В интервью Джордану Харбинджеру на его YouTube-канале The Jordan Harbinger Show Мосаб Хасан Юсеф, сын одного из основателей террористической организации ХАМАС и бывший топ-информатор израильской контрразведки Шин-Бет, рассказывает о своем пути трансформации и разочарования в радикальном движении. На основе личных воспоминаний, описанных в его книге «Сын ХАМАС», гость раскрывает внутреннюю кухню палестинских группировок, жестокость допросов и детали масштабных спецопераций. В материале подробно обсуждаются цена обретения личной свободы, методы манипуляции общественным мнением в зоне конфликта и возможность альтернативного мирного будущего для региона.
🕊️ Цена свободы и «смерть» старого я 0:44
Переход от роли потенциального лидера боевиков к сотрудничеству с израильскими спецслужбами потребовал от Мосаба Хасана Юсефа полного разрыва с прошлым. По словам спикера, ради того, что он считал правильным, ему пришлось фактически «умереть» для своей прежней личности. Это означало потерю семьи, друзей, культуры, общества и базового чувства безопасности. Вся прошлая картина мира в один момент оказалась бесполезной, и ему пришлось сделать шаг в полную неизвестность ради обретения внутренней свободы. Гость подчеркивает, что не хотел оставаться в рабстве у ожиданий общества или собственных родителей.
Плата за этот выбор оказалась крайне тяжелой не только психологически, но и физически. Из-за колоссального уровня стресса, вызванного изоляцией и экзистенциальным давлением, сердце Мосаба в один из моментов остановилось примерно на 30 секунд, и врачи считали его возвращение к жизни чудом. Гость признается, что прошел через глубокую депрессию, столкнувшись с полным отвержением со стороны близких. Тем не менее Мосаб Хасан Юсеф принимает полную ответственность за свои решения и считает, что этот болезненный опыт разрушения «зоны комфорта» был необходим для его личностного роста и переоценки ценностей за последние 10 лет. Для человека с жестким консервативным воспитанием освобождение требовало готовности отпустить абсолютно все, включая любимых родителей.
🟢 Эволюция ХАМАС: от сопротивления к «монстру» 5:11
Что такое ХАМАС?
Определяя суть ХАМАС, Мосаб Хасан Юсеф классифицирует его как исламистское джихадистское движение, стоящее в одном ряду с такими организациями, как «Аль-Каида» и «Хезболла». Движение сочетает в себе националистические и религиозные цели. В США и других странах свободного мира ХАМАС официально признан террористической организацией, поскольку его члены используют насилие, атаки смертников, убийства и поножовщину для достижения политических целей, переходя любые моральные границы. Отец Мосаба является одним из семи отцов-основателей этого движения, поэтому для самого гостя ХАМАС когда-то был главным делом жизни. Мосаб отмечает, что наблюдал за эволюцией организации с момента ее создания в 1987 году во время Первой интифады до превращения в мощную армию и «монстра», определяющего стабильность на Ближнем Востоке.
Детство на кладбище и идеологическая обработка
Мосаб вырос в условиях непрекращающейся войны, где израильские военные воспринимались палестинским обществом исключительно как враги и оккупанты. Его отца регулярно арестовывали — в общей сложности он провел в израильских тюрьмах более 25 лет. Описывая атмосферу своего детства, гость вспоминает:
«Это была зона боевых действий. Солдаты врывались в дом с винтовками, направленными на всех, происходили перестрелки, на улицах гибли дети и старики».
Дом семьи Юсеф находился рядом с городским кладбищем, и в возрасте 10 лет мальчик ежедневно наблюдал за похоронами десятков людей. По мнению гостя, в условиях такого гуманитарного хаоса у ребенка стираются ориентиры, и отец становится единственным источником истины. Ненависть к израильтянам подкреплялась тотальной идеологической обработкой. Призывы к борьбе с оккупацией транслировались из всех доступных источников:
- Проповеди имамов в мечетях.
- Граффити и лозунги на стенах домов.
- Национальные медиа и риторика внутри семьи.
Переоценка личности отца
Отношение Мосаба к отцу развивалось от детского восприятия его как героя и борца за свободу до осознания его глубоких внутренних противоречий. Гость подчеркивает, что любит своего отца, но больше не может его уважать. По мнению Мосаба, его отец прячется за «масками» служения высшей цели, Аллаху или идее освобождения народа, скрывая за ними человеческие заблуждения, гнев и ненависть. Гость утверждает, что ослепленный идеологией разум всегда находит оправдания жестокости: когда боевики взрывают людей, они убеждают себя, что защищают собственных детей, что, с точки зрения спикера, является ложью.
⛓️ Тюремный опыт и истинное лицо организации 16:18
Подростковая ошибка: покупка оружия
В возрасте 18 лет Мосаб совершил поступок, который сегодня называет идиотским: он решил купить партию оружия. Гость объясняет это законами среды, в которой рос. По его словам, палестинское общество того времени представляло собой «джунгли», раздираемые соперничеством различных фракций (ХАМАС, ФАТХ, Палестинская автономия, Народный фронт освобождения Палестины). В этой культуре отсутствие оружия означало слабость, а единственным понятным языком был язык силы. Легитимного правительства или правопорядка не существовало, а лидеры фракций, по мнению Мосаба, вели себя как коррумпированные преступники. Покупка оружия обернулась для Юсефа арестом и 16 месяцами заключения в израильской тюрьме, где он подвергся избиениям, допросам и многомесячной депривации сна, оставившей шрамы на его лице.
Попытка стать двойным агентом
Решение пойти на сотрудничество с израильской службой внутренней безопасности (Шин-Бет) изначально было продиктовано исключительно ненавистью и жаждой мести. Мосаб объясняет, что в 1990-х годах нескольким членам ХАМАС удалось внедриться в израильскую разведку в качестве двойных агентов. На палестинских улицах они считались героями, сумевшими перехитрить сильного врага. Руководствуясь юношеским максимализмом, 18-летний Мосаб согласился работать на Израиль с тайным намерением вести двойную игру и обмануть спецслужбы. Он был уверен, что ни при каких обстоятельствах не предаст своего отца и организацию.
Пытки ХАМАС против своих: осознание реальности
Переломный момент наступил, когда Мосаб оказался внутри тюремного блока, контролируемого ХАМАС. В 1996–1997 годах организация переживала кризис паранойи, пытаясь вычислить израильских информаторов, из-за которых раскрывались секретные ячейки. По воспоминаниям гостя, уровень жестокости, с которой хамасовцы пытали собственных соратников по малейшему подозрению, превосходил любое воображение. Мосаб приводит конкретные примеры тюремных пыток ХАМАС:
- Введение иголок под ногти подозреваемых на протяжении месяцев.
- Заталкивание куска мыла в рот заключенного с последующей фиксацией полотенцем и завязыванием глаз.
- Выжигание расплавленного пластика на голой коже кричащих от боли людей.
Мосаб, открыто признавшийся руководству безопасности ХАМАС в том, что у него есть принципиальный контакт с израильтянами, столкнулся с полным недоверием и допросами. Ему не поверили, что израильская разведка просто отправила его в тюрьму «для прикрытия», не выдав оборудования или конкретных заданий. Именно тогда, по словам Юсефа, он увидел истинное лицо ХАМАС: организация готова объявить врагом любого, кто отклоняется от их версии правды или выражает несогласие. Это заставило его осознать, что многие замученные до смерти заключенные могли быть абсолютно невиновны. Мосаб принял решение пойти против течения, выбрав отказ от насилия и убийств, что привело к разрыву с родителями и публичному отречению от него со стороны отца ради сохранения статуса.
🕵️ Игра на два фронта: сотрудничество со Шин-Бет 37:19
Инвестиции спецслужб в интеллект агента
Вопреки стереотипам о вербовке, израильские кураторы стремились развивать интеллект и восприятие Мосаба, поскольку им нужен был эффективный и глубоко понимающий ситуацию оперативник, а не слепой исполнитель. Разведка профинансировала его обучение в университете, что позволило ему шире взглянуть на конфликт. В то же время Мосаб осознавал, что мир спецслужб — это тоже своего рода рабство, мощная система симулякров и манипуляций, способная конструировать любую реальность для прессы и политиков. Молодому человеку приходилось ежедневно носить множество масок, меняя идентичности утром, днем и вечером.
Жесткие правила конспирации и тайная любовь
Для сохранения идеального прикрытия Шин-Бет требовал от Мосаба строгого соблюдения образа благочемивого члена ХАМАС и сына религиозного лидера. Одним из самых неожиданных правил был категорический запрет на любые отношения с женщинами. В консервативном мусульманском обществе личная жизнь находится под строгим контролем; например, отец Мосаба никогда не оставался в кабинете с женщиной наедине без присутствия третьих лиц. Любой моральный проступок разрушил бы репутацию Мосаба и закрыл бы ему доступ к верхушке подполья. Несмотря на запрет, у Мосаба были тайные отношения с палестинской женщиной. Чтобы встретиться с ней на полчаса, ему приходилось менять внешность, перелезать через заборы и уезжать в другие города, рискуя жизнью. Кураторы из Шин-Бет в итоге потребовали прекратить эти встречи ради безопасности обоих.
Прогноз переворота в Газе
Работая на вершине информационных потоков, Мосаб имел доступ к стратегическим планам исламистов. Он утверждает, что ровно за один год до реального силового захвата сектора Газа движением ХАМАС он передал израильской разведке детальный отчет о том, что ХАМАС строит подпольную армию и готовит переворот. Однако аналитики Шин-Бет не приняли эту информацию всерьез. Они посчитали сценарий невозможным, аргументируя это тем, что силы Палестинской автономии в Газе превосходили ХАМАС в 10 раз, имели больше оружия и пользовались поддержкой мирового сообщества. Израильская сторона проигнорировала предупреждение, что, по мнению гостя, привело к череде последующих войн в регионе.
💣 Спецоперация «Мнимый арест» и ликвидация ячеек 1:06:28
Опасная сделка: пистолет в обмен на взрывчатку
В ходе своей оперативной деятельности Мосаб Хасан Юсеф сумел войти в доверие к группе из пяти потенциальных террористов-смертников. Ему удалось убедить их приостановить запланированный теракт на 48 часов и укрыться в безопасном доме. Израильское руководство было готово в течение 30 минут нанести ракетный удар по зданию и уничтожить всех находившихся внутри, но Мосаб категорически выступил против ликвидации. По его словам, его мотивом было спасение жизней, а не месть, и он не хотел соучаствовать в убийстве 19-21-летних парней, которые сами не понимали, что творят. Чтобы удерживать их под контролем, Мосаб провернул рискованную сделку: он отдал боевикам свой личный пистолет, а взамен забрал угнанный автомобиль, полностью начиненный взрывчаткой, убедив их, что передвигаться с бомбой по городу сейчас слишком опасно. Боевики сочли его своим главным помощником.
Инсценировка штурма: танки, вертолеты и 150 пуль в стене
Ситуация вышла из-под контроля, когда один из арестованных участников ячейки на первом же допросе назвал имя Мосаба как человека, предоставившего оружие и убежище. Шин-Бет экстренно засекретил протоколы допросов, заблокировал доступ адвокатов к заключенным и депортировал одного из террористов (гражданина Иордании) обратно на родину без суда, чтобы подставить его и выставить предателем в глазах ХАМАС. Чтобы спасти Мосаба от немедленной казни боевиками и при этом сохранить его как действующего агента в поле, спецслужбы разработали план масштабного фальшивого штурма его родного дома.
Поскольку об операции знал лишь узкий круг руководства Шин-Бет, армейские подразделения и спецназ были уверены, что идут на захват опаснейшего террориста. Хроника той ночи, по словам Мосаба, выглядела следующим образом:
- Около 50 агентов под прикрытием, переодетых в гражданскую палестинскую одежду, окружили район на автомобилях с местными номерами.
- Мосаб получил от кураторов ровно 30 секунд, чтобы незаметно покинуть дом, имитируя побег, до начала атаки.
- К центру города выдвинулись 10 тяжелых танков Merkava, чей гул создавал ощущение землетрясения, а в небо были подняты боевые вертолеты.
- Военные через громкоговорители потребовали от Мосаба сдаться, эвакуировали его семью, после чего открыли шквальный огонь по дому и выпустили ракету. В комнате Мосаба после штурма осталось около 150 пулевых отверстий в стенах.
Ликвидация военного крыла ХАМАС на Западном берегу
Эта инсценировка превратила Мосаба в глазах палестинской улицы в легендарного боевика. Обеспокоенный за жизнь сына, его отец через свои каналы организовал для него доступ к сети секретных убежищ ХАМАС. Оказавшись в одном пространстве с самыми разыскиваемыми террористами, Мосаб передавал их координаты изнутри. Это позволило полностью разгромить военное крыло ХАМАС на Западном берегу реки Иордан, которое несло ответственность за 90% терактов с участием смертников в период Второй интифады. В частности, Мосаб помог выследить лидера боевиков Ибрагима Хамеда, который скрывался 8 лет и сейчас отбывает 85 пожизненных сроков в израильской тюрьме.
📢 Пропаганда, живые щиты и альтернативный путь для Палестины 1:22:42
По мнению Мосаба Хасана Юсефа, палестинское руководство никогда не берет на себя ответственность за собственные провалы, используя Израиль как универсальный инструмент для экспорта внутренних кризисов. Гость утверждает, что ХАМАС целенаправленно использует детей Газы в качестве живых щитов, размещая ракетные установки в школах, больницах и мечетях, а затем обвиняет Израиль в кровопролитии. Спикер вспоминает случаи, когда из-за дефектов кустарных ракет взрывы происходили прямо во время митингов ХАМАС, унося жизни мирных палестинцев, но руководство организации немедленно заявляло об израильской атаке, поскольку им не хватает честности признать ошибки. По оценке Мосаба, все палестинские фракции ставят агрессивный национализм выше будущего детей.
Гость критикует западных либералов за абстрактные лозунги «Справедливость для Палестины», указывая на то, что за этим термином скрываются слои невежества, тьмы и жестокая борьба фракций за власть. Вместо бесконечной войны за политические границы Мосаб предлагает палестинскому народу креативное решение: отказаться от амбиций создания классического государства и трансформировать палестинские территории по модели Ватикана. Ватикан является мощным экономическим и религиозным центром без жестких политических границ. Имея на своей территории величайшие святыни (мечеть Аль-Акса, Храмовую гору, Вифлеем), палестинцы могли бы мгновенно стать богатыми за счет туризма и паломничества, вместо того чтобы жить на международные дотации и отправлять детей на смерть ради амбиций коррумпированных политиков.
🇺🇸 Новая жизнь в США и финальный разговор с отцом 1:28:15
Выход из игры ради обретения себя
В 2006 году Мосаб принял решение прекратить сотрудничество со спецслужбами и покинуть регион. По его словам, высшая степень интеллекта заключалась в том, чтобы выйти из бесконечной деструктивной игры, где спецслужбы пытаются использовать агента до последней капли. Он устал от жизни под фальшивыми именами и хотел обрести собственную индивидуальность. Переехав в США, Юсеф столкнулся с тем, что человеческая природа везде одинакова: его критиковали как американские либералы, так и израильтяне, видевшие в нем лишь предателя. Сегодня гость ведет простую, уединенную жизнь, принимает свое одиночество и больше не пытается спасать мир, считая, что единственная реальная трансформация — это работа над собственным сознанием.
Предать, чтобы спасти
В 2007–2008 годах, находясь в Сан-Диего, Мосаб решил задокументировать свою историю на случай покушения или несчастного случая. Перед публикацией книги он лично позвонил отцу, чтобы тот узнал правду из первых уст. Мосаб признается, что был самым доверенным лицом в окружении отца и хранил все его секреты.
«Я предал его, чтобы спасти. Я предал его и спас одновременно».
По словам гостя, все соратники его отца аналогичного ранга были ликвидированы, и единственной причиной, по которой отец остался жив, была информация, которой владел Мосаб. Во время телефонного разговора отец плакал и сказал: «Ты всегда будешь моим сыном, ты часть меня... Я не могу отречься». Однако накануне публикации книги «Сын ХАМАС» отец сделал официальное публичное заявление из тюрьмы, в котором отрекся от сына ради сохранения своего политического статуса в обществе.
Ирония судьбы: музыка Леонарда Коэна как саундтрек к пыткам
В финале беседы Джордан Харбинджер напоминает Мосабу об удивительной детали из его книги: во время допросов в иерусалимской тюрьме «Аль-Маскобия» следователи круглосуточно и на максимальной громкости крутили песню Леонарда Коэна First We Take Manhattan. В то время 18-летний Мосаб не знал английского языка и не понимал слов. Спустя годы после освобождения он случайно услышал этот низкий, хриплый голос по радио и стал расспрашивать друзей, кто это поет. Узнав имя исполнителя, Мосаб скупил все альбомы Коэна, чтобы найти ту самую песню из застенков. Гость с иронией соглашается, что это был способ почесать ментальный зуд, превративший саундтрек к пыткам в часть его личной музыкальной коллекции.
