В новом выпуске подкаста Forward Guidance ведущий Джек обсуждает с экспертом по ESG-инвестированию Марком Ньюманом изнанку индустрии социально ответственного финансирования. Гость подробно разбирает, почему сектор с многотриллионным объёмом активов превратился в гигантский рыночный пузырь и как Уолл-стрит манипулирует показателями ради сбора повышенных комиссий. В завершение беседы Ньюман делится личным опытом перехода от спекулятивных финансовых теорий к практике измеримого регенеративного фермерства.
📉 Рождение и эволюция ESG: от религиозных запретов до Уолл-стрит 0:00
Название инвестиционной фирмы Марка Ньюмана — Constrained Capital («Ограниченный капитал») — было выбрано неслучайно. Как объясняет основатель, любые искусственные барьеры на свободном рынке неизбежно порождают неэффективное инвестирование и нерациональное распределение ресурсов. По мнению Ньюмана, самым масштабным и деструктивным ограничением последнего десятилетия для мировой финансовой системы стала концепция ESG.
Исторически ESG (Environmental, Social, Governance) развилось из социально ответственного инвестирования (SRI), которое зародилось в Европе в 1970–1980-х годах. Первоначально этот подход носил во многом религиозный или этический характер: набожные инвесторы избегали вложений в так называемые «акции греха» (sin stocks) — производство алкоголя, табака и индустрию азартных игр. Позже концепцию подхватили азиатские рынки, включая Японию, а в последнее десятилетие она прочно закрепилась в США.
Марк Ньюман утверждает, что американская финансовая индустрия быстро разглядела в ESG «новую блестящую игрушку», идеальный маркетинговый инструмент для агрессивного привлечения клиентских средств. Настоящий взрывной рост объёмов активов под управлением (AUM) в этой сфере пришёлся на 2017 год. Именно тогда, будучи держателем чартера CFA, Ньюман начал детальный аудит сектора, стремясь отделить проверяемые статистические факты от абстрактных теоретических рассуждений и субъективных мнений.
🧩 Три ножки шаткого стула: субъективность критериев ESG 4:29
Классическая структура ESG позиционируется как устойчивый стул, опирающийся на три равнозначные технологические опоры: экологические стандарты (E), социальную ответственность (S) и качество корпоративного управления (G). Однако, по мнению Ньюмана, реальной математической и статистической основы под этой конструкцией практически нет.
Из всех трёх компонентов поддаётся количественному измерению только экологический след — например, объёмы выбросов или поглощения углекислого газа конкретным предприятием. Напротив, социальный блок (S) эксперт называет чистой вкусовщиной. Представления о том, что именно считать «социальным благом», кардинально различаются у каждого инвестора или управляющего, и свести их к единой шкале невозможно.
В результате стандарты ESG начинают диктовать монополисты вроде фонда BlackRock. Ньюман полагает, что покупка подобных готовых продуктов стала проявлением «инвестиционной лени», когда клиенты платят за красивую вывеску, совершенно не понимая, какими активами они владеют на самом деле. Индустрия Уолл-стрит, по словам гостя, сместила акцент с генерации реальной доходности на бесконечное наращивание объёмов капитала под управлением и выпуск ни к чему не обязывающих деклараций.
🎭 Парадоксы исключений: табак, оружие и Ларри Финк 7:23
Идеология ESG продвигает два тезиса: инвестиции делают мир лучше и при этом не вредят финансовой доходности (или даже превосходят её). Ведущий Джек отмечает, что на практике это реализуется через массовое исключение из портфелей определённых видов бизнеса.
Ньюман выделяет шесть основных секторов, которые традиционно исключаются из портфелей ESG-фондов:
- ископаемое топливо (нефтегазовые компании);
- ядерная энергетика;
- производство оружия;
- табачная промышленность;
- алкогольная индустрия;
- азартные игры.
Подобный механический отсев создаёт глубокие логические парадоксы. Ньюман приводит пример: во время конфликта на Украине табачный гигант Philip Morris отправил украинской армии 500 000 блоков сигарет. Продукт компании вреден для здоровья, однако по внутренним метрикам условий труда, разнообразия и заботы о персонале компания имеет высочайшие баллы.
Ещё более абсурдная ситуация сложилась вокруг оборонного сектора. Военные предприятия годами числились главными изгоями ESG. Теперь же, когда США выделяют Украине пакеты помощи на 100 миллиардов долларов, эти деньги тратятся не на фастфуд, а напрямую на вооружение. При этом специализированным ESG-фондам до сих пор законодательно и институционально запрещено инвестировать в акции военно-промышленного комплекса.
Марк Ньюман убеждён, что за громкими заявлениями генерального директора BlackRock Ларри Финка о намерении «принудительно менять поведение бизнеса» кроется прагматичный расчёт. По мнению гостя, Финк любит не экологию, социальную ответственность или корпоративное управление. Он любит активы под управлением и комиссии. Искусственное лишение финансирования традиционных энергетических гигантов, таких как ExxonMobil, Chevron или ConocoPhillips, привело к их долгосрочному инвестиционному голоданию, хотя мировая экономика не способна функционировать без углеводородов.
На уровне отдельных эмитентов манипуляции заметны ещё сильнее. Технологический гигант Amazon умудряется занимать третью строчку по объёму вложений в крупнейших ESG-фондах. Это происходит вопреки колоссальному углеродному следу его логистической сети, гигантскому энергопотреблению дата-центров AWS и публичной борьбе Джеффа Безоса против создания профсоюзов.
📊 Иллюзия доходности: технологический сектор и скрытые комиссии 14:41
Период кажущегося превосходства ESG-фондов над рынком в 2017–2021 годах Ньюман называет статистической иллюзией. В эти годы на бирже наблюдалось беспрецедентное ралли акций технологического сектора (Apple, Google, Microsoft, Nvidia, Tesla, Amazon). Поскольку любой новый ESG-продукт жёстко привязан к бенчмарку S&P 500, управляющие вынуждены набивать портфели этими же бумагами с огромной капитализацией, чтобы не отстать от индекса.
Эксперт подчёркивает: если статистически убрать из портфелей ESG-фондов пять-семь крупнейших бигтех-имен, которые мало соответствуют реальной экологической повестке, то чистая доходность таких фондов окажется значительно ниже среднерыночной. Дополнительным драйвером выступал масштабный приток дешёвой ликвидности в рамках политики «простых денег».
При этом Уолл-стрит зарабатывает на этой схеме миллиарды долларов. Например, стандартный биржевой фонд на индекс S&P 500 (такой как IVV от BlackRock) берёт с инвестора мизерную комиссию в размере 3 базисных пунктов. В то же время за фонд iShares ESG Aware ETF (ESGU), обладающий практически идентичной рыночной бетой, управляющая компания взимает уже 15 базисных пунктов. По сути, инвесторы платят в пять раз больше за тот же самый набор акций бигтеха.
Когда тренд начал разворачиваться, Уолл-стрит мгновенно адаптировалась. Ньюман приводит факт: в первом квартале из фонда ESGU инвесторы вывели около 6 миллиардов долларов. Чтобы не потерять эти деньги, консультанты BlackRock оперативно перенаправили капитал в свой же фонд качественных акций QUAL. Состав этих двух фондов во многом пересекается, то есть инвесторы просто переложили средства из одного кармана компании в другой, продолжив оплачивать высокие комиссии.
🛢️ Ситуация с недооцененными «сиротами» фондового рынка 16:43
В качестве альтернативы мейнстриму Марк Ньюман разработал собственный индекс «ESG-сирот» (ESG Orphans Index), объединивший наиболее дискриминируемые отрасли.
Созданный экспертом индекс состоит из следующих фиксированных долей:
- ископаемое топливо — 25%;
- ядерная энергетика — 25%;
- табачная и алкогольная промышленность — 25%;
- производство оружия — 21%;
- сектор азартных игр — около 4%.
К концу 2021 года из-за массового исхода капитала вес традиционной энергетики в индексе S&P 500 упал до исторических минимумов в районе 2,3–2,7%. Однако изгнание компаний из ESG-вселенной превратило их в привлекательные недооценённые активы. Сектор «сирот» характеризуется мощными реальными денежными потоками и высокой дивидендной доходностью, достигающей в табачном сегменте 5–8% годовых.
Предвзятость рейтинговых агентств наглядно видна на примере коммунального гиганта NextEra Energy. Несмотря на то, что компания является признанным лидером в сфере солнечной генерации, её ESG-рейтинг искусственно занижался из-за наличия в портфеле атомных электростанций. При этом, как напоминает Ньюман, ядерная энергетика обладает нулевой углеродной интенсивностью, а одна урановая гранула генерирует больше энергии, чем тонна угля.
Несостоятельность оценочных моделей подтверждается и громкими дефолтами. Крах Silicon Valley Bank (SVB) произошёл в момент, когда банк обладал весьма благополучным средним рейтингом устойчивости ESG. Рейтинговые агентства проигнорировали тот факт, что в банке на протяжении восьми месяцев вообще отсутствовал директор по управлению рисками (Chief Risk Officer). С точки зрения корпоративного управления (G) это означало абсолютный ноль, но банк оставался любимчиком ESG-инвесторов, так как не выдавал кредиты нефтегазовому сектору.
Ещё более парадоксальный пример — обанкротившаяся криптовалютная биржа FTX Сэма Бэнкмана-Фрида, которая по некоторым ESG-метрикам ранжировалась выше, чем эффективно управляемый нефтегазовый концерн ExxonMobil. Сам ExxonMobil, по словам Ньюмана, вынужден идти на уловки для искусственного повышения своего экологического балла: корпорация распродаёт свои старые нефтеносные участки частным инвестиционным фондам (private equity). В итоге на бумаге показатели ExxonMobil улучшаются, но физическая добыча нефти на этих землях продолжается, причём новые непубличные владельцы контролируют экологические риски со значительно меньшей строгостью.
📉 Риски ликвидности и смена поколений инвесторов 44:04
Марк Ньюман убеждён, что ESG стало крупнейшим инвестиционным пузырем прошедшего десятилетия, превзошедшим по масштабам скрытых дисбалансов рынки криптовалют и бланковых компаний (SPAC). Главная опасность кроется в системных рисках ликвидности.
В случае масштабного кризиса, маржин-коллов или резкого изменения доходности облигаций (например, при потере контроля над кривой доходности в Японии), крупные институциональные игроки будут вынуждены спешно закрывать позиции. Они начнут распродавать не мелкие профильные активы, а самые ликвидные бумаги, которыми владеют в избытке, — то есть акции Apple или Amazon. Инвесторы просто начнут сбрасывать индекс QQQ, что мгновенно обрушит переоценённый бигтех. Признаки этого процесса рынок уже наблюдал в 2022 году, когда на фоне роста ставок Amazon потерял 50% капитализации, а Apple просела на 28%.
Тем не менее, у движения ESG сохраняется прочная база поддержки, обусловленная демографическими факторами. Ньюман ссылается на недавнее академическое исследование профессоров Нью-Йоркского (NYU), Стэнфордского и Джорджтаунского университетов, которым с ним поделился известный финансист Асват Дамодаран.
Согласно представленным академическим данным, типичный сторонник ESG обладает следующими характеристиками:
- относится к более молодой возрастной группе;
- обладает сравнительно высоким уровнем личного богатства;
- разделяет политические взгляды Демократической партии США.
Как отмечает Ньюман, молодые и состоятельные инвесторы зачастую действуют под влиянием психологических факторов — стремления продемонстрировать собственную «добродетель» или избежать «чувства вины и стыда» перед лицом климатических угроз. Из-за этого они осознанно готовы переплачивать за управление и мириться с пониженной финансовой доходностью ради морального удовлетворения. Напротив, пожилые участники рынка мыслят исключительно прагматично, требуя понятных финансовых результатов.
🚜 Реальное ESG: переход от теории к регенеративному фермерству 54:42
Осознав неэффективность виртуальных ESG-инструментов на Уолл-стрит, Марк Ньюман принял решение переехать в Атланту и направить свой капитал и экспертизу в сектор реального, физически измеримого регенеративного земледелия. Он стал партнёром органического фермера (в прошлом также выходца из финансовой индустрии) в рамках агротехнологического стартапа HERO (Healing the Environment, Regenerating Ourselves — «Исцеление окружающей среды, восстановление нас самих»).
Проект занимается производством чистых органических продуктов и протеинов без ГМО. В отличие от фондовых индексов, экологический эффект здесь фиксируется лабораторным путём. Эксперты федеральной Службы охраны природных ресурсов (NRCS) регулярно отбирают пробы почвы на фермах проекта, фиксируя точные объёмы удержания азота, секвестрации углерода и сокращения стока загрязнённых вод в окрестные реки.
Такой жесткий подход позволяет квалифицировать продукцию HERO по строгим корпоративным экологическим стандартам Scope 3, описывающим углеродный след по всей цепочке поставок. Крупные продовольственные конгломераты выстраиваются в очередь за покупкой такого зерна, поскольку это даёт им законное право улучшить собственные ESG-отчёты на основе реальных, а не нарисованных данных.
Социальная составляющая проекта (S) выражается в прямой интеграции цепочки поставок и исключении посредников. HERO открыл собственный мясной цех и распределительный центр непосредственно в Атланте, поставляя высококачественные продукты в исторически изолированные и малообеспеченные городские общины. Это позволяет местным жителям замещать в рационе вредную продукцию Coca-Cola или Pepsi свежими органическими овощами и чистым белком.
Финансовую опору проекта, помимо коммерческой выручки, обеспечивают целевые государственные субсидии. Инициативы HERO активно поддерживаются в рамках федерального закона о здоровье почв, а также Закона администрации Байдена о снижении инфляции (Inflation Reduction Act), в которых заложены масштабные бюджетные средства на развитие мелких фермерских хозяйств и восстановление экологии регионов.
