Выплата за гибель на войне сегодня приравнивается к доходу за 25 лет жизни, превращая смерть в самую выгодную «семейную инвестицию» для российской провинции. Дмитрий Муратов препарирует механизмы управления через нищету и страх пыток, объясняя, почему элиты на Совете безопасности «шли боком» и как пропаганда пытается убить последнее право человека — право на сомнение.
⚖️ Ловушка нищеты и имитация правосудия 0:00
Первая часть беседы Юрия Дудя с Дмитрием Муратовым разворачивается в Страсбурге — городе, который для главного редактора «Новой газеты» неразрывно связан с концепцией компенсирующей справедливости. Муратов подчеркивает важность Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) не только как юридического института, но и как места, где государство обязано материально признать свою неправоту перед гражданином . Однако этот международный стандарт правосудия резко контрастирует с внутренней российской реальностью, где право, экономика и социальная психология сплелись в систему, удерживающую власть через эксплуатацию бедности.
Бедность как метод управления страной 3:34
Дмитрий Муратов выдвигает парадоксальный, на первый взгляд, тезис: если в большинстве стран нищета населения является угрозой для правительства, то в России она стала фундаментом его устойчивости . В условиях, когда выживание превращается в ежедневный подвиг, у граждан атрофируется запрос на базовые демократические ценности — свободу слова, честные выборы и независимый суд.
Для среднестатистического россиянина «пакет ценностей» ограничен поиском еды, выплатой микрозаймов и попытками собрать ребенка в школу . Муратов отмечает, что Владимир Путин виртуозно использует эту зависимость. В глазах брошенного старшего поколения президент становится единственным «социальным родственником». Журналист приводит в пример одиноких пенсионеров в вымирающих деревнях, для которых ежемесячная выплата и поздравительная открытка от Путина на 9 Мая значат больше, чем любые политические реформы . Телевизор в этом контексте заменяет семью: ведущие ток-шоу становятся для людей «Вовочками» и «Оленьками», создавая иллюзию сопричастности к чему-то великому, пока реальная жизнь остается беспросветной .
Раскол общества: Facebook против VK 4:48
Разделение российского общества, по мнению Муратова, произошло задолго до 2022 года. Страна фактически распалась на две непересекающиеся вселенные, границы которых прошли по социальным сетям.
- Мир Facebook: Примерно 10 миллионов человек. Это среда успешных, образованных людей, сосредоточенных на дискуссиях о гражданских правах, блогерах и европейских ценностях . Муратов критикует эту группу за высокомерие и «сетевой инцест» — замкнутость внутри своего круга.
- Мир «ВКонтакте»: Огромный пласт населения в 70 миллионов человек. Здесь обсуждают не либеральные идеи, а бытовые траншеи: где найти сиделку для матери с Альцгеймером или как заработать на дрова .
Владимир Путин сознательно выбрал свою аудиторию — «большинство из VK». Для этой части страны государство — не сервис, а даритель милостыни. В то время как элита пользуется всеми благами мировой демократии — от яхт до зарубежных инвестиций, — народу предлагается довольствоваться «демократическими ритуалами» и гордостью за величие страны, которое насаждается вместо комфорта .
Смерть как семейная инвестиция 18:02
Одной из самых пугающих черт современной российской действительности Муратов называет превращение смерти на войне в выгодный финансовый проект. В бедных регионах возник колоссальный разрыв между стоимостью мирного труда и выплатами за участие в боевых действиях.
В то время как зарплата на заводе во Владимирской области может составлять 25–30 тысяч рублей, контрактнику предлагают 300 тысяч — в десять раз больше . Государство фактически внедрило программу «смерть как семейная инвестиция» . Муратов цитирует репортаж Елены Костюченко, где сестра погибшего солдата, получив многомиллионную компенсацию, не видит в этом этической дилеммы: «Его уже не вернешь, так почему я должна отказываться от денег?» . Для людей, чья жизнь никогда не имела высокой рыночной стоимости, единовременная выплата за гибель родственника эквивалентна его заработку за 25 лет мирной жизни .
Деградация судебной системы в России 21:47
Анализируя причины нынешнего состояния страны, Дмитрий Муратов обращается к истории деградации судов. Он вспоминает короткий период конца 80-х и начала 90-х, когда судебная реформа пыталась создать независимую систему с институтом присяжных и судьями-звездами, такими как Сергей Пашин .
Сегодня же российский суд превратился в «принтер» для готовых обвинительных заключений. Муратов приводит статистику: доля оправдательных приговоров упала до ничтожных долей процента, что в десятки раз меньше показателей ранних 90-х . В качестве доказательства системного кризиса он упоминает расследование отдела данных «Новой газеты» (ранее в разговоре они вскользь касались работы Романа Анина). При анализе десятков тысяч приговоров по «наркотической» 228-й статье после дела Ивана Голунова выяснилось, что вердикты были идентичны на 100% — суды просто использовали один и тот же шаблон, меняя только фамилии . Это свидетельствует о том, что исход дела предрешен еще до начала слушаний, а сама состязательность процесса ликвидирована.
Завершая этот блок, Муратов проводит литературную параллель с повестью Тургенева «Муму». Как Герасим, который был отличным работником, но в итоге подчинился самодурству барыни и убил единственное существо, которое любил, так и российское общество оказалось в заложниках у системы, заставляющей его уничтожать собственное будущее .
🕊️ Гуманизм Горбачева и «превентивное убийство» медиа 25:11
Вторая часть беседы с Дмитрием Муратовым фокусируется на переломных моментах российской истории и журналистики: от наследия последнего советского лидера до фактического уничтожения старейшей независимой газеты страны. Разговор начинается с обсуждения роли адвокатов и международных институтов, которые долгое время оставались последним рубежом защиты для граждан. Ранее в интервью герои уже касались темы деградации судебной системы, однако Дмитрий Муратов подчеркивает, что даже в условиях отсутствия состязательности адвокат сегодня — это не просто юрист, а важнейшая форма интеллектуальной и психологической поддержки . После выхода России из Совета Европы и прекращения юрисдикции ЕСПЧ, где находилось около 15 тысяч российских дел , этот институт «последней надежды» фактически перестал существовать.
Наследие Михаила Горбачева: любовь против империи 31:21
Защищая Михаила Горбачева от нападок критиков, Дмитрий Муратов настаивает на уникальности этой исторической фигуры. Для главного редактора «Новой газеты» Михаил Горбачев — это лидер, который дал стране свободу слова, честные выборы и независимые медиа . Муратов призывает перестать винить 91-летнего политика в том, что общество не сумело распорядиться этим даром: «Он сделал достаточно, это мы всё профукали» .
Ключевой чертой Михаила Горбачева журналист называет органическую ненависть к войне и насилию. В качестве примера он приводит встречу в Рейкьявике в 1986 году, когда Горбачев и Рейган, испытывая взаимную неприязнь, смогли договориться о сокращении ядерных вооружений, обеспечив миру тридцать лет жизни без страха глобальной катастрофы . Муратов подчеркивает антиимперский характер мышления политика: на обвинения в том, что он «отдал» Восточную Европу, Михаил Горбачев отвечал просто: «Я отдал Чехию — чехам, Венгрию — венграм, а Германию — немцам» .
Особое внимание Дмитрий Муратов уделяет личной этике Михаила Горбачева. Он утверждает, что для того любовь к женщине всегда была важнее политической целесообразности, и политик просто не мог бы «ложиться в постель с женой, имея кровь на руках» . Даже признание Михаилом Горбачевым референдума в Крыму Муратов объясняет его глубокой убежденностью в том, что народ является единственным источником власти, хотя сам редактор неоднократно спорил с ним по этому вопросу . Последние дни жизни Михаил Горбачев провел в больнице, наблюдая за происходящим на экране телевизора с горьким вопросом: «И кто теперь счастлив?» .
Ликвидация «Новой газеты» как «превентивное убийство» 37:14
Переходя к современности, Дмитрий Муратов описывает процесс закрытия «Новой газеты» не как юридическую процедуру, а как целенаправленное уничтожение. Если раньше издание боролось за выживание, то теперь власти перешли к тактике полной ликвидации лицензий печатной версии, журнала и сайта . На судебных заседаниях представители контролирующих органов называли это «превентивной мерой». Муратов вспоминает свой вопрос в суде: «А убить в качестве превентивной меры вы тоже можете?» — на который не последовало ответа .
Закрытие газеты стало следствием невозможности работать в условиях военной цензуры. Дмитрий Муратов отмечает, что редакция была вынуждена остановить работу, чтобы спасти сотрудников от тюремных сроков . Несмотря на это, коллектив запустил проект «Свободное пространство» — платформу, позволяющую читателям самим формировать свою информационную повестку, минуя цензурные ограничения . Большинство авторов сейчас работают из Риги, которую Муратов благодарит за создание международного хаба для независимых журналистов .
Журналист также раскрывает причины ухода инвестора издания: Александр Лебедев поддерживал газету почти десять лет, но был вынужден прекратить финансирование после жесткого давления на его банковский бизнес. Муратов вспоминает эпизод, когда во время переговоров о продаже акций в банк Лебедева ворвался спецназ, что силовики цинично назвали «формой ведения переговоров» .
Роман Анин: принципиальность против компромисса 42:13
Одним из самых ярких представителей школы «Новой газеты» Дмитрий Муратов называет Романа Анина. Описывая его методы, Муратов вспоминает историю расследования о Сергее Ролдугине в рамках «Панамского архива» . Роман Анин всегда придерживался максимально жестких профессиональных стандартов: за две недели до публикации он отправил фигурантам запросы, зная, что это вызовет колоссальное давление на редакцию .
Методы работы Анина включали в себя и элементы «артистического» расследования. Чтобы получить комментарий от Ролдугина, Роман Анин и его коллега Олеся Шмагун купили огромный букет роз, надели парадную одежду и прошли за кулисы после концерта виолончелиста . Именно там, представившись журналистами, они задали вопросы о многомиллионных счетах, на что получили двусмысленный ответ о «хранителе активов» .
Уход Романа Анина из газеты и создание им проекта «Важные истории» (признанного нежелательной организацией) Муратов связывает с разницей в подходах к выживанию медиа. В то время как «Новая газета» пыталась найти компромисс, чтобы сохранить возможность легальной работы в России, Анин выбрал путь бескомпромиссных расследований «без многоточий» . Несмотря на профессиональный развод, Муратов подчеркивает сохраняющееся взаимное уважение: «Мы любим друг друга, просто это два разных подхода к журналистике в нынешних условиях» .
🤝 Компромиссы, угрозы и тайны Кремля 50:15
Политические убийства: беседа с президентом без ответов 50:15
Дмитрий Муратов на протяжении многих лет пытался добиться от власти ответа на вопрос: кто заказал убийства Анны Политковской и Бориса Немцова? Журналист вспоминает одну из встреч с Владимиром Путиным, где он прямо указал президенту, что спустя десять лет организаторы так и не найдены . Путин признал, что это «очень долгий срок», но конкретных результатов за этим не последовало.
Муратов проводит горькую параллель: Анна Политковская и Борис Немцов похоронены на одном кладбище, их надгробия — камни с имитацией пулевых отверстий — похожи . У обоих на момент разговора были живы матери, которые так и не дождались правосудия. Несмотря на то, что Владимир Путин в ходе беседы поручил главе своей администрации подготовить отчет по делу, ситуация не сдвинулась с мертвой точки. Срок давности по делу Политковской уже истек , а ее мать ушла из жизни два года назад, не узнав имени заказчика. Дмитрий Муратов подчеркивает, что такие встречи позволяют ему понять ход мыслей президента и степень его информированности, но не всегда приводят к торжеству закона.
Закрытые встречи: вопрос об аннексии и «холодный» ответ 51:59
Особое место в рассказе занимают ежегодные закрытые встречи главных редакторов СМИ с Владимиром Путиным. Муратов описывает атмосферу последней такой встречи, состоявшейся за год и одну неделю до начала полномасштабных боевых действий в Украине . Из-за ковидных ограничений участники находились в разных комнатах за стеклянными перегородками, общаясь через мониторы .
В ходе той встречи прозвучал ставший сегодня историческим вопрос от Маргариты Симоньян. Она заявила, что жители Донбасса «ждут помощи», и прямо спросила: «Можете ли вы подарить нам русское лето? Давайте аннексируем Донбасс» . Ответ Владимира Путина тогда был подчеркнуто консервативным. Президент заявил, что любой лидер должен руководствоваться интересами страны, и присоединение новых территорий на тот момент в эти интересы не входило . Муратов до сих пор задается вопросом, что именно «триггернуло» президента за последующий год и почему он изменил свою позицию, перейдя от поддержки Донбасса к нынешней трагедии .
Этика расследований: сознательный отказ от «замочной скважины» 56:13
В разговоре с Юрием Дудем поднимается сложный этический вопрос о невмешательстве в личную жизнь чиновников. Дмитрий Муратов подтверждает, что «Новая газета» сознательно не публиковала расследования о частной жизни и семьях представителей власти, если это не касалось напрямую вопросов коррупции. «Вторжение в личную жизнь было под запретом», — заявляет он .
Муратов объясняет это двумя причинами:
- Личный гуманизм: он считает, что семьи и дети не должны нести ответственность за действия политиков . Ранее в интервью он уже упоминал об этических разногласиях с Романом Аниным по этому вопросу .
- Стратегический компромисс: отказ от копания в «грязном белье» позволял газете сохранять возможность выпускать гораздо более важные материалы — расследования о гибели MH-17, коррупционных схемах, пытках в Чечне и трагедии в Беслане .
Юрий Дуд парирует, что если политик навязывает стране консервативные ценности и ограничивает права граждан, то общество имеет право знать, соблюдает ли он эти ценности сам. Однако Муратов настаивает: сохранение газеты и работа над масштабными темами стоили этого компромисса .
В качестве примера сложности поиска правды Муратов приводит историю Лом-Али Гайтукаева, организатора убийства Анны Политковской. Газета пыталась выйти с ним на контакт через зашифрованные объявления в тираже, который доставляли в тюрьмы, предлагая своего адвоката . Гайтукаев был последним, кто знал имя заказчика, но он умер в заключении, так и не раскрыв тайну . Аналогично завершилось дело Игоря Домникова: заказчик, вице-губернатор Липецкой области Сергей Доровский, дождался истечения срока давности и был освобожден прямо в зале суда .
Конфликт с Бастрыкиным: вывоз в лес и публичный мир 1:08:18
Один из самых резонансных эпизодов в истории «Новой газеты» — конфликт с главой Следственного комитета Александром Бастрыкиным. В 2012 году охранники Бастрыкина вывезли заместителя главного редактора Сергея Соколова в лес после того, как тот задал чиновнику острые вопросы . В лесу глава СК угрожал журналисту убийством, заявляя, что «сам будет расследовать это дело» .
Муратов описывает процесс урегулирования этого беспрецедентного конфликта. После того как редакция была вынуждена спрятать Соколова за границей, состоялась встреча при посредничестве основателя «Интерфакса» Михаила Комиссара . Александр Бастрыкин признал, что сорвался, объяснив свое поведение состоянием опьянения после похорон друга .
Дмитрий Муратов согласился на публичное примирение, выставив жесткие условия:
- Публичные извинения перед Соколовым;
- Гарантии безопасности для сотрудников редакции;
- Продолжение работы следственной группы по делу Политковской .
Журналист признает, что в европейской стране такой инцидент привел бы к немедленной отставке чиновника . Но в российских реалиях Муратов выбрал безопасность своего сотрудника и возможность продолжать работу газеты. В завершение главы он приводит метафору из книги Виктора Дольника о броненосце, который может «замораживать» беременность на годы в ожидании благоприятных условий , выражая надежду, что молодое поколение сможет так же сохранить себя до лучших времен.
🏰 «Черные философы», мифы Донбасса и цена компромисса: как идеология поглощает культуру 1:16:55
Идеология «черных философов» и современное самодержавие 1:16:55
Дмитрий Муратов объясняет нынешний идеологический курс России через концепцию «черных философов» — термин, введенный политологом Владимиром Пастуховым . По мнению журналиста, современная государственная мысль представляет собой гремучую смесь невежества, мистики и теорий заговора. В её основе лежат идеи Ивана Ильина, который постулировал, что государство обязано быть жестоким, а нация должна сплотиться вокруг одного лидера . Муратов отмечает, что к этому миксу добавились воззрения Александра Дугина и ультраправых национал-социалистов, сформировав триединство: «Один лидер. Великая Империя. Будущее в прошлом» .
Эта идеология находит отклик у интеллектуальной элиты, близкой к власти. Муратов с горькой иронией цитирует Никиту Михалкова, воспевающего крепостное право как «великое прошлое» и форму любви помещика к своим «неразумным детям» . Подобный архаичный взгляд на народ как на «души» или мобилизационный ресурс подкрепляется работами современных региональных ученых — например, профессора из Луганска, утверждающего, что выборы являются лишь следствием «недостатка доверия к государю» .
Журналист подчеркивает, что Россия сегодня одновременно «косплеит» две империи:
- СССР, когда речь заходит о противостоянии с НАТО;
- Российскую Империю, когда обосновываются претензии на территорию Украины .
Символическим воплощением этого дуализма становятся имперский флаг, герб и сталинский гимн, которые власть переключает в зависимости от нужд пропаганды .
Донбасс 2014–2022: между телевизионным фейком и реальностью мародерства 1:23:44
Разбирая популярный пропагандистский лозунг «Где вы были 8 лет?», Муратов переводит вопрос в плоскость ответственности самой России. Он напоминает, что именно российская сторона направила в регион Игоря Стрелкова и способствовала захвату городов Донбасса . Одним из главных инструментов разжигания ненависти стал знаменитый фейк о «распятом мальчике» в Славянске, созданный сотрудницей «Первого канала» Юлией Чумаковой . Муратов уверен: это было сделано сознательно, чтобы вызвать у людей, выросших на памяти о Второй мировой войне, желание отомстить за вымышленное преступление .
Контраст между пропагандистской картинкой и реальностью Муратов иллюстрирует историей самого Донецка. До 2014 года это был процветающий европейский город, принимавший Евро-2012, с ультрасовременным стадионом и аэропортом . Однако после прихода сепаратистских группировок город, по словам журналиста, был фактически разграблен. В качестве примера он приводит Александра Захарченко, чей «патриотизм» материализовался в захвате сети супермаркетов ATB (ныне принадлежащих его вдове) и магазинов «Амстор» . Муратов описывает системное мародерство тех лет: от захвата антрацитовых производств и заправок до отъема частных домов и автомобилей .
Дилемма художника: почему Муратов защищает Евгения Миронова 1:26:53
Одной из самых острых тем разговора становится поездка актера Евгения Миронова в разрушенный Мариуполь. Юрий Дудь противопоставляет работу репортеров «Новой газеты» (таких как Павел Каныгин, который дважды попадал в плен в Донбассе ) и визит артиста в сопровождении официальных лиц. Муратов, однако, призывает отказаться от огульного осуждения. Он рассматривает Миронова не просто как актера, а как руководителя Театра Наций и главу благотворительного фонда, несущего ответственность за сотни людей и пожилых артистов .
Муратов проводит аналогию с работой хирурга: можно ли винить врача за то, что он лечит людей при «плохом режиме»? . По его мнению, Миронов идет на тяжелейшие репутационные компромиссы, чтобы сохранить свой «человеческий проект». В качестве доказательства Муратов приводит спектакль «Кабаре» в постановке Боба Фосса в Театре Наций — смелое антифашистское высказывание, которое стало возможным только благодаря тому, что Миронов «принес себя в жертву» .
Журналист выступает против составления любых списков врагов — будь то провластные списки «142 неблагонадежных деятелей культуры» от Захара Прилепина или оппозиционные «расстрельные списки» в соцсетях . Муратов убежден, что гражданское общество не должно помогать тоталитарному государству в производстве врагов. Даже комментируя спорное видео Миронова в поддержку Сергея Собянина , он настаивает на праве каждого иметь свое мнение, не становясь при этом объектом травли. Финальная позиция Муратова в вопросе компромиссов проста: «Нельзя защитить свое дело, предав его» , — но определять эту тонкую грань каждый должен сам.
🤐 Психология страха и цена независимости 1:43:33
Разговор о современной российской политической верхушке Дмитрий Муратов начинает с неожиданного исторического экскурса. Пытаясь объяснить парадоксальное молчание элиты, он обращается к исследованиям поведения людей в концлагерях . Почему люди, точно знающие, что их ведут на смерть, не восставали против одного-единственного конвоира с винтовкой? Исследователи пришли к выводу, который журналист проецирует на сегодняшних чиновников: страх перед пытками и мучениями оказывается сильнее, чем страх быстрой смерти или потери совести .
Коллективная ответственность и «памперсы» Совбеза 1:45:38
Муратов убежден, что возлагать всю ответственность за происходящее в стране исключительно на Владимира Путина — стратегическая ошибка. Элита, по его мнению, не просто промолчала, а выразила полное согласие. Вспоминая знаменитое заседание Совета безопасности, он иронично отмечает, что его участники «шли боком, потому что на них были памперсы» . Этот страх делает их прямыми соучастниками.
Журналист проводит жесткую параллель со сталинскими временами, когда каждый член Политбюро — Молотов, Маленков, Булганин — должен был поставить свою подпись синим карандашом под расстрельными списками . Сегодняшний механизм принятия решений исключает дискуссию, которая была возможна даже в эпоху Леонида Брежнева. Муратов напоминает, что при обсуждении ввода войск в Афганистан в Политбюро шли жаркие споры . Тогда ветераны войны, включая самого Брежнева и Косыгина, сопротивлялись новому конфликту, но их переубедило «невоевавшее» крыло в лице Андропова, Устинова и Суслова . Сегодня же любая попытка несогласия купирована на корню.
Пять столпов военной журналистики 1:49:20
Несмотря на беспрецедентное давление, Муратов выделяет несколько ключевых журналистских работ, которые стали эталоном в условиях конфликта. В его топ-5 вошли:
- Снимки Евгения Малолетки из Мариуполя .
- Проект украинского фотографа «Портреты домов» (руины после обстрелов).
- Документальные фильмы и интервью Екатерины Гордеевой, в частности, беседы с Юрием Шевчуком и Артуром Смольяниновым .
- Исследование больших данных о российском вооружении от «Медиазоны» и «Новой газеты. Европа» .
- Расследование «Я убил» Кати Фоминой («Важные истории», проект Романа Анина), в котором российский солдат признался в убийстве мирного жителя .
Последний кейс Муратов называет вершиной профессионализма, где классическая репортажная работа соединилась с современными методами верификации данных .
Спонсоры и структура «Новой газеты» 1:53:04
Вопрос о деньгах редакции всегда вызывал массу слухов. Дмитрий Муратов категорически опровергает финансовую связь с Сергеем Чемезовым. Глава «Ростеха» действительно посещал редакцию, но обсуждались там исключительно вопросы промышленности, вроде перехода КАМАЗа на стандарты Евро-4 и Евро-5 . «На этом наше творческое сотрудничество закончилось», — резюмирует главред .
Муратов раскрывает реальную структуру собственности и поддержки издания:
- Александр Лебедев. В 2015 году, когда у газеты не было денег на зарплаты в течение полугода, Лебедев совершил благородный жест — передал свои акции коллективу . Сегодня ему принадлежат символические 14% .
- Сергей Адоньев. Создатель Yota спонсировал газету с 2015 по 2020 год . Прежде чем принять его помощь, редакция провела тщательную проверку через OCCRP и Романа Анина, чтобы убедиться, что деньги не имеют коррупционного происхождения .
- Михаил Горбачев. Семье покойного президента СССР принадлежат 10% акций .
- Редакционный совет. Ключевой факт независимости: 76% акций принадлежат самому коллективу «Новой газеты» .
Главный редактор подчеркивает, что все финансовые решения проходят через редакционный совет под руководством Сергея Кожеурова . Это исключает возможность единоличного контроля со стороны спонсоров или власти.
Семья: Ксения Муратова и Эльвира Набиуллина 2:00:55
Тема семьи для Муратова — самая болезненная. Он признается, что принципиально не обсуждает близких в интервью, чтобы не «рисовать на них красную мишень» . Тем не менее, он комментирует информацию о работе своей дочери Ксении в Центробанке.
Ксения Муратова работает в команде Эльвиры Набиуллиной с 2010 года, попав туда после окончания МГУ с отличием . Муратов отрицает, что она является PR-менеджером, и настаивает на полной герметичности их профессиональных сфер. «Она никогда не говорит со мной о моей работе, а я никогда не спрашиваю её о её работе» .
В качестве доказательства редакционной независимости Муратов приводит недавние критические статьи экономического отдела газеты о политике ЦБ . Он сравнивает ситуацию с крупными медиа-корпорациями, где разные отделы («красные» и «синие» этажи) физически не пересекаются, чтобы избежать конфликта интересов . Журналист заявляет о готовности пройти проверку на полиграфе, подтверждая, что карьера дочери никак не влияет на остроту публикаций «Новой газеты» .
🕊️ Гуманитарная катастрофа, «деукраинизация» и битва за сомневающихся 2:06:32
Для Дмитрия Муратова события последних месяцев стали не просто политическим сдвигом, а личной трагедией, масштаб которой он сопоставляет с крупнейшими потрясениями в истории человечества. Особую боль у нобелевского лауреата вызывает судьба миллионов людей, лишенных дома. Он подчеркивает, что мир не видел ничего подобного со времен Второй мировой войны . Статистика, которую приводит журналист, ужасает: 13,5 миллионов украинских беженцев покинули свои жилища, спасаясь от обстрелов.
Муратов формулирует глубоко гуманистическую мысль о том, что одним из базовых, почти сакральных прав человека является «право спать на своей подушке» . Сегодня это право отнято у миллионов, включая 6 миллионов детей, оказавшихся вдали от своих кроватей и игрушек. Главред «Новой газеты» признается, что ему тяжело осознавать поддержку происходящего со стороны соотечественников. Хотя он отмечает, что в Москве визуальных признаков одобрения СВО немного — символика «Z» встречается редко, а прохожие на Чистых прудах часто подходят к нему со словами поддержки, — общее ощущение «кровавой бани», за которую ответственна его страна, не покидает его . Ранее в интервью они уже касались темы раскола общества, но здесь Муратов подчеркивает личный этический тупик: как жить в государстве, которое методично разрушает соседнюю страну?
От денацификации к деукраинизации: смена стратегии 2:09:21
Анализируя ход военных действий, Дмитрий Муратов обращает внимание на резкую смену риторики и целей, провозглашенных Кремлем. Если 24 февраля Владимир Путин заявлял о «денацификации» и «демилитаризации», то спустя семь месяцев акценты сместились. Муратов цитирует высказывания нового командующего группировкой (на тот момент — Сергея Суровикина), который открыто заявил о переходе к тактике уничтожения критической инфраструктуры Украины .
Для Муратова этот поворот означает одно: произошел переход от странных идеологических лозунгов к реальной «деукраинизации». Целью стало не «освобождение», а превращение Украины в непригодную для жизни территорию, лишенную света, тепла и воды. «Они могут разрушить Украину, но они не могут ее победить», — констатирует журналист .
В этом контексте Муратов с горькой иронией комментирует злорадство российских пропагандистов по поводу «замерзающей Европы». Пока государственные СМИ пугают зрителей тем, что европейцы перейдут на дрова, реальная статистика внутри России говорит о глубочайшем внутреннем кризисе. Согласно официальным данным, на которые ссылается гость:
- в Алтайском крае 50% домохозяйств используют печное отопление;
- в Бурятии этот показатель достигает 60%;
- в Тыве — 88% .
Всего в России около 13% жилого фонда не имеет центрального отопления . Муратов задается вопросом: почему власть так озабочена судьбой Альп, полностью игнорируя нужды жителей Алтая или Бурятии?
Ядерный порог и поколенческий разрыв 2:14:10
Разговор неизбежно сворачивает к самой мрачной перспективе — применению тактического ядерного оружия. Муратов напоминает о моделировании последствий ядерного конфликта, проведенном лауреатами Нобелевской премии мира из организации ICAN. Цифры шокируют: 91 миллион погибших в первые сутки и последующая экологическая катастрофа с выбросом 150 миллионов тонн сажи, что приведет к глобальному голоду .
Журналист видит в российском обществе глубочайший разлом, проходящий по линии возраста. Он приводит данные социологических опросов, согласно которым 70% молодых людей до 35 лет не поддерживают военные действия, в то время как 70% людей старше 55 лет выступают за их продолжение . Этот разрыв делает невозможным общенациональный диалог, превращая страну в территорию «тотального отчаяния».
Муратов признает и собственные ошибки прошлого. Он сожалеет о том, что «Новая газета» слишком долго придерживалась политики нейтралитета, вместо того чтобы открыто поддерживать «мирных политиков», таких как Григорий Явлинский, Владимир Рыжков или Дмитрий Гудков . По его мнению, интеллектуальная элита допустила стратегическую ошибку, погрязнув в мелких обидах на оппозиционных лидеров, в то время как нужно было объединяться вокруг тех, кто никогда не нажал бы на «красную кнопку».
Пропаганда как инструмент уничтожения сомнений 2:25:24
Завершая беседу, Дмитрий Муратов обращается к историческим параллелям, чтобы объяснить механику работы современной российской пропаганды. Он вспоминает дело Фелисьена Кабуги, идеолога «Радио тысячи холмов» в Руанде, чей процесс в Гааге стал символом ответственности медиа за геноцид . Муратов ссылается на исследование профессора Янагизавы-Дротта, который выявил прямую корреляцию между качеством радиосигнала и уровнем насилия в деревнях.
Самый важный вывод этого исследования заключается в том, что пропаганда наиболее эффективна не там, где люди уже фанатично настроены, а там, где большинство сомневается . Как только доля сомневающихся под воздействием эфиров падает ниже определенного порога, начинается резня. Именно поэтому российская власть так методично уничтожает независимые СМИ — идет борьба за «колеблющихся», за тех, кто еще сохранил способность задавать вопросы и искать доказательства.
Несмотря на закрытие «Новой газеты», Муратов верит в модель краудфандинга и поддержку читателей как единственный способ выживания честной журналистики . Он мечтает создать фонд имени Анны Политковской для поддержки коллег в изгнании, называя это «нескулящим ковчегом».
В финале Муратов дает свое определение власти и будущего. Он считает, что «смерть на стороне демократии», имея в виду неизбежную смену поколений и уход тех, кто видит величие нации исключительно в войне . Он резко критикует позицию директора Эрмитажа Михаила Пиотровского о «самоактуализации нации в войне» и высказывания Патриарха Кирилла о прощении грехов за убийство на поле боя . Для Муратова истинная сила заключается не в мести, а в гуманизме и способности сомневаться — качествах, которые пропаганда пытается выжечь в первую очередь.
