким указанием: «После завершения проекта больше к нему не прикасаться» . В итоге старая система объявляется «наследием» (legacy), рядом строится вторая, затем третья — так ведомство и приходит к тем самым 108 базам данных .
Интересно, что исторически в IRS «наследием» считалось любое ПО старше 25 лет . Сэм подчеркивает, что старые мейнфреймы сами по себе не являются злом — они идеально подходят для пакетной обработки данных, но становятся проблемой, когда требуется мгновенный доступ к информации, а система выдает отчеты лишь раз в неделю .
Политический риск кибербезопасности: почему выгодно скрывать взломы 1:48:58
Обсуждая вопросы безопасности, Крис Уильямсон поднял вопрос о рисках стратегии «move fast and break things» при работе с данными 300 миллионов американцев . Сэм Коркос парирует, что уровень инерции в правительстве настолько высок, что даже ускорение процессов в несколько раз всё еще оставляет их в зоне крайне низкого риска . Большинство страхов вокруг «облачных хранилищ» или «мега-API» он списывает на техническую неграмотность критиков: данные уже давно находятся в облаке, а API — это просто стандартный способ общения компьютеров .
Однако реальная проблема кибербезопасности в госсекторе лежит в плоскости политики. В частном бизнесе ИТ-директор (CISO), обнаруживший взлом трехлетней давности, считается героем, спасшим компанию. В политической среде всё работает иначе .
«Если вы обнаружите, что русские хакеры сидят в вашей системе уже три года, политики и СМИ не скажут, что вы молодец. Они скажут: "При вашей администрации произошел масштабный взлом". Им всё равно, что это случилось до вашего прихода», — объясняет Коркос .
Такая перевернутая логика заставляет руководителей ИТ-отделов бояться глубокого аудита. Если вы найдете проблему, вы уничтожите свою карьеру . Это, в сочетании с потолком зарплат для элитных инженеров (о чем упоминалось в контексте дефицита кадров в главе 2), делает государственные системы уязвимыми не из-за отсутствия технологий, а из-за неверных стимулов для лидеров .
Неэффективность сокращений на основе стажа (RIF) 1:56:53
Когда речь заходит об оптимизации штата, правительство сталкивается с процедурой, называемой RIF (Reduction in Force — сокращение штатов) . В отличие от частных компаний, где при сокращении стараются избавиться от низкопродуктивных сотрудников, государственная система обязана сохранять людей на основе стажа и ветеранских преференций .
Это приводит к катастрофическим последствиям для кадрового состава:
- При необходимости сократить штат на 20%, увольнять приходится самых молодых и талантливых сотрудников, которые пришли в ведомство последними .
- В госсекторе лишь 7% сотрудников моложе 30 лет, тогда как в частном секторе этот показатель составляет около 20% .
- Процесс увольнения настолько сложен и забюрократизирован, что практически невозможно провести селекцию по качеству работы .
Сэм отмечает, что DOGE пытался обойти эту проблему через программу добровольного ухода (DRP), предлагая выходные пособия. В IRS этой возможностью воспользовались около 25 000 человек . Основная цель сейчас — «рекомпозиция» технического персонала, чтобы те, кто номинально числится инженерами, но не обладает нужными компетенциями, перешли в другие отделы или покинули организацию, освободив место для настоящих профессионалов .
🛠️ Оптика против реальности: почему «инфантильные» инженеры спасают систему 2:08:19
Миф об «инфантильном» правительстве и наследие отцов-основателей 2:08:19
В публичном поле деятельность DOGE часто воспринимается как столкновение двух миров: стерильных «священных залов» власти и хаотичной культуры Кремниевой долины . Крис Уильямсон отмечает, что критики часто рисуют карикатурный образ «теневого правительства», управляемого «взрослыми младенцами на стимуляторах», которые пытаются взломать систему сдержек и противовесов . Сэм Коркос признает, что с точки зрения политической оптики DOGE допускает ошибки, не всегда учитывая важность церемониала и «игры в имидж», на которую политики тратят до 75% своего времени .
Однако за этим фасадом скрывается глубокий конфликт поколений и компетенций. Коркос встает на защиту молодых инженеров DOGE, которых политики в Вашингтоне пренебрежительно называют «детьми» . Он напоминает об историческом прецеденте:
- Большинство отцов-основателей США были в возрасте от 20 до 25 лет, когда писали Конституцию и вели революцию против Британии .
- Современный правящий класс США состоит преимущественно из людей в возрасте 70–80 лет, для которых любой человек младше сорока кажется ребенком .
- Молодые специалисты обладают «свежим взглядом», необходимым для того, чтобы бросить вызов институтам, которые «кальцифицировались» на протяжении десятилетий .
Сэм Коркос подчеркивает, что эти «инфантильные» инженеры — на самом деле высококвалифицированные прагматики. Они задают неудобные вопросы, например: «В каком именно законе прописано, что мы обязаны использовать факсы?» (ранее в разговоре они касались этой бюрократической инерции) . Часто выясняется, что жестких законодательных требований не существует — есть лишь десятилетия привычки, которую никто не решался оспорить . В то время как некоторые ведомства (например, USAID) воспринимают аудит DOGE как экзистенциальную угрозу, инженеры внутри IRS, напротив, стремятся к сотрудничеству, так как сами устали от невозможности завершить модернизацию, длящуюся 35 лет .
IRS как ИТ-корпорация: почему «QuickBooks» сложнее, чем «Stripe» 2:13:50
Для обывателя Налоговая служба США (IRS) — это карательный орган, собирающий деньги. Сэм Коркос предлагает иную метафору: функционально IRS — это гигантская софтверная компания . Он разделяет финансовую систему государства на две части:
- Bureau of the Fiscal Service (BFS) — это аналог платежной системы Stripe; они фактически проводят транзакции и собирают платежи .
- IRS — это аналог бухгалтерской программы QuickBooks; их задача — вести «главную книгу» страны .
Работа IRS заключается в сверке данных: служба проверяет, совпадает ли сумма, которую задекларировал гражданин, с данными, имеющимися у государства . Несмотря на наличие мощного отдела по борьбе с экономическими преступлениями, основная деятельность службы завязана на обработке колоссальных массивов данных.
Сложность системы объясняется невероятным масштабом: для талантливого дата-сайентиста работа в IRS интереснее, чем в частном секторе, из-за возможности влиять на потоки в 5 триллионов долларов . Однако это преимущество нивелируется катастрофическим состоянием инфраструктуры. Коркос отмечает, что «клиентская» часть ПО для налогоплательщиков остается на крайне низком уровне .
Проклятие исключений: как политические обещания разбиваются о мейнфреймы 2:17:37
Любая политическая инициатива, будь то «налог на богатство» или «отмена налога на чаевые», рано или поздно попадает на стол к техническим специалистам. Сэм Коркос объясняет, что в правительстве «не бывает маленьких проблем»: любое изменение кода затрагивает миллионы людей с уникальными обстоятельствами .
Процесс реализации лозунга «никаких налогов на чаевые» превращается в технологический кошмар:
- Сначала юристы должны интерпретировать закон: что именно считается чаевыми и каковы лимиты .
- Затем инженеры должны внести изменения в бизнес-логику древних мейнфреймов, на которых держится вся система .
- Необходимо обновить тысячи цифровых и бумажных форм, а также алгоритмы их печати и рассылки .
Особую сложность представляют «краевые случаи» (edge cases). Сэм использует термин «амиши» как собирательный образ для сотен исключений: это люди без компьютеров, без номеров социального страхования, слабослышащие или незрячие . Программисты IRS обязаны учесть каждый такой случай, иначе система даст сбой на государственном уровне.
Ситуация усугубляется внутренним процессом авторизации инструментов (ATO — Authority to Operate). В IRS этот процесс — один из самых забюрократизированных в правительстве: получение разрешения на использование простого современного приложения может занимать годы . В результате лучшие инженеры страны вынуждены работать в редакторах кода 20-летней давности, потому что только они признаны «безопасными» . Это создает огромный риск для государства: пока политики спорят о ставках налогов, фундамент, на котором строятся доходы страны, остается критически хрупким и технологически отсталым .
⚓️ Лоббизм против здравого смысла: Почему ломаются государственные ИТ-проекты 2:33:10
Одной из самых разрушительных сил, препятствующих технологическому обновлению США, Сэм Коркос называет специфику работы Конгресса. В политических кругах существует старая шутка: «Какой военный самолет самый лучший? Тот, у которого завод в каждом штате, а запчасти производятся в каждом избирательном округе» . То, что кажется эффективным распределением рабочих мест для политиков, оборачивается катастрофой для инженеров.
На примере программы прибрежных боевых кораблей (Littoral Combat Ship, LCS) Коркос иллюстрирует, как стремление конгрессменов угодить своим избирателям превращает здравую техническую идею в дорогостоящий и бесполезный гибрид . Изначально ВМС требовался легкий, недорогой и маневренный корабль для работы на мелководье. Моделирование подтверждало: флоту нужно много дешевых единиц вместо нескольких сверхдорогих целей .
Однако в процессе разработки вмешались интересы округов. «Один конгрессмен говорит: „В моем округе делают ракеты, давайте поставим их на этот корабль“. Другой настаивает на установке оборудования, которое производят его избиратели» . В итоге LCS превратился в огромный, чрезмерно сложный и невероятно дорогой проект, который больше не соответствует своей первоначальной задаче. На него были потрачены миллиарды долларов, но флот так и не получил нужного инструмента . Этот «конгрессный цикл» — главная причина, по которой государственные ИТ-инициативы часто выходят из-под контроля, становясь громоздкими и нежизнеспособными.
Кобол-скрипты и мейнфреймы: Анатомия бюрократического ада 2:38:28
Проблема лоббизма тесно переплетается с организационной инерцией. Сэм Коркос приводит в пример Министерство здравоохранения и социальных служб (HHS), где процесс начисления зарплаты превратился в сюрреалистическую цепочку манипуляций . В частном секторе эту задачу решают автоматизированные сервисы вроде ADP, но в HHS этим заняты 30 человек на полный рабочий день.
Процесс выглядит так:
- Около 40 подразделений присылают таблицы со списками сотрудников.
- Сотрудники вручную сверяют форматы этих таблиц.
- Данные отправляются на мейнфрейм Федерального управления гражданской авиации (FAA), где запускаются древние скрипты на языке COBOL. «Никто уже толком не знает, что они делают, их просто запускают десятилетиями» .
- Результат из FAA пересылается на компьютер Министерства обороны (DoD) для дальнейшей обработки.
- Итоговые данные снова вручную вносятся в финансовые системы подразделений .
Этот процесс «технически работает», поэтому у руководства нет стимула его менять. Коркос подчеркивает, что такие системы выживают из-за отсутствия технических компетенций у топ-менеджмента . Ранее в разговоре они касались использования факсов, и здесь та же логика: люди годами делают что-то неэффективно просто потому, что «так было всегда», а руководители не обладают достаточными инженерными знаниями, чтобы понять, насколько абсурдна текущая схема.
Ловушка кадров: Почему в правительстве остаются только молодые или пенсионеры 2:48:53
Системный кризис усугубляется демографическим и экономическим отбором. Сэм Коркос признает, что его переход с поста CEO Levels на зарплату госслужащего в 160 тысяч долларов — это огромная жертва . Он вынужден «прожигать» собственные сбережения, чтобы иметь возможность работать в Вашингтоне .
В результате в правительстве формируется специфическая выборка талантов. Коркосу удается нанимать людей только из двух категорий:
- Очень молодые специалисты: у них еще нет семьи, ипотеки и больших расходов, поэтому они могут позволить себе низкую (по меркам ИТ-рынка) зарплату .
- Люди предпенсионного возраста: их дети уже выросли, капитал накоплен, и работа на государство для них — это «пенсионный проект» ради служения обществу .
Люди в «пиковые годы заработка» (30–50 лет), обладающие самым ценным опытом и энергией, практически вымываются из системы. Они не могут позволить себе переезд в дорогой округ Колумбия и потерю дохода . Это создает колоссальный разрыв в преемственности и компетенциях.
Укоренение реформ и «вырывание сорняков» 2:52:36
Главный вопрос, который стоит перед Коркосом и командой DOGE: как сделать изменения необратимыми? «Мы много говорим о том, как сделать так, чтобы сорняки не выросли снова», — делится Сэм . Он уже замечает попытки системы откатиться к старым привычкам, как только давление ослабевает.
По его мнению, решение лежит не в замене софта, а в изменении фундаментальных процессов:
- Реформа закупок: изменить корень системы, через которую проходят миллиарды .
- Технические лидеры: CIO (директора по ИТ) в ведомствах должны быть инженерами, способными управлять подрядчиками, а не просто подписывать счета .
- Законодательные фиксы: часть реформ требует актов Конгресса, чтобы вывести управление ИТ-проектами из-под влияния местечкового лоббизма .
Завершая разговор, Сэм Коркос отмечает, что, несмотря на скепсис со стороны, изнутри работа DOGE выглядит как начало самого масштабного процесса в истории США. «Мы только сейчас начинаем понимать, как на самом деле работают эти системы, и как воздействовать на них так, чтобы изменения стали постоянными» .
