Экономисты Арвинд Панагария и Шрути Раджагопалан в рамках проекта «1991» обсуждают драматические страницы экономической истории Индии после неудавшейся девальвации рупии 1966 года. В центре дискуссии — ужесточение импортного режима, закручивание гаек в отношении иностранного капитала и постепенный переход к «либерализации исподтишка» в конце 1970-х годов. Анализ показывает, как политические кризисы, идеологические догмы и внешние шоки предопределили жесткий государственный контроль над индийской промышленностью вплоть до масштабных реформ 1991 года.
🤫 Закулисье девальвации 1966 года: тайная встреча Индиры Ганди и Джагдиша Бхагвати 1:01
Исторические детали девальвации 1966 года долгое время оставались скрытыми от широкой публики. Экономист Арвинд Панагария поделился воспоминаниями своего коллеги Джагдиша Бхагвати о событиях, происходивших примерно за неделю до официального объявления об изменении курса рупии. Тогдашний министр финансов Си Субраманьям тайно привел молодого профессора Бхагвати в офис премьер-министра Индиры Ганди.
Секретарь премьер-министра Л. К. Джа поспешно провел экономиста в кабинет, опасаясь, что пресса или фотографы заметят Бхагвати. Появление известного экономиста в коридорах власти могло спровоцировать волну слухов и спекуляций на валютном рынке. Встреча проходила в формате строго «один на один». Индира Ганди прямо спросила Бхагвати, является ли девальвация правильным шагом, на что получила утвердительный ответ. Однако премьер-министра сильно беспокоило мнение других авторитетных технократов, в частности К. Н. Раджа, который консультировал правительство еще со времен Первого пятилетнего плана.
Как позже выяснил Бхагвати, К. Н. Радж дал Индире Ганди весьма нюансированный совет: провести девальвацию, но ни в коем случае не либерализовать импорт. По мнению Арвинда Панагарии, этот эпизод наглядно демонстрирует, что сложные, компромиссные экономические рекомендации редко работают в политической сфере. Лидеры государств мыслят бинарно, им нужен четкий ответ: «да» или «нет». В итоге Индира Ганди восприняла слова Раджа как однозначное одобрение реформы.
Во время беседы премьер-министр сидела, опустив голову и что-то рисуя на листке бумаги. Когда после объявления девальвации К. Н. Радж публично выступил с ее осуждением, Индира Ганди, по воспоминаниям экономического советника Рамасвами, была в ярости. Шрути Раджагопалан подчеркивает, что данная ситуация иллюстрирует фундаментальную проблему чрезмерной политизации экономических решений, неизбежную при социалистической модели управления. Когда у политиков отсутствует глубокое понимание технократических нюансов, экономика страны быстро оказывается на зыбкой почве.
📉 Последствия экономического провала: засуха, рецессия и возвращение жесткого контроля 8:16
Девальвация 1966 года проводилась в крайне неблагоприятных макроэкономических условиях. Страна переживала сильнейшие двухлетние засухи (сезоны 1965/66 и 1966/67 годов). Поскольку сельское хозяйство обеспечивало порядка 40% индийского ВВП, провал в аграрном секторе мгновенно спровоцировал глубокую промышленную рецессию. Индия потеряла сырьевую базу для производства и оказалась не в состоянии нарастить экспорт. В результате общественность и политический класс сочли неудачу на внешнеторговом фронте прямым следствием девальвации. В условиях господствовавших социалистических настроений это решение критиковалось как навязанное извне международными финансовыми институтами.
Против общего тренда выступали лишь единицы. По данным Арвинда Панагарии, экономист Б. Р. Шеной призывал девальвировать рупию еще в 1958 году, во время первого кризиса платежного баланса 1957 года. Тогда индийская экономика была стабильной, отсутствовал продовольственный кризис, и реформа могла увенчаться успехом. Однако премьер-министр Джавахарлал Неру жестко пресекал любые подобные разговоры, называя их «абсурдом».
В 1966 году Б. Р. Шеной констатировал, что объявленная девальвация оказалась слишком слабой и запоздалой. Из-за фиксированного номинального курса рупии и высокой внутренней инфляции, опережавшей показатели стран-конкурентов, индийский внутренний рынок оставался сверхприбыльным для местных фабрик, полностью лишая их стимулов торговать с заграницей.
Позже экономисты Джагдиш Бхагвати и Падма Шринивасан провели детальные расчеты реального эффекта от реформы. Номинально рупия была девальвирована на 36,5%. Однако из-за одновременной отмены экспортных субсидий и частичной либерализации тарифов эффективная девальвация составила:
- для экспортеров — всего 17,8%;
- для импортеров — 29.7%.
Ситуацию усугубил и срыв международных договоренностей. Как указывают в своем макроэкономическом исследовании Виджай Джоши и Ян Литтл, Нью-Дели рассчитывал на получение внешней помощи в размере $900 млн ежегодно в течение нескольких лет как части пакета по девальвации. Эти ожидания не оправдались, что дало правительству Индии повод оперативно вернуть экспортные субсидии и импортные ограничения. Согласно Экономическому обзору 1966/67 годов, разработка новых защитных барьеров началась практически одновременно с объявлением девальвации, в середине 1966 года.
К 1967 году в практику вернулись денежные субсидии, возмещение импортных пошлин (duty drawbacks) и снабжение экспортеров отечественным сырьем по международным ценам. К сезону 1970/71 годов тотальный контроль над импортом был восстановлен в еще более жестком объеме, чем до реформы.
Началось принудительное сжатие импорта (import compression), поскольку в казне отсутствовала валюта из-за слабых объемов экспорта. Чиновники попросту замедлили выдачу лицензий. Статистика изменения доли импорта к ВВП Индии отражает этот процесс:
- 1965/66 год (накануне девальвации) — 5,1%;
- 1966/67 год (год девальвации) — подъем до 6,6%;
- 1969/70 год — падение до 4,0%.
Учитывая, что эти 4% включали критически важный импорт продовольствия и нефти, Арвинд Панагария констатирует, что вся остальная часть индийской экономики фактически оказалась в состоянии автаркии.
🛑 Удушение индийской промышленности: законы MRTP и ограничения для малого бизнеса 21:21
Экономический спад совпал по времени с острым внутриполитическим кризисом в правящей партии «Индийский национальный конгресс» (ИНК). Индира Ганди вела борьбу за власть с так называемым «Синдикатом» во главе с Морарджи Десаи. Оппоненты премьер-министра, будучи относительно либеральными по меркам ИНК 1960-х годов, начали осознавать тупиковость жесткой командно-административной системы. Индира Ганди использовала этот раскол, чтобы занять радикально левую, социалистическую позицию и развернуть страну внутрь себя. Окружив себя левыми советниками, такими как П. Н. Хаксар, она запустила волну масштабных национализаций коммерческих банков (1969 год), текстильных фабрик, угольных шахт и сектора общего страхования. Private sector оказался под мощнейшим идеологическим и регуляторным давлением.
Ключевым инструментом этого давления стал Закон о монополиях и ограничительной торговой практике (MRTP Act), принятый в 1969 году. Документ ввел жесткий верхний порог для активов бизнеса: любая компания или группа компаний с совокупными активами всего в 200 млн рупий автоматически признавалась «фирмой MRTP» (крупным бизнес-домом). Доступ таких успешных предприятий к лицензиям был законодательно ограничен узким списком базовых, капиталоемких отраслей (core industries).
По мнению Арвинда Панагарии, государство совершило грубейшую ошибку: вместо стимулирования роста самых эффективных компаний оно искусственно заперло их в капиталоемких секторах. В результате крупный капитал абсорбировался исключительно там, полностью обескровливая остальную экономику. Огромная часть занятого населения вне сельского хозяйства осталась без средств производства и капитала, будучи вытесненной в крошечные кустарные и домашние промыслы.
Параллельно правительство формализовало и ужесточило систему резервирования отраслей исключительно для малого бизнеса (small-scale industries reservation). Крупным предприятиям с объемом инвестиций более $1 млн (а зачастую и гораздо меньше) было законодательно запрещено заходить в трудоемкие сектора экономики. Арвинд Панагария подчеркивает трагизм этого решения: Индию лишили ее главного сравнительного преимущества — дешевой и многочисленной рабочей силы. Именно в этих трудоемких отраслях Южная Корея и Тайвань в те же самые годы совершали свое экономическое чудо, стремительно захватывая мировые рыкты. В своей книге «India: The Emerging Giant» Панагария прямо называет этот исторический отрезок периодом умышленного «удушения индийской промышленности».
📜 От прагматизма к социализму: эволюция политики Джавахарлала Неру по отношению к иностранным фирмам 26:01
В отличие от жесткого курса Индиры Ганди, эпоха правления Джавахарлала Неру характеризовалась более прагматичным подходом к зарубежному капиталу. Вплоть до кризиса 1957–1958 годов торговый и инвестиционный режимы оставались сравнительно мягкими. Во время Второй мировой войны Индия активно экспортировала товары, накопив огромные запасы иностранной валюты в Великобритании — так называемые стерлинговые балансы (Sterling balances). Наличие этой финансовой подушки позволяло Нью-Дели поддерживать свободный импорт.
После обретения независимости в 1947–1948 годах в стране вспыхнули бурные дебаты о судьбе британских и европейских компаний. Звучали требования ввести жесткие санкции, ограничить репатриацию прибыли и обложить иностранцев повышенными налогами.
Арвинд Панагария отмечает интересную личную трансформацию Джавахарлала Неру. В конце 1930-х годов Неру выступал как пламенный социалист, чьи взгляды на съезде ИНК в Лакхнау граничили с коммунистическими. Однако работа в Национальном планирующем комитете (1938–1940 годы) и плотное общение с индийскими промышленниками заставили его занять прагматичную позицию. Кроме того, мощным противовесом левым радикалам в правительстве выступал Сардар Патель, сдерживавший социалистический напор до своей кончины в декабре 1950 года. После его ухода маятник качнулся влево, что отразилось в Резолюции о промышленной политике 1956 года, провозгласившей курс на построение общества социалистического типа.
Тем не менее в апреле 1949 года Джавахарлал Неру представил историческое Заявление о политике в отношении иностранных инвестиций. Документ зафиксировал ключевые уступки:
- Иностранным компаниям гарантировался национальный режим (National treatment), полностью исключавший дискриминацию по сравнению с местным бизнесом.
- Обеспечивались государственные гарантии создания стабильной и предсказуемой операционной среды.
- Официально разрешалась свободная репатриация полученной прибыли и дивидендов за рубеж, несмотря на периодический дефицит валюты.
- Иностранцам позволялось сохранять за собой полный управленческий контроль над предприятиями на ограниченный период времени.
Вслед за этим государственные бюджеты 1949–1961 годов ввели налоговые стимулы: повышенные амортизационные отчисления, освобождение от налога на прирост капитала, снижение корпоративных ставок на доходы и роялти зарубежных фирм. Индия подписала соглашения об избежании двойного налогообложения с США, Швецией, Данией, ФРГ и Японией. В 1967 году открылся Индийский инвестиционный центр с филиалами в крупнейших финансовых столицах мира для привлечения капитала.
Согласно исследованию Майкла Кидрона, если в начале 1950-х годов западные транснациональные корпорации относились к Индии настороженно, то после 1957 года начался их массовый приток, причем даже в сектора, считавшиеся властями «неприоритетными». В период с 1957 по 1963 год до 45% всех одобренных правительством выпусков нового акционерного капитала приходилось на проекты с иностранным участием. По данным опроса Резервного банка Индии (РБИ) за 1969 год, в стране успешно оперировали 827 частных компаний с иностранным участием, из которых 591 имела долевое участие, а 262 находились под полным контролем зарубежных собственников.
🏛️ Эра FERA: изгнание IBM и Coca-Cola и тотальный валютный контроль 57:35
Ситуация кардинально ухудшилась с приходом на пост руководителя канцелярии премьер-министра П. Н. Хаксара, которого Арвинд Панагария характеризует как ортодоксального коммуниста. Именно при Хаксаре аппарат главного советника премьера (PMO) окончательно подмял под себя классический институт Кабинета министров, превратившись в главный и единственный центр управления экономикой.
В 1973 году был принят печально известный Закон о регулировании иностранной валюты (FERA). По этому закону рядовой гражданин Индии, пойманный с суммой всего в $5 или $10 в кармане, рисковал получить реальный тюремный срок.
Закон FERA нанес сокрушительный удар по международному бизнесу. Все работающие в Индии зарубежные небанковские компании, в которых доля иностранного капитала превышала 40%, обязали в принудительном порядке снизить эту долю до 40% или менее. В противном случае предприятия должны были полностью свернуть свою деятельность и покинуть страну. Две крупнейшие мировые корпорации — IBM и Coca-Cola — наотрез отказались выполнять эти требования. Арвинд Панагария поясняет: для Coca-Cola это означало бы передачу контроля над бизнесом местным партнерам и неминуемое раскрытие секретной формулы напитка. Корпорация IBM ушла из-за нежелания терять контроль над качеством и своими передовыми технологиями. Уход IBM отбросил индийскую компьютерную индустрию на 10 лет назад.
Власти оставили лишь несколько жестких исключений, позволявших сохранять до 74% иностранной собственности:
- предприятия, работающие в высокотехнологичных и капиталоемких отраслях «базового сектора» (core sector);
- компании, экспортирующие не менее 60% от всего объема производимой продукции;
- чайные плантации, поскольку государство панически боялось обрушить экспортные доходы от продажи чая;
- фирмы, поставляющие уникальные технологии и инфраструктурные решения, не имеющие аналогов в Индии;
- иностранные представительства авиакомпаний и морских перевозчиков.
В 1976 году рамки слегка скорректировали, разрешив владеть контрольным пакетом в 51% тем фирмам, которые отправляли на экспорт 40% продукции или производили не менее 60% товаров для базового сектора экономики. Оставшиеся в стране структуры получили официальный статус «компаний FERA».
Шрути Раджагопалан напоминает, что валютный диктат затронул абсолютно всех. Даже стопроцентно индийские фирмы, отправляя сотрудников в зарубежные командировки, были обязаны отчитываться перед РБИ за каждый цент. Основатель Infosys Нараяна Муртхи вспоминал, как после изменения маршрута поездки в Европе ему пришлось давать подробные письменные объяснения чиновникам, почему он полетел в Париж вместо Франкфурта.
Сам Арвинд Панагария поделился личной историей: отправляясь на учебу в Принстонский университет, он смог получить в РБИ легальное разрешение всего на $200, к которым на стойке в аэропорту по специальной квоте разрешалось добавить еще $7. Поездка за рубеж была бы невозможна без полной стипендии от американской стороны. Весь первый курс студент жил в постоянном страхе отчисления, так как $207 физически не хватило бы даже на обратный билет в Индию. Его спасло лишь чудо — летом 1974 года ему удалось устроиться на стажировку во Всемирный банк с огромной по тем временам зарплатой в $900 в месяц. Накопив за три месяца $2000, он наконец обрел финансовую уверенность.
💸 Нефтяной кризис и переводы из-за рубежа: как индийские мигранты спасали торговый баланс 1:13:05
В первой половине 1970-х годов показатели внешней торговли Индии стагнировали: доля импорта колебалась в районе 4–5% от ВВП, а экспорт стабильно оставался ниже отметки в 4%. Однако в 1973–1974 годах произошел мощный глобальный шок — мировой нефтяной кризис, сопровождавшийся резким скачком цен на сырьевые товары. Индии неожиданно помогли природные катаклизмы в других частях света. Из-за неурожая сахарного тростника на Кубе и в Бразилии мировые цены на сахар взлетели, и Нью-Дели резко нарастил его экспорт. При этом внутри самой Индии сахар стал жестко дефицитным товаром. Гражданам по рационному талону выдавали строго по 1 кг сахара на человека в месяц, из-за чего расцвел черный рынок, а население перешло на использование неочищенного пальмового сахара (gur). Аналогично в 1974–1975 годах из-за неурожая чая на Шри-Ланке Индия смогла временно занять пустующие ниши на мировом чайном рынке.
Но главным, фундаментальным последствием нефтяного кризиса стало открытие рынка труда стран Ближнего Востока. Резкое увеличение доходов арабских нефтеэкспортеров спровоцировало там строительный и инфраструктурный бум, потребовавший привлечения миллионов рабочих. Индия смогла оперативно развернуть поток трудовой миграции в регион Персидского залива. Генерируемый этими рабочими поток иностранной валюты стал спасением для платежного баланса страны. Статистика роста объемов денежных переводов (remittances) наглядно отражает этот прорыв:
- 1970/71 год — менее $34 млн;
- 1975/76 год — быстрый рост до $524 млн;
- 1979/80 год — исторический взлет до $2,2 млрд.
Валютные поступления увеличивались на $300 млн ежегодно в течение всей второй половины семидесятых. Как отмечает Арвинд Панагария, заложенный тогда ближневосточный плацдарм успешно функционирует и по сей день, обеспечивая современной Индии приток переводов на сумму свыше $100 млрд в год.
🛠️ Либерализация «исподтишка»: скрытая девальвация рупии и первые послабления в импорте 1:24:03
Получив стабильный приток валюты от мигрантов, индийское руководство обрело смелость для проведения осторожных структурных изменений. Первым шагом стала умная курсовая политика, реализованная в обход политических дебатов. После краха Бреттон-Вудской системы в 1971 году ведущие европейские валюты (немецкая марка, французский франк) начали сильно укрепляться. Рупия на тот момент была жестко привязана к британскому фунту стерлингов и американскому доллару. Это привело к тому, что индийская валюта автоматически обесценивалась по отношению к европейским деньгам без всяких официальных заявлений со стороны правительства.
В сентябре 1975 года Индия официально отвязала рупию от фунта и перешла к фиксации курса на основе мультивалютной корзины. Манипулируя весами валют внутри этой корзины, Резервный банк Индии получил возможность проводить ползучую, незаметную для населения девальвацию.
За четыре года (с 1974/75 по 1978/79) рупия surreptitiously обесценилась на 30% по отношению к фунту стерлингов. Эта скрытая девальвация дала мощнейший импульс индийскому экспорту. Показатели внешней торговли пошли вверх:
- Экспорт товаров вырос с $4 млрд в 1974/75 году до $6,4 млрд в 1977/78 году, а к 1979/80 году достиг $7,8 млрд.
- Экспорт услуг за этот же период поднялся с $632 млн до $1,9 млрд.
- Совокупная экспортная выручка к 1979/80 году составила солидные $10,7 млрд.
Рост резервов позволил запустить процесс демонтажа импортных барьеров. В сезоне 1975/76 годов власти реанимировали находившийся в летаргическом сне механизм Открытых генеральных лицензий (OGL). Изначально в список OGL внесли всего 6 товарных позиций и разрешили свободный ввоз оборудования для предприятий, расположенных в свободных экономических зонах. Однако уже в 1977/78 годах перечень OGL был резко расширен: в него включили оборудование для швейной и кожевенной промышленности, широкий спектр медикаментов, химикатов, электроники, проката черных металлов, а также зарубежную научно-техническую литературу.
Вторым важнейшим нововведением 1975/76 годов стало внедрение так называемой системы «автоматического лицензирования» (automatic license). Для целого перечня базовых отраслей была отменена сложнейшая и коррупциогенная процедура проверки на «эссенциальность» (критическую важность) и «внутреннюю недоступность». Бизнесменам больше не нужно было месяцами обивать пороги профильных министерств в Дели, чтобы доказать, что аналогичный станок или деталь не производятся внутри Индии. Заявки на импорт сырья и комплектующих разрешили подавать напрямую Главному контролеру по импорту и экспорту (CCI&E). Это процедурное упрощение резко снизило издержки фабрик на логистику и бюрократию.
Малоизвестный исторический факт: первая либерализация импорта компьютерной техники, которую в индийском обществе принято приписывать реформам Раджива Ганди второй половины 1980-х годов, на самом деле произошла в разгар режима чрезвычайного положения в июле 1976 года. Электронная комиссия Индии разрешила этническим индийцам, возвращающимся из-за рубежа или проживающим за границей, ввозить в страну компьютерные системы без получения индивидуальных лицензий. Главным условием было использование этих ЭВМ для выполнения заказов зарубежных клиентов в сфере инженерного проектирования, консалтинга и управления сложными технологическими процессами.
📦 Торговые аномалии: государственные монополии и налоги на успех 1:36:03
Несмотря на явный вектор в сторону открытости, индийская экономическая политика оставалась крайне непоследовательной и порождала абсурдные аномалии. В 1975/76 годах государство освободило от экспортного лицензирования почти две трети из 300 контролируемых товаров. В 1976 году экспорт обуви был выведен из-под монопольного ведения госкомпаний, однако чиновники одновременно ввели индикативную Минимальную экспортную цену (MEP) в размере 75 рупий за пару. Газета The Times of India провела расследование и выяснила, что даже признанные мировые лидеры — итальянские обувщики — продавали по такой высокой цене не более 15% своего ассортимента, а 85% итальянской обуви стоили дешевле 75 рупий. Требовать от развивающейся индийской индустрии продавать обувь дороже топ-брендов из Италии было верхом некомпетентности, что полностью заблокировало легальные поставки за рубеж.
Параллельно шло опасное расширение системы «канализации» импорта (canalization). Этот термин означал предоставление исключительных монопольных прав на закупку определенных категорий товаров конкретным государственным ведомствам, крупнейшими из которых были Государственная торговая корпорация (STC) и Корпорация по торговле минералами и металлами (MMTC). Изначально созданная в 1950-х годах для централизованной торговли с социалистическими странами Восточной Европы, к началу 1980-х годов эта система разрослась до гигантских масштабов. В 1974/75 году в список входило 210 позиций. В итоге к 1981 году до 60% всего стоимостного объема индийского импорта осуществлялось исключительно через неповоротливые госструктуры, которые закупали сырье за рубежом и распределяли его среди местных заводов по своему усмотрению.
Еще одним тормозом для роста стали грабительские экспортные пошлины на чай и кофе. Как только мировые цены на эти товары вырастали, правительство Индии мгновенно повышало налоги, стремясь изъять «сверхприбыль» у плантаторов. По мнению Арвинда Панагарии, такая фискальная политика полностью уничтожала у бизнеса мотивацию инвестировать в модернизацию производства и рост производительности труда. Подобные пошлины на традиционный индийский экспорт джута привели к трагическим последствиям: зарубежные покупатели ускорили переход с джутовых мешков на более дешевую синтетическую и пластиковую упаковку, и Индия навсегда потеряла этот рынок.
Тем не менее накопленный положительный эффект от скрытой девальвации и частичного открытия импорта переломил тренд. В начале 1978 года Комитет под руководством доктора П. К. Александра представил правительству Морарджи Десаи доклад, заложивший основу для системной и осознанной либерализации внешней торговли. Когда в 1980 году Индира Ганди вновь заняла пост премьер-министра, она уже не пыталась вернуть жесткие ограничения конца 1960-х годов. Осознав выгоду от притока валюты и оживления фабрик, ее обновленное правительство продолжило курс на осторожное открывание экономики, начав эпоху так называемой «либерализации исподтишка».
