В рамках интервью на канале Джордана Питерсона военный эксперт Джон Спенсер детально разбирает стратегические и тактические особенности противостояния в секторе Газа. Главным лейтмотивом беседы становится анализ уникальной военной модели ХАМАС, ориентированной не на победу на поле боя, а на информационно-психологическое давление и истощение политической воли Запада. Собеседники подробно обсуждают влияние Ирана, феномен «либеральной дилеммы» современного демократического общества и реальные оперативные шаги Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) в условиях плотной городской застройки.
⏱️ Стратегия времени и международное давление 0:00
По оценке эксперта по военной стратегии Джона Спенсера, ключевой замысел ХАМАС никогда не заключался в военном разгроме Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) на поле боя. Вместо этого организация делает ставку на затягивание времени, рассчитывая, что международное сообщество — и в первую очередь США — вынудит израильское руководство остановить боевые действия. Подобная модель, как отмечает Спенсер, уже наблюдалась в истории ближневосточных конфликтов, включая Шестидневную войну и Войну Судного дня, когда за Израилем изначально признавали право на самооборону, но со временем требовали прекратить огонь.
Джордан Питерсон и его гость соглашаются, что массовые протесты в американских университетских кампусах являются прямым свидетельством эффективности этой медийной стратегии ХАМАС. В связи с этим ведущий поднимает вопрос о степени вовлеченности внешних сил в организацию этих протестов:
- Какая доля антиизраильских выступлений после 7 октября стала результатом осознанной, спланированной стратегии Ирана и его прокси-сил?
- В какой мере эти протесты вспыхнули спонтанно как следствие укоренившегося на Западе нарратива о «жертве и угнетателе»?
- Насколько глубоко Ирану удалось кооптировать и использовать западных активистов для формирования нужной повестки?
🧠 «Либеральная дилемма» и психологические операции Ирана 1:16
Джон Спенсер подчеркивает, что тактика использования социальных сетей и крупных медиаресурсов, таких как телеканал Al Jazeera, для обвинения противника в нарушении законов войны и гибели мирных жителей не нова и успешно применялась в прошлых военных конфликтах. Гость указывает на фигуру лидера ХАМАС Яхьи Синвара, который, находясь долгие годы в израильской тюрьме, целенаправленно изучал уязвимости израильского общества. Среди главных слабых мест Израиля Спенсер выделяет:
- Критическую зависимость от политической и военной поддержки со стороны США.
- Крайне болезненное отношение общества к потерям среди личного состава ЦАХАЛ.
- Исключительную чувствительность к вопросам захвата заложников.
В качестве примера приводится исторический факт, когда ради освобождения одного израильского солдата, удерживаемого годами, правительство пошло на обмен тысяч палестинских заключенных. Иран, по мнению участников дискуссии, умело встраивает эти факторы в свою общую геополитическую стратегию.
Джордан Питерсон развивает мысль о том, что стремление западных демократий минимизировать жестокость на войне парадоксальным образом может усугублять ситуацию, создавая новые лазейки для манипуляций правилами со стороны радикальных группировок. Спенсер называет это «либеральной дилеммой» Запада. По его словам, противники западных обществ осознали, что война — это всегда противоборство воли трех ключевых сил:
- Военных, непосредственно ведущих боевые действия.
- Политиков, отдающих приказы.
- Гражданского населения, поддерживающего или осуждающего войну.
Эксперт приводит историческую аналогию с войной во Вьетнаме, которую США проиграли не на поле боя, а из-за того, что американское общество потеряло интерес и веру в целесообразность этого конфликта под влиянием медийного эффекта. Сегодня, как полагает Спенсер, возросшее влияние правозащитных организаций (таких как ООН или Human Rights Watch) фактически превратилось в инструмент ведения войны. Именно эта уязвимость либерального мира привела к созданию специфической инфраструктуры в секторе Газа: 400 миль подземных туннелей, проложенных строго под гражданскими объектами, и использование больниц в военных целях. Иранские агенты психологических операций, по мнению собеседников, успешно используют моральную позицию Запада в собственных интересах.
💣 Подземная война и мифы о «двухтонных бомбах» 3:55
В рамках долгосрочной стратегии негосударственных военизированных формирований городское пространство становится идеальной ловушкой для регулярной армии. Спенсер объясняет, что цель боевиков — затянуть противника вглубь плотной городской застройки, чтобы затем демонстрировать мировому сообществу кадры погибших детей и разрушений. Это вынуждает западные правительства под давлением собственных граждан останавливать военные операции.
В качестве примера масштабной информационной кампании против Израиля гость приводит критику использования ЦАХАЛ тяжелых 2000-фунтовых авиабомб (около 900 кг), часто называемых «разрушителями бункеров». По словам Спенсера, в медиапространстве и даже со стороны администрации США сформировалось устойчивое мнение, будто применение таких боеприпасов в условиях города недопустимо и доказывает стремление Израиля к намеренному уничтожению Газы. Спенсер считает этот тезис опасным заблуждением и политизированной стигматизацией эффективного военного инструмента.
Для демонстрации двойных стандартов эксперт приводит исторические данные военной кампании США:
- В течение первого месяца вторжения в Ирак американская армия сбросила более 5000 аналогичных 2000-фунтовых бомб.
- Причиной такого массового применения было наличие разветвленных военных комплексов, расположенных непосредственно под городскими зданиями.
Спенсер поясняет технический нюанс: стандартная 2000-фунтовая бомба способна проникнуть под землю на глубину всего до 50 футов (около 15 метров). При этом сам эксперт в декабре лично спускался в туннели ХАМАС, которые залегают на глубине до 150 футов (около 45 метров). По мнению Спенсера, критика использования этих боеприпасов подрывает национальную безопасность самих США, поскольку в будущих конфликтах американские военные могут лишиться возможности уничтожать подземные бункеры противника из-за навязанных ограничений.
🛡️ Тактика ЦАХАЛ: минимизация жертв в условиях городской среды 6:33
Джордан Питерсон отмечает, что ведение боевых действий в городе сопряжено с колоссальными трудностями для атакующей стороны — классическая военная наука говорит о необходимости численного преимущества как минимум 15 к 1. Ведущий интересуется, действительно ли ЦАХАЛ делает все возможное для минимизации потерь среди гражданского населения.
Джон Спенсер заявляет, что на основе собранных им доказательств Израиль предпринимает для предотвращения гибели мирных жителей больше упреждающих шагов, чем любая другая армия в мировой истории войн. (В международном сообществе и среди правозащитных групп эта оценка вызывает жесткие споры, однако гость настаивает на ее обоснованности). Чтобы проверить это лично, в феврале эксперт посетил зону конфликта для прямого изучения оперативных методов израильских военных.
Спенсер описывает фундаментальное противоречие современной военной стратегии:
- Для победы в войне армия должна действовать максимально стремительно.
- Затягивание конфликта неизбежно ведет к росту политического сопротивления и ухудшению публичного имиджа атакующей стороны, так как проигрывающие боевики начинают восприниматься миром исключительно как жертвы. В качестве примера обратного сценария приводится Украина, которой в начале конфликта было жизненно необходимо замедлить продвижение российских войск, чтобы сорвать сценарий быстрого свержения правительства.
Несмотря на необходимость быстрой победы, Израиль, по словам Спенсера, пошел на беспрецедентные шаги ради спасения гражданских лиц. ЦАХАЛ выдержал паузу в три недели после трагедии 7 октября перед началом наземной операции и организовал масштабную эвакуацию целых городов. Спенсер называет эвакуацию ключевым и самым эффективным методом защиты гражданских лиц в истории войн.
🚪 География сектора Газа и позиция Египта по беженцам 8:35
Эксперт опровергает широко распространенное в медиа утверждение о том, что сектор Газа является самым густонаселенным местом на Земле. По его профессиональным данным как исследователя урбанистики, Газа не входит даже в первую сотню подобных территорий: анклав состоит из 10 крупных и в общей сложности 24 городов, разделенных незастроенными пространствами, а не представляет собой единую сплошную городскую зону.
Тем не менее Спенсер признает уникальную и тяжелую особенность этого конфликта: гражданское население оказалось заблокировано непосредственно в зоне боевых действий. Он приводит сравнение с битвой за Мосул (2016–2017 годы), где иракское правительство изначально призвало 850 тысяч мирных жителей оставаться в городе из-за нехватки мест для размещения беженцев. В случае с Газой ключевой причиной блокировки населения стала жесткая позиция Египта, отказавшегося открыть границы.
Объясняя логику Каира, Спенсер напоминает об историческом контексте разделенного города Рафах. В прошлом египетские власти пошли на снос домов 100 тысяч человек на своей стороне границы и полную эвакуацию зоны ради ликвидации палестинских контрабандных туннелей и подавления очагов терроризма. Египетское руководство, по словам эксперта, категорически не желает пускать на свою территорию радикализованные элементы.
В завершение дискуссии Джордан Питерсон констатирует, что арабский мир в целом отказывается принимать палестинских беженцев в значительных количествах. Спенсер подтверждает этот факт, уточняя, что хотя некоторые арабские страны официально мотивируют свой отказ нежеланием потакать «насильственному перемещению» палестинцев, для Египта первоочередным фактором остаются прямые и жесткие соображения собственной национальной безопасности.
