Когда в детстве Альфред Кох играл с соседскими мальчишками в «войнушку», ему всегда приказывали играть за немцев — эта национальная отчужденность стала лейтмотивом его жизни в российской власти и за её пределами. От тайной передачи пяти миллионов долларов на нужды оппозиции до защиты легитимности залоговых аукционов в Гааге, архитектор приватизации препарирует прошлое, обвиняет Кремль в политических убийствах и находит последнее убежище в консервативном баварском смирении.
🇩🇪 Немецкая идентичность Альфреда Коха: от казахстанских лагерей до баварского консерватизма 0:00
Интервью Юрия Дудя с Альфредом Кохом начинается не в Германии, где политик живет уже более десяти лет, а в Лондоне. Бывший вице-премьер российского правительства сегодня ведет жизнь высокооплачиваемого эксперта. Его основной доход — «годовой контракт» на консультирование крупных бизнесменов, чьи судебные разбирательства в английских судах требуют глубокого понимания приватизационных процессов 1990-х годов . Кох иронично сравнивает свою систему оплаты с подпиской на Netflix, подчеркивая, что, кроме него, никто не сможет лучше объяснить британским юристам контекст залоговых аукционов и других экономических реформ той эпохи . При этом он ведет подчеркнуто расчетливый образ жизни, предпочитая банковские вклады рискованным инвестициям, аргументируя это просто: «Сколько уж тут жить-то осталось?» .
Бавария против Берлина: в поисках «настоящей» Германии 6:38
Окончательный переезд Альфреда Коха в Германию состоялся в 2013–2014 годах, когда, по его словам, российские власти начали «серьезно плющить» его за прошлые «художества» . Выбор пал на Верхнюю Баварию — регион, который Кох знал благодаря владению небольшой гостиницей. Для этнического немца Бавария стала не просто убежищем, а местом обретения созвучного ему консервативного уклада.
Кох проводит жесткую границу между «своей» Баварией и Берлином, называя их разными планетами . Если Бавария для него — это символ стабильности, зажиточности и классического немецкого духа («пахнет сосисками и пивом»), то Берлин он клеймит как «синоним расхлябанности и антигермании» . По мнению Коха, в столице победил социализм худшего толка, где бюджет тратится на содержание «огромного количества бездельников» — политических активистов и мигрантов, не желающих интегрироваться .
Рассуждая о кризисе в современной Германии, Кох выделяет две ключевые ошибки эпохи Ангелы Меркель:
- Миграционная политика: он не выступает против трудовой миграции, но критикует систему, при которой приезжие «садятся на социалку», перегружая экономику .
- Энергетический поворот: отказ от атомной энергетики в расчете на дешевый российский газ Кох называет «чудовищной ошибкой» . Начало войны в Украине разрушило эту стратегию, оставив немецкую индустрию с дорогим американским газом и потерей конкурентоспособности .
Эхо вермахта и культура памяти 13:47
Живя в немецкой глубинке, Альфред Кох столкнулся с особым отношением к истории Второй мировой войны, которое отличается от официальных либеральных дискурсов. Он отмечает, что в немецком обществе существует четкое разделение между СС (карательными отрядами партии) и вермахтом (регулярной армией) . К солдатам вермахта относятся с тем же уважением, что и к любым ветеранам, выполнявшим присягу.
Кох вспоминает свой опыт пребывания в немецкой больнице, где его соседом был старик, воевавший на Восточном фронте. Несмотря на тяжелое прошлое, этот ветеран не воспринимался обществом как «преступник навеки» . В баварских деревнях до сих пор сохраняются трогательные и почти языческие ритуалы памяти:
- Памятники в центрах поселений с именами всех погибших односельчан .
- Списки прихожан с портретами в церквях, где 8 мая поминают павших, не уточняя обстоятельств их гибели .
- Традиция вешать портреты погибших солдат на деревьях в лесах — своего рода кенотафы для тех, чьи кости остались в «великой степи» России .
Кох подчеркивает, что современные немцы принимают трагедию своих предков через призму фатализма: «Куда бы я делся на его месте? К стенке бы поставили» .
Казахстанский «котёл» и национальная скорлупа 20:55
Несмотря на годы работы на высших государственных постах в России, Альфред Кох признается, что так и не смог «проломить национальную скорлупу» русской идентичности. Его самоощущение неразрывно связано с детством в Казахстане, который в те годы был огромным «котлом народов» — местом ссылки немцев, чеченцев, корейцев и украинцев .
Эта среда сформировала специфическое отношение к государству. Жизнь среди депортированных и бывших заключенных Карлага привила Коху и его окружению органическое недоверие к любым «мусорам» (правоохранительным органам) . Общение с милиционером в той культуре автоматически вызывало подозрение у соседей и друзей: «Ты что с мусорами разговариваешь? Ну-ка в глаза!» .
Личная драма Коха — это история его семьи, где столкнулись две стороны войны. Его дед по материнской линии, русский плотник-сапер, прошедший всю Великую Отечественную, страдал от тяжелого ПТСР . Альфред вспоминает, как дед, напиваясь, мог бегать с топором за его отцом-немцем с криками «зарублю фашиста», а потом горько плакал . Дед прошел войну «от и до», выжил под обломками взорванного моста под Ростовом в 1942-м, и эта травма стала частью семейного наследия Коха, навсегда определив его место «между двух огней» .
🤝 Офицер, урка и кофе с молоком: ленинградский период Путина 25:58
Странный кадровый резерв Анатолия Собчака 25:58
Первая встреча Альфреда Коха с Владимиром Путиным произошла в начале 1990-х, когда первый возглавлял райисполком в Сестрорецке , а второй работал помощником председателя Ленсовета Анатолия Собчака. Кох вспоминает, что в тот период кадровые решения Собчака выглядели, мягко говоря, эксцентрично и активно обсуждались в кулуарах городской власти. У мэра было два ключевых помощника: подполковник КГБ Владимир Путин и Юрий Шутов, человек с криминальным прошлым, только что вышедший из тюрьмы .
Такой тандем «офицера и урки» многие воспринимали как попытку Собчака примирить два полярных мира — тех, кто охранял, и тех, кого охраняли . Однако союз длился недолго: по наблюдениям Коха, Владимир Путин довольно быстро и технично «выдавил» конкурента из окружения мэра, со временем заняв пост первого заместителя .
В этот же период Кох начал замечать Владимира Путина в неформальной обстановке. Он вспоминает, как будущий президент «рассекал по городу» в модном по тем временам пальто цвета кофе с молоком с широкими плечами . Альфред Кох не раз видел его в ресторанах в компании людей с сомнительной репутацией, например, Ильи Трабера .
«Просто сидят, что-то трут люди, разговаривают. Как говорили: есть тема», — описывает Кох эти встречи . По его словам, в Петербурге 90-х взаимодействие власти с криминальными авторитетами было обыденностью. Даже личная охрана Владимира Путина была тесно связана с этой средой: так, будущий глава Росгвардии Виктор Золотов работал в охранном предприятии Романа Цепова, которого Кох характеризует как «понтовитого шантажиста» .
Доклад Марины Салье: коррупция или бюрократия? 27:57
Обвинения, выдвинутые в знаменитом докладе Марины Салье, Альфред Кох называет «вялой историей» . Суть доклада сводилась к тому, что Владимир Путин участвовал в махинациях с гуманитарной помощью, на которой якобы разворовывались огромные средства. Однако Кох предлагает совершенно иную трактовку событий осени 1991 года.
По его версии, ситуация выглядела следующим образом:
- Ряд предприятий (включая «Киришинефтеоргсинтез» и оборонные заводы) имели излишки сырья, нефтепродуктов и редкоземельных металлов (палладий, тантал), которые не могли реализовать из-за отсутствия экспортных лицензий из Москвы .
- Владимир Путин, будучи председателем комитета по внешнеэкономическим связям, предложил схему: он выдает региональные лицензии на вывоз, а предприятия обязуются потратить 50% выручки на закупку продовольствия для Петербурга .
- К моменту, когда сделки были закрыты (весна 1992 года), в России освободили цены, и дефицит продуктов исчез естественным путем. Деньги в итоге вернулись владельцам товаров .
Преступление Владимира Путина, по мнению Коха, заключалось не в воровстве сотен миллионов, а в превышении полномочий: он выпустил товары через таможню по собственному письму, не дождавшись официального подтверждения от Петра Авена или Егора Гайдара . «Откатили ли ему что-то под полой за риск — возможно, но город голодным он не оставлял, это миф», — резюмирует Кох .
«Нормальный чувак» и трансформация властью 42:04
Несмотря на специфическое окружение, Владимир Путин вплоть до конца 1990-х производил на Коха впечатление адекватного и делового человека. Альфред Кох вспоминает эпизод из 1997 года, когда он, будучи вице-премьером, и Владимир Путин, работавший в администрации президента, вместе возлагали венки к Вечному огню на 9 мая . После официальной части они отправились на Новый Арбат, купили пива с вяленой рыбой и поехали домой к Коху на Тверскую .
«Он был нормальный чувак. Язык держал за зубами, но молчуном не был, мог пошутить», — вспоминает Кох . На тот момент в нем невозможно было разглядеть будущего жесткого правителя. Кох уверен, что ключевым фактором деградации личности стала «длинная власть», которую он сравнивает с тяжелым наркотиком: «Она спасает правителя от того, чтобы он не превратился в урода» .
Взаимодействие с бандитами: «Акула наёмная» 35:14
В середине 90-х Альфред Кох и сам не избегал контактов с представителями криминального мира, но называет это «консалтингом». По его словам, такие лидеры, как Анатолий Быков или Кумарин, приходили к нему не с угрозами, а с вопросом: «Как нам сделать так, чтобы уложиться в рамки закона?» .
Кох объясняет это тем, что криминал понимал: актив, полученный незаконно (через пистолет у виска), легко отобрать. Им нужно было пройти все легальные процедуры приватизации, аукционы и оплаты, чтобы стать законными владельцами . В этом процессе Кох сравнивает себя с «аукционистом Sotheby’s», который просто бьет молотком, пока бандиты разбираются между собой за пределами его кабинета .
В своей книге «Ящик водки» Альфред Кох открыто называл себя «наёмной акулой капитализма», специализирующейся на враждебных поглощениях . Именно за эти навыки его позже пригласили в «Газпром» для решения задач, которые в дальнейшем приведут к конфликтам с медиамагнатами. Ранее в разговоре Юрий Дудь и Альфред Кох уже касались темы его немецкой идентичности и переезда, но именно в этой части беседы раскрывается фундамент его отношений с будущей политической элитой России.
⚖️ Политические убийства и тайные миллионы оппозиции 50:17
В середине 1990-х коррупционные предложения в высших эшелонах власти были делом обыденным. Альфред Кох вспоминает, как во времена «алюминиевых войн» к нему приходили ходоки, которые боялись прослушки и рисовали цифры на бумаге — суммы в 2–3 миллиона долларов за «правильные» решения по приватизации . Тех, с кем не удавалось договориться, часто ждала печальная участь. В этом контексте Кох проводит прямую линию между криминальными разборками прошлого и громкими политическими убийствами современности, считая их продуктом одной и той же системы.
Убийство Михаила Маневича: эхо петербургского порта 51:50
Гибель Михаила Маневича в 1997 году Альфред Кох называет своей личной трагедией. Они были близкими друзьями с первого курса института . Маневич, возглавлявший комитет по управлению городским имуществом Санкт-Петербурга, был расстрелян в самом центре города. Кох убежден: корни этого преступления лежат в интересах криминальных и околоправительственных структур вокруг приватизации Морского порта Санкт-Петербурга .
Хотя Владимир Путин, работавший тогда в администрации президента, прислал трогательные соболезнования, Кох не исключает, что будущий глава государства как минимум знал о готовящемся покушении или точно знал имена исполнителей и заказчиков постфактум . По мнению экс-вице-премьера, бенефициарами смерти Маневича стали те, кто в итоге получил контроль над портом — люди, тесно связанные с тогдашним окружением Путина . Ранее в разговоре собеседники уже затрагивали тему связей петербургской мэрии с криминальным миром, и Маневич, по версии Коха, стал жертвой нежелания идти на компромисс с этими силами.
Борис Немцов: «Крёстный отец» и чеченский след 52:16
Обсуждая убийство Бориса Немцова в 2015 году, Альфред Кох высказывает жесткую позицию: он уверен, что заказчиком преступления выступил лично Владимир Путин . Собеседник отвергает версию о том, что Рамзан Кадыров мог проявить инициативу, чтобы «выслужиться». По логике Коха, в системе, выстроенной по лекалам мафиозных структур, такие действия без санкции «Крёстного отца» невозможны.
В качестве аргумента Кох приводит аналогию с сюжетом романа Марио Пьюзо: лидеру не нужно давать прямой приказ «убей», достаточно выразить крайнее недовольство человеком, с которым «невозможно договориться» . Факт того, что следствие «не смогло открыть дверь» главному подозреваемому, а следователь Краснов после этого пошел на повышение, лишь укрепляет его в этой мысли .
Отдельное возмущение у Коха вызвала форма соболезнования, направленного матери Немцова. В письме Путин обратился к ней по девичьей фамилии — Дина Эйдман . Кох видит в этом изощренное издевательство и попытку сыграть на антисемитских настроениях части общества:
«Зачем ты человеку в такой момент намекаешь о том, что он никакой не Немцов? Это чтобы сбить волну сочувствия. Мол, все они одним миром мазаны» .
Мистическим штрихом в этой истории Альфред Кох считает совпадение: Немцова убили в канун дня рождения Коха, а на катафалке, везшем тело политика, был номер с буквами «КОХ» . Для него это выглядит как прямой и зловещий «привет» от российской власти .
Тайное финансирование: как выживала оппозиция 1:05:53
Одной из причин, по которой Кох мог вызывать острое раздражение Кремля, он называет свою роль в финансовой поддержке российских либералов. После 2010 года он стал посредником («фронтменом») между группой анонимных бизнесменов и Борисом Немцовым . Кох признается, что через его счета проходили миллионы долларов, которые он передавал Немцову наличными на политическую борьбу.
Основные цифры и факты этого финансирования:
- Для Бориса Немцова: в период с 2011 по 2015 год было передано в общей сложности порядка 5 миллионов долларов .
- Для телеканала «Дождь»: когда канал столкнулся с финансовым крахом после исключения из кабельных сетей из-за опроса о блокаде Ленинграда, Кох передал владельцам 2 миллиона долларов для закрытия кассового разрыва .
- Доля личных средств: из общей суммы пожертвований личные деньги Коха составляли около 10% (примерно 500 тысяч долларов) .
- Мотив доноров: бизнесмены, среди которых были и те, кто на тот момент оставался в России, хотели помочь оппозиции, потому что «Путин надоел» .
Кох подчеркивает, что эта деятельность не была секретом для спецслужб и власти прекрасно знали, кто является финансовым «мотором» антисистемных инициатив тех лет .
Ближе к финалу этой части беседы Юрий Дудь переходит к теме залоговых аукционов 90-х, упоминая недавние споры Коха с журналистами и критику со стороны Михаила Зыгаря. Альфред Кох начинает детально оспаривать тезисы о сговоре с олигархами при продаже «Сибнефти», однако подробный разбор мифов приватизации и роли Романа Абрамовича в этих процессах станет темой следующих глав интервью.
💰 Залоговые аукционы: юридическая броня и логика выживания 1:15:29
Обсуждение залоговых аукционов 1995 года — одной из самых спорных страниц российской истории — Альфред Кох начинает с важных кадровых уточнений. Вопреки расхожему мнению, он не всегда был единоличным распорядителем этих процессов. В период проведения многих знаковых торгов главой Госкомимущества (ГКИ) являлся Сергей Беляев, который в то время возглавлял штаб партии «Наш дом — Россия» . Кох, будучи его первым заместителем, лишь временно исполнял обязанности председателя. Этим он объясняет своё отсутствие на некоторых процедурах, в частности на аукционе по «Сибнефти», во время которого физически находился в отпуске в США .
Механика дисквалификаций: дело «Норильского никеля» 1:18:33
Один из главных мифов приватизации — утверждение, что государство сознательно отказывалось от более выгодных предложений в пользу «своих» олигархов. Разбирая кейс «Норильского никеля», Юрий Дудь напоминает: на аукционе компания «Конт» (связанная с банком «Российский кредит») предложила за лот на 38% больше, чем «Анексимбанк» Владимира Потанина, но была снята с торгов .
Альфред Кох настаивает, что решение носило сугубо юридический характер, а не экономический. Согласно правилам, опубликованным за месяц до торгов, участник обязан был представить банковскую гарантию, равную стартовой цене лота (на тот момент — 170 млн долларов) .
«Собственный капитал "Российского кредита" не позволял дать гарантию на 170 млн. У него просто не было таких денег. Он представил фальшивую гарантию», — утверждает Кох .
С точки зрения ГКИ и Министерства финансов, банк не имел права выдавать гарантию, превышающую его уставный капитал. В такой ситуации принятие заявки означало бы прямое нарушение Гражданского кодекса. Кох подчёркивает, что фальшивая гарантия юридически приравнивается к её отсутствию, что делало дисквалификацию «Конта» неизбежной .
«На грани фола»: конфликт интересов и роль банков-организаторов 1:18:46
Ещё один острый вопрос — почему банки, участвовавшие в торгах, сами же эти торги и организовывали (например, «Анексимбанк» собирал заявки на аукцион по «Норникелю»). Юрий Дудь прямо называет это конфликтом интересов . Кох признаёт: ситуация была специфической, но соответствовала указам, подписанным Борисом Ельциным.
Альфред Кох описывает свою логику управления того времени как стремление к максимальной «судебной устойчивости» принимаемых решений. Выбирая между двумя рисками — судиться с Потаниным из-за допуска незаконного участника или судиться с «Российским кредитом» из-за его отстранения, — он выбирал второй вариант, так как позиция государства в этом случае была юридически безупречной .
«Мне казалось, что это на грани фола, но не за гранью. Я не был автором этой идеи [поручить сбор заявок банкам], но считал, что процесс от этого не теряет в легитимности», — резюмирует Кох .
Он также добавляет, что если бы мог вернуться в прошлое, то предпочёл бы, чтобы ГКИ собирало заявки самостоятельно, без посредников .
Уроки «ЮКОСа» и Гааги: ретроспективная проверка 1:27:15
В качестве главного доказательства законности залоговых аукционов Кох приводит многолетнее разбирательство в Гааге по делу акционеров «ЮКОСа». Он отмечает, что в течение 20 лет Российская Федерация пыталась доказать в международных судах, что Ходорковский и его партнёры получили активы незаконно. В ход шли все архивы, прослушки и аргументы о коррупции при приватизации .
Однако суды в Нидерландах, Великобритании и США не нашли оснований признать получение акций незаконным. Для Коха решение Верховного суда Голландии, обязавшего Россию выплатить 65 млрд долларов, является окончательным вердиктом, подтверждающим чистоту процедур 90-х годов с точки зрения международного права . Ранее в разговоре Кох уже упоминал о жесточайшем бюджетном дефиците, который вынуждал власть искать любые законные способы пополнения казны.
Кейс «Сиданко» и Сергей Галицкий 1:33:35
Обсуждая торги по нефтяной компании «Сиданко», где вновь возник скандал с «Российским кредитом», Кох опровергает версию о том, что охранники «Анексимбанка» физически не пускали конкурентов в здание для подачи документов . По его версии, конкуренты просто не перевели задаток вовремя. Выписка из системы SWIFT показала задержку в 23 минуты после дедлайна . Кох уверен, что представители «Российского кредита» (в частности Виталий Малкин) намеренно шли на скандал, осознавая слабость своей финансовой позиции .
В контексте разговора о крупном бизнесе Кох выделяет Сергея Галицкого как антипода «приватизаторов» 90-х.
- Галицкий построил империю «Магнит» с нуля в конкурентной среде .
- У него не было «финансовой подушки» в виде нефтяных вышек или банков .
- Он реализовал идеал богатого человека, создав стадион и парк для людей по собственному желанию .
Для Альфреда Коха успех Галицкого — это доказательство того, что великий бизнес в России возможен и без участия в залоговых аукционах, хотя сами аукционы он продолжает считать вынужденной и законной мерой того времени.
💎 «Норникель»: битва за металл и поддельные гарантии 1:40:54
Саботаж «красного директора» и план «Российского кредита» 1:40:54
Приватизация одного из крупнейших металлургических предприятий мира, «Норильского никеля», сопровождалась не только экономическим торгом, но и попытками политического саботажа. Как вспоминает Альфред Кох, ключевой фигурой сопротивления реформам стал Анатолий Филатов — так называемый «красный директор» предприятия. По данным ФСБ, которые на тот момент показались Коху убедительными, Филатов вступил в сговор с банком «Российский кредит» (структура Виталия Малкина и Бидзины Иванишвили) с целью сорвать аукцион .
Расчёт директора был прагматичен: затянуть процесс на год, дождаться победы коммунистов на выборах в Госдуму, которых он активно субсидировал, и дожить до президентских выборов, надеясь, что к тому моменту «приватизаторы пойдут к чёрту» . Глава Госкомимущества лично встречался с представителями «Российского кредита», которых к нему привёл Михаил Юрьев. В ходе разговора банкиры задали вопрос, вызвавший у Коха подозрение: «Ничего, если мы переведём деньги не через 10 дней, а через 12 или 15?» .
Для Коха это стало сигналом — истинной целью группы было не приобретение актива, а затягивание процедуры. В условиях, когда условия аукциона были жёстко прописаны, любое отклонение от сроков означало бы необходимость переобъявлять конкурс. Позже ситуация прояснилась окончательно: представители Минфина сообщили, что банковская гарантия, предоставленная «Российским кредитом», была фальшивой .
Экономическая логика и «бумажка из ЦБ» 1:42:28
Одним из главных аргументов против честности аукциона по «Норникелю» часто называют заниженную стоимость актива. Однако Альфред Кох подчёркивает, что оценка 38-процентного пакета акций в 170–200 миллионов долларов не была взята из воздуха — она соответствовала котировкам в РТС (Российской торговой системе), работавшей на тот момент . Когда «Российский кредит» предложил за пакет 300 миллионов, Кох расценил это как блеф: сумма выглядела запредельной и экономически необоснованной, учитывая текущую капитализацию компании .
В вопросе отстранения конкурентов Альфред Кох руководствовался принципом юридической неуязвимости. Он вспоминает, как Центральный банк за подписью Сергея Дубинина подтвердил, что государственные краткосрочные облигации (ГКО) не могут считаться эквивалентом наличности (кэша) при внесении залога . Это стало решающим фактором для снятия заявок от структур, пытавшихся использовать ГКО вместо реальных денег. Кох прямо заявляет: если бы он принял такую заявку и победитель оспорил бы это в суде, государство бы проиграло. «Моя задача — выбрать оптимальную стратегию, которая удержится в суде», — объясняет он . К своей гордости Кох добавляет, что ни одна из проведённых им приватизационных сделок не была отменена по сей день .
Предопределённость и «стигма» залоговых аукционов 1:51:45
Юрий Дудь прямо спрашивает: были ли победители аукционов известны заранее? Ответ Коха разделяется на формальный и содержательный. Юридически — нет, но фактически правительство понимало расстановку сил. К тому моменту было ясно, у кого в стране есть и деньги, и интерес к конкретным активам. «Владимир Потанин сильно интересовался „Норникелем“, он этого не скрывал», — говорит Кох . Других претендентов, обладавших сопоставимым ресурсом и желанием управлять сложным северным комбинатом, просто не было.
Негативное отношение к залоговым аукционам, по мнению Коха, сформировалось лишь спустя пару лет, во многом из-за медийных кампаний, начавшихся после дела «Связьинвеста» и «Дела писателей» (о которых шла речь ранее в интервью) . Он категорически не согласен с утверждением Михаила Фридмана о том, что собственность раздавалась «за просто так» . В качестве контрпримера Кох приводит приватизацию ТНК, где Альфа-Групп обязалась инвестировать деньги «в самих себя», в то время как участники залоговых аукционов платили живые деньги напрямую в бюджет .
О государственных деньгах в частных банках 2:02:24
Другим популярным обвинением является тезис о том, что олигархи покупали заводы на деньги самого же государства, хранившиеся на счетах их банков. Кох называет это упрощением, характерным для людей, не понимающих работу банковской системы . По его оценке, в середине 90-х пропорция государственных средств в коммерческих банках составляла около 30%, остальные 70% — деньги частных компаний и граждан . Отделить «государственный» доллар от «частного» внутри банковского баланса невозможно, а сама практика хранения бюджетных средств в коммерческих структурах была нормой того времени .
Люди, вызывающие уважение: от Пугачёвой до Черномырдина 1:46:26
В стороне от экономических споров Альфред Кох делится личными симпатиями к фигурам той эпохи. Его уважение вызывают:
- Алла Пугачёва — за верность себе и способность не подстраиваться под власть, будь то Брежнев или Владимир Путин .
- Михаил Ходорковский — за трансформацию из бизнесмена 90-х в человека, который после тюрьмы живёт в мире с собой и помогает людям .
- Виктор Черномырдин — Кох характеризует его как «большого человека», чей поступок в Будённовске (переговоры с террористами ради спасения заложников) заслуживает исключительного признания, вопреки критике силовиков .
Говоря о силовиках того периода, Кох не скрывает иронии. Он подробно описывает провальный штурм села Первомайское в 1996 году, когда из-за несогласованности действий Барсукова и Степашина отряду Радуева удалось уйти в Чечню, обманув федеральные войска с помощью группы смертников на костылях . Этот эпизод для Коха является ярким свидетельством некомпетентности тех, кто позже рапортовал Борису Ельцину о «ликвидации банды» .
⚖️ Глава 6. ЮКОС, Ходорковский и цена легитимности 2:19:19
Вопрос о легитимности приватизации 1990-х годов и, в частности, судьбе компании ЮКОС остается одним из самых болезненных в российском общественном дискурсе. Альфред Кох, будучи одним из архитекторов тех реформ, на протяжении многих лет последовательно отстаивает законность сделок, ссылаясь не только на внутреннюю логику того времени, но и на вердикты международных судов. По его мнению, попытки пересмотреть итоги приватизации через десятилетия — это путь в никуда.
Банковская арифметика: были ли деньги «государственными»? 2:05:56
Критическим аргументом против залоговых аукционов часто выступает тезис о том, что олигархи покупали активы на деньги самого же государства, которые Минфин или таможня держали на счетах в их банках. Юрий Дудь прямо ставит вопрос: «Каким образом это подпитало бюджет, если это и так были государственные деньги?» .
Альфред Кох парирует это обвинение, используя упрощенную банковскую модель. Он объясняет, что в банковской деятельности нет понятия «свои деньги» — банк всегда оперирует средствами клиентов . Схема работала следующим образом:
- Государство имело депозит в банке (например, на год).
- Банк использовал свободные остатки для покупки актива.
- При этом обязательство банка вернуть депозит в срок никуда не исчезало.
По утверждению Коха, все обязательства перед государством банки выполнили, не украв ни копейки из доверенных им средств . Главным результатом для власти стало получение «живого» кэша сверх бюджета. В условиях 1995 года, когда армия вела тяжелую войну в Чечне, не имея бюджетного финансирования, эти средства стали критически важными . «МВФ поставил условие: никаких денег, которые могут быть косвенно использованы на войну. Остаться в 96-м году с голой задницей или провести аукционы — выбор был очевиден», — подчеркивает Кох . Ранее в разговоре уже упоминались механизмы приватизации других гигантов, таких как «Норникель», и Кох настаивает, что логика везде была идентичной.
Компенсационный налог: почему Кох против «откупа» 2:19:19
Спустя годы Михаил Ходорковский и другие участники аукционов предлагали Владимиру Путину идею «компенсационного налога» (windfall tax). Суть заключалась в том, чтобы выплатить государству значительную сумму (назывались цифры в 5–7 млрд долларов для ЮКОСа), чтобы раз и навсегда снять вопрос о нелегитимности приобретения активов .
Однако Альфред Кох выступает категорически против такой идеи. Его аргументация строится на трех столпах:
- Избирательность: Почему платить должны только участники залоговых аукционов, а не владельцы «Лукойла», «Сургутнефтегаза» или металлургических комбинатов, проданных по сопоставимым ценам? .
- Бесконечность процесса: Кох уверен, что это не решит проблему. «Через какое-то время новое поколение политиков скажет: опять мало. Пускай опять заплатят», — прогнозирует он .
- Юридическая чистота: С точки зрения Коха, сделки были законными в рамках действовавшего тогда права. Ссылаясь на многолетние международные разбирательства (включая Гаагский арбитраж), Кох напоминает, что РФ проиграла суды акционерам ЮКОСа именно потому, что суды признали: компания была приобретена легитимно, а её экспроприация была политически мотивированным нарушением прав инвесторов.
«Умерла, так умерла», — резюмирует Кох, настаивая на том, что попытки «подправить» историю только создают почву для нового произвола .
Моральный компас эпохи: Валерия Новодворская 2:17:46
В контексте обсуждения 90-х и фигуры Путина Кох вспоминает Валерию Новодворскую, которая в тот период была автором его журнала «Медведь» . Для него она остается «великим человеком, лишенным низменных страстей» . Кох признается, что раньше ему казалось, будто Новодворская «перегибает» в своих апокалиптических прогнозах относительно Владимира Путина.
Однако сегодня он признает её правоту: «Путин дотянул до её планки. Может, тогда он не дотягивал, а теперь соответствует её определению полностью» . Это признание важно для понимания трансформации взглядов самого Коха: от прагматичного реформатора, защищавшего стабильность системы, до оппозиционера в изгнании.
Искаженная оптика: залоговые аукционы vs реальная история 2:22:33
Завершая обсуждение темы приватизации в этом фрагменте, Кох сетует на то, что современное поколение (включая Юрия Дудя и журналистов уровня Михаила Зыгаря) воспринимает 90-е исключительно через призму «залоговых аукционов» и «подделанных выборов» . По его мнению, это грубое искажение исторических пропорций.
Для Коха и его соратников главными событиями десятилетия были:
- Августовский путч 1991 года и развал СССР .
- Расстрел Белого дома в 1993-м и принятие новой Конституции, заложившей суперпрезидентскую модель власти .
- Начало войны в Чечне в 1994-м, ставшее точкой невозврата для демократии Ельцина .
Кох настаивает, что аукционы были лишь побочным эпизодом в попытке спасти экономику от коллапса и лишить коммунистов материальной базы. Темы экономического дефолта 1998 года и опыта чилийских реформ, которые Кох изучал еще в 1991 году в Сантьяго, будут подробно разобраны в следующей главе.
🇨🇱 Уроки Пиночета и экономическое «харакири» 1998 года 2:31:01
Чилийский прецедент: встреча с Пиночетом и «русский Гитлер»
В середине 90-х Альфред Кох (Alfred Koch) в составе российской делегации отправился в Чили. Цель поездки была сугубо прагматичной: изучение уникального опыта перехода от социализма к капитализму. По мнению Коха, чилийский пример — единственный в мировой истории успешный кейс такой трансформации, что делает его одновременно «самым лучшим и самым худшим» .
Визит завершился личной встречей с Аугусто Пиночетом. Кох вспоминает диктатора в белом мундире, который вручил гостям портфели и произнес дежурную речь. Несмотря на отсутствие глубокого диалога, сам факт присутствия при «живой истории» оставил след. Кох убежден: Пиночет спас Чили от участи Кубы .
Рассуждая об этической цене реформ, Кох (Alfred Koch) приводит поразительную историческую параллель с Гражданской войной в России. Одним из ближайших сподвижников Пиночета был генерал Мигель Краснов — сын атамана Петра Краснова. Этот человек, руководивший расправами на стадионах, фактически мстил коммунистам за поражение белого движения .
Кох предлагает Юрию Дудю (Yury Dud) мысленный эксперимент: что, если бы в 1918 году генерал Корнилов выжил и победил?
- Корнилов, которого Кох называет «русским Гитлером», установил бы жесточайшую диктатуру ;
- Большевики были бы развешаны на фонарных столбах Тверской улицы;
- В России начался бы бурный рост капитализма и строительство дорог;
- Второй мировой войны, возможно, удалось бы избежать благодаря сохранению верности Антанте .
В этой логике Пиночет — это «победивший Корнилов», а Альенде — аналог российских левых радикалов. Кох считает, что история не терпит сослагательного наклонения, но выбор часто стоит между большой кровью сегодня или катастрофой завтра .
Дефолт 1998 года: ошибка Центробанка и крах «Монтесаури»
Экономический кризис августа 1998 года стал для Альфреда Коха (Alfred Koch) не только государственной, но и личной финансовой катастрофой. В то время он занимал пост председателя совета директоров инвестиционного фонда «Монтесаури» .
Критика Коха в адрес тогдашнего руководства Центрального банка РФ носит системный характер. Он называет дефолт 1998 года уникальным абсурдом: Россия объявила дефолт по долгам в национальной валюте (ГКО), имея все возможности просто напечатать рубли . По его словам, отказ ЦБ от эмиссии для погашения внутренних обязательств был сознательным решением, которое уничтожило банковскую систему.
Для «Монтесаури» это обернулось крахом:
- В конце 1997 года фонд взял кредит в «Альфа-банке» на сумму около 10 млн долларов для игры на фондовом рынке .
- После августа 1998-го портфель обесценился, и фонд не смог рассчитаться.
- Михаил Фридман предоставил рассрочку, но денег все равно не хватало.
В этот критический момент возникла ситуация с Романом Абрамовичем, который, как ранее в разговоре упоминал Юрий Дудь (Yury Dud), якобы погасил долг Коха перед «Альфой». Кох уточняет: Абрамович действительно выкупил этот долг (около 14 млн долларов с учетом процентов), но позже Кох полностью с ним рассчитался из собственных заработков .
Жизнь после госслужбы: «шакальство» и миллионные комиссии
После ухода из правительства в 1997 году Альфред Кох (Alfred Koch) был вынужден выстраивать капитал с нуля. Он описывает свою деятельность того периода как «шакальство» — посредничество, консалтинг и сведение нужных людей для сделок .
Одним из ярких примеров стал выход Джорджа Сороса из капитала «Связьинвеста» в середине нулевых. Сорос, потерявший на активе огромные деньги, был готов продать пакет за 500 млн долларов. Кох (Alfred Koch) привел в сделку Леонида Блаватника, договорившись о комиссии в 1% (или около того) от будущей прибыли. Когда Блаватник позже перепродал пакет Евтушенко за миллиард, Кох заработал свой чистый миллион долларов .
Также Кох выполнял специфические заказы для крупных игроков. Например, Абрамович заказывал ему масштабный ресерч по приватизации алюминиевых активов в России — своего рода смесь исторического исследования и комлпаенса . За такие «талмуды» Кох получал долю от сделок, что позволило ему быстро закрыть все старые долги.
Предел «грехометра»: Сталин против Гитлера
В завершение дискуссии о диктатурах Юрий Дудь (Yury Dud) поднимает вопрос о моральном сравнении Гитлера и Сталина. Кох, ранее публиковавший в журнале «Медведь» воображаемые «спиритические сеансы» с обоими тиранами, считает это спором о том, «кто сильнее: лев или тигр» .
По мнению Коха (Alfred Koch), оба диктатора превзошли «предел чувствительности измерительных приборов» человеческой морали . Однако если использовать критерий количества жертв среди собственного населения, Сталин, вероятно, окажется впереди.
Особое возмущение Коха вызывает мифологизация блокады Ленинграда. Ссылаясь на исследования Марка Солонина, он ставит под сомнение необходимость удержания города такой ценой:
- Город не имел решающего стратегического значения для фронта в тот момент ;
- Оборонные заводы практически не работали;
- Смерть миллиона человек от голода Кох считает неоправданной жертвой ради «символов морального духа» .
По его версии, сдача города могла спасти сотни тысяч жизней, а ответственность за трагедию лежит на Сталине в той же мере, что и на Гитлере. В этом контексте он также вскользь упоминает Алексея Навального (Alexei Navalny), чья непримиримость и жертвенность вызывают у него сложные ассоциации с историческими фигурами прошлого.
💰 Финансовый консалтинг и «Газпром»: методы управления и цена лояльности 2:55:51
Обсуждение политических и экономических реалий рубежа веков в интервью с Альфредом Кохом неизбежно сводится к вопросу личных связей и механизмов выживания элиты. В этот период профессиональная биография Коха тесно переплелась с интересами крупнейших игроков российского бизнеса и новой президентской вертикалью.
Роман Абрамович: от спасения от долгов до миллионов на консалтинге 2:55:51
Одной из наиболее обсуждаемых страниц в биографии Альфреда Коха остаются его финансовые отношения с Романом Абрамовичем. Ранее в разговоре уже упоминалось , что именно Абрамович в критический момент помог Коху закрыть накопленные долги. В ходе дальнейшей беседы Альфред Кох подтверждает, что это не было актом чистой благотворительности — за финансовой помощью последовало долгосрочное и крайне выгодное сотрудничество.
После ухода с государственной службы Кох занялся консалтингом, и его основным клиентом стал именно Абрамович. Это сотрудничество позволило экс-чиновнику не только вернуть репутационную стабильность, но и заработать значительный капитал. По словам Коха, работая на структурах бизнесмена, он заработал «несколько миллионов долларов», что стало логичным продолжением их взаимодействия. Кох подчеркивает, что такие отношения в те годы были формой взаимного доверия: бизнесмен получал квалифицированную экспертизу, а бывший управленец — возможность реализовать себя вне госсектора, сохраняя лояльность кругу интересов, к которому принадлежал Абрамович.
«Ноль без палочки»: Алексей Миллер и политизация «Газпрома» 3:14:40
Важным этапом в карьере Альфреда Коха стала работа в «Газпром-медиа», где он столкнулся с новой генерацией путинских управленцев. Одной из центральных фигур этого периода стал Алексей Миллер. Кох, учившийся с Миллером в одном финансово-экономическом институте (хотя и на год старше), дает крайне жесткую оценку его профессиональным качествам.
Как менеджер Миллер характеризуется Кохом как «ноль без палочки» . По мнению гостя, реальное управление «Газпромом» всегда осуществлял лично Владимир Путин через приставленных к Миллеру доверенных лиц. Основная функция Миллера заключалась в исполнении конфиденциальных и политических поручений: «Этому заплати, этот контракт заключай, этот не заключай» .
Кох выделяет ключевую трансформацию корпорации под руководством Миллера:
- «Газпром» перестал быть «машинкой для зарабатывания денег» и превратился в политический инструмент .
- Регулирование потоков газа в Европу использовалось как метод давления на непокорных соседей, в частности на Украину .
- Кох считает, что в 2022 году Путин «передавил» Европу, начав ограничивать поставки газа еще осенью 2021-го, чем фактически приучил западных потребителей искать альтернативные источники и строить терминалы для СПГ .
Пятичасовое ожидание и окончательный разрыв с системой 3:17:30
Финальная точка в отношениях Коха с руководством «Газпрома» и, опосредованно, с государственной машиной, была поставлена в приемной Алексея Миллера. Этот эпизод стал яркой иллюстрацией смены стилей управления: от партнерских отношений эпохи Вяхирева к «методам унижения» новой команды.
Будучи руководителем «Газпром-медиа», Кох прибыл на назначенную Миллером встречу, чтобы обсудить предложения по развитию холдинга. Несмотря на предварительную договоренность, его заставили ждать в приемной пять часов . В это время к Миллеру заходили и выходили другие люди, а Коху предлагали лишь кофе и «какие-то коржики». Интерпретируя это как намеренную попытку показать, кто теперь «начальник», Кох в итоге покинул здание, не дождавшись приема .
Развязка наступила тем же вечером, когда Миллер позвонил Коху на мобильный телефон. В ответ на требование руководителя «Газпрома» немедленно вернуться, Альфред Кох ответил предельно резко: «Лёш, пошёл ты на хуй» . На следующее утро он подал заявление об отставке. Этот инцидент Кох называет моментом личного освобождения от системы, где профессионализм был принесен в жертву демонстративной иерархии.
Этический кодекс и «инвалиды информационных войн» 3:10:56
Размышляя о конфликтах вокруг медиа-активов (ранее в разговоре упоминались детали затянувшегося спора с Владимиром Гусинским по поводу долгов НТВ), Кох затрагивает тему журналистской этики. Он признается, что считает себя «инвалидом информационных войн» с посттравматическим синдромом .
Несмотря на наличие друзей в профессии, таких как Леонид Парфёнов или Алексей Пивоваров, в целом Кох относится к журналистскому цеху критически. Его главная претензия — лицемерие:
- Шкала ценностей журналистов, предъявляемая окружающим, значительно превосходит их требования к самим себе .
- Цеховая солидарность часто прощает коллегам то, за что беспощадно критикуют оппонентов .
При этом Кох с иронией вспоминает свои резкие высказывания прошлых лет. Цитируя собственные диалоги о том, что ФСБ стоило бы «устроить пару покушений» слишком активным медийщикам, он подчеркивает, что это был чистый «стёб» и провокация, а не реальный призыв к насилию . Тем не менее, этот жесткий тон подчеркивает общий уровень ожесточения, в котором проходил раздел медийного и финансового влияния в начале 2000-х.
🖋️ «Дело писателей», фиаско СПС и тайные слезы Михаила Лесина 3:21:03
Оружие против реформаторов: «Дело писателей» 3:28:40
В разговоре о методах медийной борьбы Альфред Кох вспоминает ключевой эпизод, который в 1997 году нанес сокрушительный удар по команде «молодых реформаторов». Речь идет о так называемом «Деле писателей» — скандале, связанном с получением гонораров за еще не написанную книгу «История приватизации в России». Кох, занимавший тогда пост вице-премьера, вместе с Анатолием Чубайсом и другими коллегами был обвинен в получении скрытых взяток под видом литературных выплат в размере 90 тысяч долларов на каждого .
Альфред Кох подчеркивает, что это дело стало инструментом политического давления, а тогдашние «свободные» СМИ, включая НТВ Владимира Гусинского, вели игру в одни ворота. По словам Коха, в разгар травли ему ни разу не дали возможности высказаться или представить свою позицию: «Дать слово обеим сторонам — это стандартное правило журналистики. В "Деле писателей" нам кто-нибудь дал слово? Никто» . Этот эпизод он использует как аргумент против идеализации медиа-ландшафта 90-х, называя ту эпоху временем «гангстерской полифонии», где каналы обслуживали исключительно интересы своих владельцев-олигархов.
Кампания СПС-2003: 30 миллионов долларов и «телевизионная розетка» 3:29:46
В 2003 году Альфред Кох возглавил предвыборный штаб партии «Союз правых сил» (СПС). Это была амбициозная попытка либеральных сил закрепиться в Государственной Думе в условиях уже начавшегося закручивания гаек. Кох раскрывает финансовую сторону кампании: бюджет партии составлял около 30–40 миллионов долларов . Основными спонсорами выступали крупнейшие бизнесмены страны:
Стратегия строилась на трех китах: программе, бюджете и доступе к телевидению. На тот момент интернет еще не имел электорального веса, и судьба выборов решалась на трех главных кнопках: РТР, ОРТ и НТВ . Кох лично договаривался с министром печати Михаилом Лесиным о присутствии партии в эфире. СПС удалось интегрироваться даже в развлекательные форматы — от программы «Пока все дома» с Чубайсом до участия команды в «Что? Где? Когда?» . Рейтинг партии стабильно держался выше проходного барьера в 5%, а Владислав Сурков в личных звонках уверял Коха, что место в Думе им гарантировано .
Роковая подстава: как Кремль выключил либералов 3:34:05
Ситуация резко изменилась после ареста Михаила Ходорковского в октябре 2003 года. Альфред Кох описывает сложную многоходовочку, в которой ключевую роль сыграли Игорь Сечин, Константин Эрнст и Михаил Лесин. По воспоминаниям Коха, Сечин лично пришел к Чубайсу с предложением: «Если вы проявите разум и промолчите, я гарантирую, что вы попадете в Думу» .
Однако одновременно с этим медиаменеджеры Лесин и Эрнст начали подталкивать Чубайса к публичной защите Ходорковского, создавая иллюзию, что власть ждет честного диалога. «Они его подставили, чтобы получить отмашку из Кремля и выдернуть партию из розетки» , — утверждает Кох. Как только Чубайс выступил с гневной отповедью в адрес властей, СПС моментально исчез из всех телеэфиров. Последний, решающий месяц кампании партия провела в информационном вакууме, что привело к результату 4,7% и непопаданию в парламент . Борис Немцов позже сформулировал это как выбор между «честью и поражением», хотя Кох признает, что это объяснение было придумано уже задним числом .
Михаил Лесин: «Мы прошли точку возврата» 3:38:30
Особое место в рассказе занимает фигура Михаила Лесина, архитектора российской пропаганды. Кох, поддерживавший с ним товарищеские отношения до самого отъезда в Германию, рисует портрет глубоко несчастного человека. По его словам, Лесин страдал от тяжелых запоев и осознания того, что он делает: «Он понимал, что медийно прикрывает то, что ему совершенно не нравится» .
Кох вспоминает откровенные разговоры, в которых Лесин признавался в бессилии:
«Ты, Алик, не понимаешь. Мы уже прошли точку возврата. Я что, думаешь, не понимаю, что мы творим? Да уже всё, поздно» .
По мнению Коха, Лесин не мог «выскочить за флажки», так как слишком много знал о финансовых потоках и создании системы государственного контроля над СМИ. Его отъезд в США и последующую загадочную смерть в вашингтонском отеле Кох связывает с попыткой сбежать от самого себя и накопленной кармы . Несмотря на роль Лесина в разгроме НТВ и манипуляциях на выборах, Кох признается, что скорее сочувствует ему, считая его «жертвой обстоятельств», которая не смогла сойти с рельсов системы, заложенных еще при Ельцине .
В завершение главы Кох упоминает свои ранние контакты с Алексеем Навальным. Он подтверждает, что в 2012 году передавал политику 50 тысяч долларов через Ольгу Романову на развитие его деятельности .
📺 От «дела Газпром-Медиа» до фандрайзинга Алексея Навального 3:46:13
Захват НТВ: долговой бизнес-кейс или политическая цензура 3:46:13
История смены владельца телеканала НТВ и уход Владимира Гусинского в начале 2000-х часто преподносится как первый акт уничтожения независимой прессы в России. Однако Альфред Кох, возглавлявший в то время «Газпром-Медиа», предлагает смотреть на эти события через призму жёсткого бизнеса. По его версии, переход канала под контроль государства был прежде всего процессом взыскания безнадёжных долгов медиа-магната перед «Газпромом» .
Кох настаивает на том, что Гусинский выстроил свою империю на огромные кредиты, которые не собирался возвращать, используя политическое влияние как щит. Когда правила игры изменились, долги превратились в инструмент давления, и Кох выступил в роли «эффективного ликвидатора». С этой точки зрения, захват НТВ был не только политическим заказом Владимира Путина, но и закономерным финалом для бизнеса, построенного на государственном финансировании в обмен на лояльность или шантаж. Ранее в разговоре уже упоминались детали этого процесса, который стал точкой невозврата для российских СМИ.
Михаил Лесин: архитектор и заложник системы пропаганды 3:57:12
Ещё одной ключевой фигурой той эпохи Альфред Кох называет Михаила Лесина — создателя Russia Today и одного из главных идеологов современной российской медиа-машины . Несмотря на роль «отца пропаганды», в личных беседах и поведении Лесин демонстрировал глубокую внутреннюю драму. По воспоминаниям Коха, Лесин страдал от того, во что превратилась созданная им система, и фактически пытался сбежать от неё.
Трагический финал Лесина в США Кох связывает с попыткой выйти из игры. Лесин обладал колоссальным объёмом информации о финансовых потоках Кремля и методах управления общественным мнением, что делало его «токсичным» и опасным для системы. Его попытка найти убежище на Западе закончилась загадочной смертью в вашингтонском отеле, что, по мнению Коха, стало предупреждением для всех функционеров режима, мечтающих о «пенсии» за границей.
Фандрайзинг для оппозиции: $100 млн за «Газпром» 3:46:28
Обсуждая более поздние этапы политической борьбы, Альфред Кох вспоминает свои контакты с командой Алексея Навального. В частности, он описывает визит Леонида Волкова в Германию, когда тот просил помочь с фандрайзингом на избирательную кампанию. Речь шла о суммах в 5–10 млн долларов . Кох поставил условие: оппозиция должна смягчить риторику в отношении приватизации, так как крупные бизнесмены, к которым он мог бы обратиться, не дадут денег тем, кто называет их ворами .
Однако наиболее резонансный эпизод связан с Владимиром Ашурковым. По словам Коха, примерно в 2012 году Ашурков пришёл к нему с предложением, которое выглядело как попытка повторить методы 90-х:
- Олигархи должны были дать оппозиции 100 млн долларов «прямо сейчас» .
- Взамен, после прихода Алексея Навального к власти, им обещали передать контроль над «Газпромом» .
Кох назвал это «наивным детским представлением о политике» и отказался обсуждать подобные сделки, хотя и продолжал поддерживать оппозицию медийно. Позже в разговоре он отметит, что Ашурков в личной беседе пару лет назад не отрицал этот факт .
«Дело Кировлеса» и борьба за Нобелевскую премию 4:00:03
Анализируя юридическое преследование Алексея Навального, Альфред Кох высказывает скепсис по поводу некоторых эпизодов. В частности, «Дело Кировлеса» вызывает у него вопросы не с точки зрения доказанности вины, а с точки зрения странности самой бизнес-модели: человек, никогда не живший в регионе, вдруг становится внештатным советником губернатора и начинает торговать лесом через посредников .
В 2021 году Кох вместе с Ильёй Яшиным и Мариной Литвиненко пытался организовать международную кампанию по выдвижению Алексея Навального на Нобелевскую премию мира .
- Им удалось договориться с Лехом Валенсой, который официально выдвинул кандидатуру политика .
- Марина Литвиненко обеспечила поддержку шведских парламентариев .
- Целью было создать для Владимира Путина ситуацию «горячей картофелины», когда в тюрьме сидит нобелевский лауреат, что резко повысило бы шансы на освобождение .
Однако, по утверждению Коха, ближайшее окружение Алексея Навального не проявило интереса к этой инициативе, а премию в итоге получил Дмитрий Муратов, выдвинутый Михаилом Горбачёвым .
Имперский стёб и логика войны 4:08:07
Завершая блок обсуждения российской политики, Юрий Дудь цитирует старые тексты Коха об Украине из книги «Ящик водки» (2005), где тот употреблял пренебрежительные эпитеты вроде «свиноренки» и рассуждал о том, что Украина получила территории «даром» . Кох признаёт авторство, но называет это «стёбом» того времени, когда никто не мог представить реальной войны .
Сегодняшняя позиция Альфреда Коха однозначна: Украина — жертва неспровоцированной агрессии . Он указывает на фундаментальное лицемерие Владимира Путина:
- Путин начинал карьеру с жестокого подавления сепаратизма в Чечне ради «целостности России» .
- В Донбассе тот же самый Владимир Путин поддержал сепаратистов, уничтожая целостность соседнего государства .
Кох резюмирует, что никакие исторические обиды или «подарки» в виде территорий по пакту Молотова-Риббентропа не оправдывают убийства людей . Более подробно итоги жизни и окончательный разрыв с нынешней Россией будут подведены в заключительной главе.
🏁 Навальный, Зеленский и смирение как итог 4:11:39
В заключительной части беседы Альфред Кох переходит от исторических реконструкций к анализу текущей катастрофы и личным итогам. Рассуждая о войне, он подчеркивает историческую неоднородность Украины: если восточные регионы и Крым веками были связаны с Россией, то Львов и Галиция никогда не входили в её состав до 1939 года . Для жителей западных территорий появление советской власти стало шоком, который породил глубочайший культурный разрыв . Несмотря на понимание исторических претензий Владимира Путина, Кох категорически не принимает его методы: «Имеет ли значение причина конфликта, когда один достаёт молоток и проламывает другому череп?» . По его мнению, никакие обиды прошлого не оправдывают бомбардировки городов и убийства людей .
Украина и «некомпетентность» Зеленского 4:14:43
Критический взгляд Альфреда Коха направлен и в сторону Киева. Он характеризует Владимира Зеленского как «некомпетентного человека с завышенной самооценкой», чьи действия, по мнению гостя, могут привести к гибели страны . Главная претензия Коха заключается в нежелании украинского президента идти на территориальные компромиссы в рамках условного «плана Трампа» .
Кох убеждён, что у Украины нет реалистичной альтернативы немедленному прекращению огня. Основные тезисы его позиции:
- Территории vs существование: Зеленский «упёрся» в вопрос возвращения остатков Донбасса, но продолжение войны без компромисса ведет к потере ещё больших территорий .
- Логика Путина: Кох спорит с аргументом, что уступка Донбасса спровоцирует Путина идти дальше на Киев. По его мнению, вероятность нового нападения одинакова в обоих случаях, но заморозка сейчас дает шанс на спасение государства .
- Иллюзия силы: Кох считает ошибкой попытки Зеленского за последние три года «усилить позицию для переговоров», так как объективно положение Украины за это время лишь ухудшилось .
Спасение Украины Кох видит в подписании мира на условиях, которые может предложить Дональд Трамп, включая соглашения о гарантиях безопасности от США и восстановление страны . Он утверждает, что объективный анализ экономики РФ не подтверждает надежды на её скорый крах .
Разрыв с Навальным: «Кто просрал Россию?» 4:25:35
Особую горечь у Альфреда Коха вызывает эволюция взглядов Алексея Навального, выраженная в его предсмертных текстах. Ранее в интервью Кох упоминал, что помогал политику деньгами и связями, однако манифест Навального «Ненавижу», написанный из тюрьмы, стал точкой невозврата . Кох недоумевает, как человек, называющий себя христианином, может транслировать такую ненависть к реформаторам 90-х .
Гость отвергает обвинения в том, что именно его поколение «привело Путина к власти». Он проводит жесткое сравнение двух протестных волн:
- Поколение 90-х: В 1991 и 1993 годах реформаторы шли на баррикады, ночевали у Белого дома, жгли костры и готовы были сражаться с оружием в руках .
- Поколение 2011 года: Лидеры протеста на Болотной, включая Алексея Навального, по мнению Коха, «разошлись пить кофе» в решающий момент и уехали на каникулы .
«Так кто просрал Россию? Вы или мы?» — задает риторический вопрос Кох, подчеркивая, что его поколение построило страну из серого советского небытия, создав рынок и частную собственность там, где раньше «жрать и носить было нельзя» .
Между двух миров: итоги и смирение 4:28:37
Подводя итог своей жизни в Германии, Альфред Кох признает, что так и не стал «своим» в немецком обществе. Он плохо владеет языком на уровне политических дебатов, понимая лишь бытовую речь . Ощущение «отдельности» и статус «изгоя» из-за акцента он воспринимает как свой жизненный крест . Это состояние неприкаянности — не принадлежать до конца ни к России, ни к Германии — Кох называет своей индивидуальностью .
Несмотря на прошлые успехи в приватизации (ранее в беседе он называл её своим главным вкладом), сегодня Кох не мечтает о богатстве. Он утверждает, что если бы у него сейчас появился миллиард долларов, его жизнь бы не изменилась: разве что нанял бы садовника, чтобы самому «не корячиться в саду» . Его мечты предельно приземлены: увидеть 89-летнюю мать, которая боится ехать в Европу, и просто обнять жену .
На финальный вопрос о том, в чём сила, Кох дает истинно христианский ответ: в смирении . Он признает, что у него самого не всегда получается смиренно сносить удары судьбы, но считает это единственно правильным рецептом для человека .
