В легендарном культурном центре 92nd Street Y в Нью-Йорке состоялась живая запись британского подкаста Backlisted, приуроченная к его десятилетию и столетнему юбилею журнала The New Yorker. Ведущий Джон Митчинсон и его гости — писательница Дженнифер Эган, редактор Дебора Трейсман и автор Алек Уилкинсон — посвятили вечер Уильяму Максвеллу, человеку, который на протяжении 40 лет формировал облик американской литературы, будучи редактором художественной литературы в The New Yorker и выдающимся прозаиком.
✍️ Уильям Максвелл: Редактор как «отстраненный голос разума» 5:53
Уильям Максвелл занимал пост редактора художественной литературы в The New Yorker с конца 1930-х по 1970-е годы. По мнению участников дискуссии, его подход к работе с авторами был уникальным для индустрии . Джон Митчинсон отметил, что Максвелл курировал таких титанов, как Владимир Набоков и Джон Апдайк, но при этом сохранял удивительную скромность в отношении собственного влияния.
Сам Максвелл (в архивной записи) сравнивал свою роль с ролью супруги писателя — «отстраненного человека, который видит, когда автор пишет не в полную силу» . Его философия заключалась не в том, чтобы переписывать текст, а в том, чтобы через любовь к автору помочь ему исправить «небрежный абзац» .
Дебора Трейсман подчеркнула, что Максвелл владел редким «искусством поощрения» :
- Он не указывал на ошибки напрямую, а спрашивал, насколько лучше может стать и без того хорошая история.
- Он верил в «сохранение» текста (keeper inner), в отличие от своего коллеги Роджера Энджелла, который предпочитал сокращать (taker outer) .
- Максвелл часто использовал рассказы Элизабет Тейлор как тест для начинающих редакторов: если они пытались изменить хоть слово, он считал их профнепригодными .
🔫 Сложные отношения: Джером Сэлинджер и Джон Чивер 16:41
Особое внимание дискуссия уделила двум протеже Максвелла, чьи отношения с редактором и друг с другом были диаметрально противоположными.
Джером Сэлинджер: вопрос запятой
Джон Митчинсон напомнил, что Сэлинджер называл других авторов журнала «кликой маленьких Хемингуэев», но самому Максвеллу доверял безоговорочно . Максвелл был одним из немногих, кому Сэлинджер позволил редактировать свои работы. Характерным примером их взаимодействия стала история с рассказом «Хорошо ловится рыбка-бананка». Редактор убедил автора дописать первую сцену, без которой в рассказе не было бы нужного напряжения перед финалом .
Однако даже это доверие имело границы. В архивной записи Максвелл вспоминает «ужасную ошибку», когда он разрешил корректору поставить запятую в предложении Сэлинджера без согласия автора . Писатель был глубоко опечален этим вмешательством, так как считал эту запятую лишней.
Джон Чивер: ревность и гнев
Отношения с Джоном Чивером были гораздо более турбулентными. Дженнифер Эган рассказала о случае, когда Чивер, раздраженный успехом Сэлинджера и попытками Максвелла сократить его собственный рассказ, позвонил редактору в нетрезвом состоянии и разразился тирадой .
В порыве ярости Чивер заявил: «Пусть твой чертов второсортный Сэлинджер пишет тебе рассказы» . Алек Уилкинсон добавил, что Чивер был «серийным сказочником» и однажды даже убедил себя, что Максвелл пытался убить его, вытолкнув из окна первого этажа во время вечеринки .
✉️ Элемент щедрости: Переписка с британскими авторами 37:03
Уильям Максвелл обладал талантом находить авторов за пределами США. Джон Митчинсон выделил двух британских писательниц: Сильвию Таунсенд Уорнер и Элизабет Тейлор.
- Сильвия Таунсенд Уорнер: Их связывала многолетняя дружба, вылившаяся в 1300 писем . Максвелл называл их переписку «избыточной энергией», которую писатели щедро растрачивают, не заботясь о том, сохранится ли письмо для истории . Алек Уилкинсон в начале своей карьеры в Нью-Йорке даже подрабатывал тем, что перепечатывал их рукописные письма для Максвелла .
- Элизабет Тейлор: Максвелл буквально «выловил» её из безвестности . Несмотря на то, что Тейлор часто путали с её знаменитой тезкой-актрисой, в The New Yorker она опубликовала 35 рассказов . Максвелл ценил её за «точность и деликатность языка», хотя в Великобритании её работы часто считали слишком «домашними» и мягкими .
🏠 Максвелл как писатель: память и горе 59:15
Несмотря на редакторский талант, Алек Уилкинсон считает Максвелла прежде всего великим писателем, подчеркивая, что тот был «глубоко связан с местом, откуда рождаются истории» .
Центральной темой творчества Максвелла была смерть его матери во время эпидемии гриппа 1918 года, когда ему было всего 10 лет . Это событие легло в основу его романов «Они пришли как ласточки» и «Прощай, до завтра» (So Long, See You Tomorrow).
Алек Уилкинсон поделился личными воспоминаниями о Максвелле как о наставнике:
- Максвелл был единственным взрослым, чей взгляд заставлял ребенка чувствовать себя признанным и важным .
- Он показал Уилкинсону, что можно быть чувствительным, эксцентричным и одержимым своим делом, оставаясь при этом глубоко порядочным человеком .
- Уилкинсон признался, что за 40 лет работы в The New Yorker он не встречал более вдохновляющей фигуры .
Дженнифер Эган отметила, что Максвелл был предвестником жанра «автофикшн». Он открыто говорил, что память — это форма повествования: «Говоря о прошлом, мы лжем с каждым вдохом» .
🏢 Журнал The New Yorker: вчера и сегодня 1:03:45
Дебора Трейсман сравнила атмосферу журнала времен Максвелла с сегодняшним днем. Раньше редакция располагалась в здании на 43-й улице, которое напоминало лабиринт из тесных кабинетов и имело столовую с музыкальным автоматом . Алек Уилкинсон назвал ту эпоху «монастырем», защищенным от внешнего мира .
Сегодняшний офис более корпоративный, но Трейсман утверждает, что «дух открытия» сохраняется. Она привела в пример недавнюю публикацию автора в возрасте около 20 лет, у которого не было ни изданной книги, ни литературного агента . Хотя индустрия литературы стала более «индустриализированной» из-за программ MFA, поиск свежих голосов остается приоритетом журнала.
Дженнифер Эган призналась, что публикация в The New Yorker в 26 лет стала для неё «ударом легитимности», доказавшим семье, что она не зря тратит время . Для неё журнал остается «полярной звездой» всей карьеры .
В финале встречи участники сошлись во мнении, что значимость Уильяма Максвелла со временем только растет. Его способность работать на уровне предложения и бесконечная преданность авторам создали стандарт, на который до сих пор ориентируется современная редактура.
