В новом выпуске подкаста The Jordan Harbinger Show ведущий Джордан Харбинджер обсуждает с экспертом по Ближнему Востоку Чарльзом Листером стремительный рост глобального рынка каптагона (Captagon). Этот некогда легальный медицинский препарат превратился в мощнейшее геополитическое оружие и многомиллиардный источник теневых доходов. Собеседники подробно анализируют, как охваченная гражданской войной Сирия под руководством Башара Асада трансформировалась в полноценное «наркогосударство».
💊 От аптечного прилавка до подпольных лабораторий: история каптагона 0:38
Каптагон не всегда был запрещённым веществом. Как отмечает эксперт по Ближнему Востоку Чарльз Листер, этот препарат был легально создан в 1960-х годах для медицинских целей. Фармацевты разработали его под официальным химическим названием фенетиллин. Врачи активно выписывали его пациентам в качестве средства для снижения веса, а также для лечения синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). Препарат пользовался популярностью у молодёжи и домохозяек, однако к 1980-м годам Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) признала его небезопасным и постепенно вывела из легального оборота, заменив более мягкими аналогами.
После официального запрета производство каптагона перешло в теневой сектор. Хронология миграции наркопроизводства, по данным исследователей, выглядит следующим образом:
- 1990-е годы: Основные нелегальные мощности концентрируются на постсоветских фармацевтических фабриках в Болгарии.
- Конец 1990-х годов: В результате масштабных рейдов европейских правоохранительных органов каналы поставок в Болгарии ликвидируются.
- Начало 2000-х годов: Производство окончательно перемещается в регион Леванта, оседая сначала в Ливане, а затем в промышленных масштабах разворачиваясь в Сирии.
Джордан Харбинджер проводит параллель между историческим каптагоном и американскими препаратами вроде Dexatrim или Adderall, которые по сути являются близкими родственниками амфетаминов. Он также напоминает о кинематографическом примере — фильме «Реквием по мечте», где наглядно показана зависимость от подобных «диетических» стимуляторов.
Современный каптагон имеет мало общего с оригинальным лекарством. Чарльз Листер подчёркивает, что из-за отсутствия какого-либо регулирования под этим брендом может продаваться абсолютно любой химический коктейль. Химические тесты изъятых партий демонстрируют колоссальный разброс состава:
- Некоторые таблетки вообще не содержат амфетамина, являясь смесью обычного кофеина, хинина и сторонних химических добавок.
- Другие партии, поставляемые на рынки Персидского залива, содержат до 47% чистого метаболизированного амфетамина, что представляет серьезную опасность для потребителей.
Единственным неизменным атрибутом наркотика остаётся его маркировка — логотип в виде двух переплетённых букв «C», символизирующих два полумесяца.
⚙️ Экономика выживания и рекреационный бум: кто и зачем употребляет каптагон 5:27
В странах Персидского залива существует жёсткое религиозное и социальное табу на употребление классических наркотиков, однако каптагон смог обойти эти барьеры благодаря своей репутации «средства для продуктивности». По словам Чарльза Листера, к нему относятся лояльнее, чем к условным «тяжёлым» веществам, поскольку многие используют его не ради развлечения, а для работы или учёбы. Студенты принимают таблетки для подготовки к экзаменам, а водители грузовиков — чтобы выдерживать многодневные рейсы без сна. Ведущий Джордан Харбинджер с иронией отмечает специфику местной морали: употреблять вещества ради удовольствия — это грех, а ради того, чтобы заработать или загнать себя до смерти на работе — абсолютно приемлемо.
Харбинджер сравнивает ситуацию на Ближнем Востоке с КНДР, где метамфетамин массово используется населением как способ заглушить постоянный голод и выдержать изнурительный ручной труд в условиях дефицита продовольствия. Чарльз Листер соглашается с этой аналогией, отмечая, что каптагон имеет двойную социально-экономическую привлекательность на Ближнем Востоке.
Рынок потребления чётко разделён на две разные категории:
- Левант (Сирия и Ливан): Население находится в глубочайшем экономическом и политическом кризисе, выстаивая огромные очереди за хлебом и не имея доступа к наличным деньгам в банках. Для них каптагон стал способом пропустить очередной приём пищи и выдержать вторую или третью рабочую смену. Аналогичным образом препарат популярен среди иностранных чернорабочих в странах Залива.
- Богатые монархии Залива (Саудовская Аравия, ОАЭ): Здесь каптагон потребляется обеспеченной молодёжью в чисто рекреационных целях ради сильного прилива энергии и эйфории.
При этом собрать точную статистику смертности от каптагона практически невозможно. Чарльз Листер объясняет это катастрофическим дефицитом лабораторных исследований и традиционным для арабских стран сокрытием фактов наркомании. Семьи погибших от передозировки или сопутствующих болезней предпочитают заявлять, что смерть наступила от хронических заболеваний, чтобы избежать позора. Хотя с медицинской точки зрения очевидно, что систематическое употребление амфетаминовых стимуляторов наносит непоправимый вред организму.
🗺️ «Наркогосударство» под санкциями: как Асад использует каптагон в геополитике 10:18
Для западного обывателя каптагон может казаться локальной проблемой Ближнего Востока, однако Чарльз Листер призывает оценивать не сам наркотик, а тех, кто контролирует его потоки. По мнению эксперта, промышленное производство таблеток развёрнуто на территориях, подконтрольных официальному сирийскому режиму Башара Асада, а ключевыми выгодоприобретателями теневого бизнеса являются высшие государственные чиновники Сирии. Вторым крупнейшим организатором трафика Листер называет ливанскую шиитскую группировку «Хезболла», которая курирует малые лаборатории и логистические цепочки по всему региону.
Джордан Харбинджер напоминает контекст: Сирия уже более десяти лет охвачена жестокой гражданской войной, её легальный экспорт из-за жестких международных санкций рухнул примерно на 93%, а центральное правительство потеряло контроль над частью территорий. В этих условиях режим Башара Асада, остро нуждающийся в деньгах для финансирования армии и удержания власти, превратил нелегальный наркобизнес в основной источник доходов.
Опасность этой криминальной экосистемы, по мнению ведущего, заключается в её неизбежной мутации. Зарождаясь в зоне боевых действий, организованная преступность начинает метастазировать и выходить на международный уровень: сирийские дельцы налаживают контакты с балканскими гангстерами, европейской мафией, попутно включаясь в торговлю оружием, людьми и финансирование терроризма.
Чарльз Листер выделяет уникальное преимущество Сирии как организатора наркотрафика: будучи суверенным государством, режим имеет в своем распоряжении официальные морские порты, сухопутные блокпосты и дипломатические каналы, что делает объёмы поставок практически безграничными. Более того, каптагон стал циничным инструментом внешней политики Дамаска — так называемой «наркодипломатией». Сирийский режим использует наркотрафик как рычаг давления на соседей по региону: если сопредельные страны отказываются идти на политические уступки, Дамаск может сознательно наращивать поток контрабанды и вооружать пограничные банды.
В качестве примера Листер приводит опыт Иордании:
- Летом 2021 года Амман попытался пойти по пути нормализации отношений с Дамаском и открыл ключевой пограничный переход.
- В ответ Иорданию захлестнула волна агрессивной контрабанды каптагона, в ходе пограничных столкновений погиб иорданский капитан.
- После этого иорданские власти были вынуждены приостановить процесс дипломатического сближения с Асадом и обратились к России с просьбой повлиять на сирийских военных у границ.
💰 Миллиарды в тени кокаина: колоссальные масштабы сирийского наркопроизводства 19:27
Финансовые показатели нелегальной индустрии каптагона сопоставимы с бюджетами небольших государства. Чарльз Листер сообщил, что в отчёте его аналитического центра за 2021 год рыночный оборот каптагона оценивался в 5,7 миллиарда долларов, что кратно превышало весь официальный легальный экспорт Сирии. Более поздние подсчёты информационного агентства AFP зафиксировали общую стоимость этого рынка на уровне около 10 миллиардов долларов. При этом эксперт оговаривается, что это лишь вершина айсберга, основанная на объёмах изъятых партий.
Для сравнения Джордан Харбинджер приводит данные о глобальном обороте кокаина, который составляет от 110 до 130 миллиардов долларов. Таким образом, ближневосточный каптагоновый бизнес уже достиг примерно 10% от масштабов мировой кокаиновой империи, удерживаемой огромными латиноамериканскими картелями.
Промышленный масштаб требует соответствующей инфраструктуры. До начала гражданской войны Сирия являлась процветающим фармацевтическим узлом региона. Листер указывает на примечательный факт: согласно официальным данным ООН, непосредственно перед войной Сирия внезапно стала одним из крупнейших мировых импортёров псевдоэфедрина — химического прекурсора, используемого в производстве лекарств от кашля и простуды, но одновременно являющегося базовым компонентом для синтеза амфетаминов. В 2020 году Организация Объединённых Наций зафиксировала, что Сирия импортировала 50 тонн псевдоэфедрина. Харбинджер подчёркивает аномальность этой цифры: охваченная разрухой Сирия закупает более половины от объёма импорта Швейцарии, обладающей легальным фармацевтическим сектором мирового масштаба.
🍊 Фальшивые апельсины и туши овец: чудеса изобретательности контрабандистов 32:11
Объёмы контрабанды настолько велики, что стандартные методы перевозки давно перестали работать. Хрестоматийным примером стало задержание 1 июля 2020 года в итальянском порту Салерно гигантской партии из 84 миллионов таблеток каптагона общей стоимостью 1 миллиард евро. Как утверждает Чарльз Листер, получателем и логистическим оператором этой партии выступал один из старейших итальянских мафиозных кланов — Каморра.
Прямые поставки из сирийского порта Латакия или ливанского Бейрута сегодня мгновенно вызывают подозрения у таможни стран Персидского залива. Чтобы обойти проверки, организаторы используют сложнейшие логистические схемы. По словам Листера, товар сначала отправляют в порты Южной Европы или даже в Малайзию (например, в порт Кланг), где груз получает «очищающий» штамп Европейского союза, и лишь затем легально перенаправляется конечным покупателям в Саудовскую Аравию.
Методы маскировки таблеток внутри контейнеров, по описанию Листера, поражают воображение таможенников:
- Фрукты и овощи: Таблетки аккуратно упаковывают внутрь вычищенной кожуры настоящих гранатов, лимонов и апельсинов, а также прячут в миллионных партиях муляжей — пластиковых апельсинов.
- Пищевая имитация: Несколько таблеток прессуют вместе и покрывают специальной мелкоячеистой сеткой, визуально превращая их в зерна нута, или засыпают в полые оливковые косточки.
- Промышленные товары: Наркотики заваривают внутрь жестяных крышек от банок с томатной пастой, прячут в скрытых полостях автомобильных запчастей, стиральных машин, холодильников и кондиционеров.
- Животноводство: Таблетки упаковывают в пакеты и зашивают непосредственно внутрь разлагающихся туш забитого скота при транспортировке.
Джордан Харбинджер замечает, что ручное вычищение миллионов оливок или гранатов потребовало бы колоссального ручного труда тысяч людей, учитывая, что свежие фрукты быстро гниют. Он предполагает, что контрабандисты модернизировали стандартные промышленные машины, используемые в пищевой индустрии (например, для удаления косточек или фарширования оливок), приспособив их под конвейерную закладку каптагона.
🤝 Семейный бизнес Асада и парадоксы международной легитимизации 39:27
Наркоторговля в Сирии — это не самодеятельность местечковой мафии, а централизованный бизнес, завязанный на ближний круг Башара Асада. Чарльз Листер указывает на прямую вовлеченность родственников президента: производством и логистикой открыто занимается его двоюродный брат Васим Бади аль-Асад, а также родной брат Махер аль-Асад. Последний возглавляет 4-ю дивизию сирийской армии — элитное воинское формирование, которое фактически выполняет функции вооружённой охраны нарколабораторий и сопровождения грузов до границ и портов.
Харбинджер усматривает в этом классическую модель выживания авторитарных режимов, описанную в политологическом труде «Справочник диктатора». Согласно этой теории, любому диктатору для сохранения личной власти необходимо обеспечивать стабильный приток денег своим «ключевым сторонникам» — военной верхушке и криминальным лидерам, а не заботиться о благополучии гражданского населения. Оборот каптагона эффективно решает эту задачу.
При этом Дамаск разыгрывает спектакль «правдоподобного отрицания». Пока элитная армейская дивизия Махера Асада отправляет за рубеж миллионные партии наркотиков, сирийское Министерство внутренних дел регулярно публикует отчёты о задержаниях мелких наркоторговцев с поличным в виде 3–5 таблеток. Листер упоминает случай, когда сирийские власти объявили об обнаружении порошка каптагона, замаскированного под глиняные миски для хумуса, чтобы продемонстрировать международному сообществу свою якобы непримиримую борьбу с наркотрафиком.
Несмотря на очевидный характер сирийского наркобизнеса, международные институты демонстрируют опасную наивность. По словам Листера, Интерпол восстановил членство Сирии в своей системе экстренного оповещения Red Notice. Более того, представители режима Башара Асада были официально приглашены к участию в международной антинаркотической программе Operation Lionfish. Джордан Харбинджер называет подобную политику верхом глупости: приглашать организаторов преступного синдиката за стол, где планируются операции по его ликвидации — значит добровольно сдать все оперативные секреты внедрённому «инсайдеру».
Тем не менее Чарльз Листер находит поводы для осторожного оптимизма. За последние годы США, Великобритания и Евросоюз скоординированно ввели пакеты персональных санкций против ключевых сирийских производителей каптагона и связанных с ними деятелей «Хезболлы». Эксперт полагает, что Запад постепенно выстраивает трансатлантический механизм обмена техническим опытом и ресурсами, что позволит эффективнее сдерживать как предложение, так и глобальный спрос на этот опасный стимулятор.
