«В Северной Корее метамфетамин могут предложить вам так же просто, как чашку чая», — говорит Чарльз Рю, прошедший путь от работы в угольных шахтах при режиме Ким Чен Ына до карьеры IT-специалиста в Кремниевой долине. Его история — это шокирующее свидетельство о жизни за «железным занавесом» современности, где люди сражаются за зерна риса в грязи, а выживание требует навыков, выходящих за рамки человеческого воображения.
🇰🇵 Наследие предательства: китайские корни и разрушенное детство 6:10
Джордан Харбинджер начинает беседу с Чарльзом Рю, который на момент записи интервью только что получил американское гражданство . Ведущий отмечает, что история Чарльза — это эпическая одиссея, включающая два побега из Северной Кореи и выживание в трудовых лагерях (о чём подробно пойдет речь в следующих главах). Однако, чтобы понять мотивы и стойкость этого человека, необходимо заглянуть в его ранние годы, которые начались не с идеологической верности режиму, а с борьбы за выживание в семье, разрушенной долгами и предательством.
Тень опиума и «погибший» отец 6:10
Чарльз Рю родился 1 октября 1994 года в городе Хамхын . Его происхождение было необычным для КНДР: он родился в семье этнического китайца и северокорейской матери. Его дед был китайским солдатом, который пришел на Корейский полуостров во время войны 1950–1953 годов и решил остаться, прельстившись привилегиями, которые Ким Ир Сен обещал иностранным добровольцам .
Отец Чарльза долгое время жил в Северной Корее, но сохранял китайское подданство. К моменту встречи с матерью Чарльза у него уже была другая официальная семья и четверо детей . Чарльз фактически был рожден вне брака. Когда мальчику исполнилось пять лет, отец исчез, бросив его и мать, и забрав с собой в Китай свою «первую» семью .
Причиной внезапного бегства отца стал криминальный план, который в итоге лег тяжким бременем на плечи оставленных близких:
- Отец Чарльза занял огромные суммы денег у соседей, используя доброе имя своей северокорейской семьи .
- На эти деньги он закупил крупную партию опиума. В Северной Корее мак выращивался государством и наркотик стоил дешево, в то время как в Китае он был нелегальным и приносил огромную прибыль на черном рынке .
- Обещав вернуться через шесть месяцев богатым человеком, отец исчез навсегда .
Последствия были катастрофическими. Коллекторы — мужья обманутых соседок — начали приходить в дом Чарльза. Они избивали его мать и постепенно выносили всё имущество: посуду, одежду, кастрюли . В конце концов, у них отобрали даже дом, и в возрасте семи лет Чарльз с матерью были вынуждены переехать к бабушке . Чтобы избежать лишних вопросов и позора, мать велела Чарльзу врать всем, что его отец якобы погиб в автокатастрофе .
Музыканты Пхеньяна и крах семейного благополучия 17:49
Несмотря на нищету, в которой рос Чарльз, его предки по материнской линии когда-то принадлежали к северокорейской элите. Его дед был известным музыкантом, выступавшим в составе престижного государственного ансамбля в Пхеньяне . Семья жила в столице в условиях полной государственной обеспеченности, что было признаком высочайшего статуса .
Бабушка Чарльза была высокообразованной женщиной: она знала три языка — китайский, японский и корейский (а также немного русский) . Именно от неё, как считает Чарльз, он унаследовал способности к языкам, которые позже помогли ему адаптироваться в США. Однако после того как семья попала в опалу или потеряла статус, они оказались в провинции, и всё накопленное благополучие начало стремительно таять. Когда мать Чарльза серьезно заболела, бабушке пришлось потратить последние сбережения на её лечение, что в итоге привело семью к полному финансовому краху .
Смерть матери: трагедия десятилетнего сиделки 15:35
Мать Чарльза провела два года в бесплодных странствиях по стране, пытаясь найти след своего мужа-беглеца . В начале 2000-х годов из-за последствий Великого голода контроль над передвижениями граждан был временно ослаблен, что позволило ей совершать эти поездки . Однако поиски окончательно подорвали её здоровье.
Когда Чарльзу было девять лет, мать вернулась домой в состоянии «овоща» — парализованная, едва способная дышать из-за проблем с сердцем . Чарльз вспоминает, как увидел на пороге дома чужую, нарядную обувь и понадеялся, что мама вернулась здоровой и богатой, но нашел её умирающей на полу .
Система здравоохранения в КНДР официально является бесплатной, но на практике это лишь фасад . Чарльз рассказывает о суровой реальности:
- За любой медицинский осмотр или процедуру нужно давать взятки .
- Больницы не обеспечивают пациентов лекарствами — родственники должны сами покупать медикаменты на черном рынке и приносить их врачам для инъекций .
В возрасте 10 лет Чарльз был вынужден бросить школу, чтобы стать единственной сиделкой для своей матери . В течение года он круглосуточно ухаживал за ней: кормил с ложечки, мыл её и убирал экскременты . Ситуация осложнялась тем, что мать мучилась от страшных болей и кричала по ночам, вероятно, из-за опухоли мозга .
Мать Чарльза Рю скончалась 5 мая 2004 года . Одним из самых болезненных воспоминаний Чарльза стала её предсмертная фраза. В один из редких моментов прояснения сознания она сказала: «Чарльз, если бы я съела целого ягненка, я бы поправилась» . Это были слова человека, доведенного до крайности не только болезнью, но и хроническим голодом. Оставшись круглым сиротой, Чарльз был отправлен к тете, которая вскоре втянула его в новую авантюру с письмами к отцу в Китай, что и стало отправной точкой для его первого побега .
🌊 Первый побег: за «банановым» горизонтом 30:15
Через реку Ялуцзян к свободе 30:15
До того как решиться на побег, Чарльз Рю год прожил в доме своего сводного брата в Северной Корее. Этот период стал для него окном в другой мир: брат имел китайский паспорт и возможность легально пересекать границу, привозя с собой запрещенный иностранный контент . Именно тогда 14-летний подросток впервые увидел фильмы «Джеймс Бонд», «Плохие парни» и южнокорейские дорамы . Для Чарльза, воспитанного на пропаганде о «волчьем оскале» американцев с длинными носами и волосатыми лицами, это стало шоком: герои на экране выглядели круто и защищали слабых . Фильмы зародили в нем мечту о «нормальной жизни», которая казалась недостижимой в КНДР.
План побега инициировал отец Чарльза, живший в Китае. Он нанял брокера, который, в свою очередь, подкупил северокорейских пограничников, чтобы те «смотрели в другую сторону» . В июне 2008 года Чарльз отправился к пограничной реке Ялуцзян . Чтобы не вызывать подозрений, он притворился, что просто идет искупаться.
Переход прошел по отработанной схеме:
- Чарльз зашел в воду, якобы принимая ванну, и переплыл на другой берег .
- На китайской стороне его должен был встретить человек в синей рубашке, джинсах и белой кепке — его отец .
- Сразу после выхода из воды подросток прыгнул в такси, которое ожидало его на берегу .
Первые часы в Китае были наполнены неловкостью: Чарльз не видел отца много лет и воспринимал его как незнакомца . Одним из самых ярких и трагикомичных воспоминаний о первой встрече с цивилизацией стала история с бананом. Чарльз, видевший этот фрукт только в мультфильмах, попытался съесть его вместе с кожурой. Его отец долго смеялся, глядя, как сын давится горькой чисткой, не понимая, почему люди вообще это едят .
Девять месяцев призрачной свободы и предательство 40:11
В Китае Чарльз Рю наконец почувствовал себя ребенком. После опыта беспризорной жизни в КНДР, где ему приходилось буквально драться за еду и спать у котельных, чтобы не замерзнуть (о чем он вскользь упоминал ранее в беседе), новая реальность казалась раем . Он начал посещать интернет-кафе, играть в аркады, такие как Street Fighter, и заводить друзей среди местных подростков . Чтобы не быть раскрытым, Чарльз выдавал себя за выходца из Южной Кореи .
Однако статус беженца в Китае крайне нестабилен — правительство не признает северокорейцев беженцами, считая их экономическими мигрантами . Чарльз выделялся на фоне сверстников:
- Внешность: В то время как китайские дети выглядели упитанными и бледными, Чарльз был очень худым, невысоким и с темной от солнца кожей .
- Поведение: В его взгляде читалась настороженность «уличного кота», готового в любой момент что-то украсть или защищаться .
Спустя девять месяцев, в январе 2009 года, соседи по району донесли на подозрительного подростка в полицию . Арест был молниеносным: восемь или девять вооруженных полицейских ворвались в квартиру, окружив здание . На 15-летнего Чарльза надели наручники прямо на глазах у отца, который был бессилен чем-либо помочь, так как не имел документов, подтверждающих их родство . После двух недель в китайской тюрьме наступил «день депортации». Чарльза в кандалах, вместе с другими перебежчиками, доставили к мосту через реку, где их уже ждали северокорейские конвоиры, обращавшиеся с задержанными «как с животными» .
Секретная полиция Бовибу: допросы и цена выживания 45:59
Сразу после передачи северокорейской стороне Чарльз Рю попал в ведомство Бовибу — государственную службу безопасности (секретную полицию). Это место Чарльз описывает как территорию абсолютного страха . Из-за того, что тюремные камеры были переполнены другими перебежчиками, подростку пришлось первое время стоять в коридоре, где он стал свидетелем ужасающих сцен.
Одним из самых страшных воспоминаний стала смерть женщины, задержанной при попытке добраться до Монголии. Понимая, что ее ждут бесконечные пытки и лагерь, она вскрыла себе вены на запястьях зубами и истекла кровью прямо на глазах у других заключенных . Из соседних кабинетов постоянно доносились крики мужчин, молящих о пощаде и кричащих о сломанных ребрах и ногах .
Допросы Чарльза длились три недели . Следователей интересовало не только то, что он делал в Китае, но и его ментальное состояние:
- «Что ты чувствовал, глядя на высокие здания и обилие машин?»
- «Что ты думаешь о капитализме и Ким Чен Ире после увиденного?»
Джордан Харбинджер спросил, как Чарльзу удалось избежать серьезных пыток. Тот признался, что его спасли возраст (ему было всего 15) и умение лгать . Чарльз инстинктивно понимал: если он признает, что капитализм ему понравился, это станет его смертным приговором . Вместо этого он отвечал на всё «не знаю», за что получал лишь удары по лицу и в живот . Это был тест на выживание, где главной задачей было скрыть свои истинные мысли и сохранить жизнь любой ценой .
⛓️ Выживание в аду: трудовой лагерь и угольные шахты 50:19
После жестоких допросов в секретной полиции, о которых Джордан Харбинджер и Чарльз Рю говорили ранее, пятнадцатилетний подросток оказался в системе северокорейских исправительных учреждений. Пока его сверстники в США переживали из-за школьных тренировок или медленного Wi-Fi , Чарльз попал в «центр временного содержания» — специфическое место для перебежчиков, где главной задачей властей было не просто наказание, а полное идеологическое переформатирование личности через изнурительный труд и голод.
Рацион из 150 зерен и выживание любой ценой 51:17
В лагере Чарльз провел девять месяцев. Обещания охраны отпустить его через пару недель из-за юного возраста оказались ложью . Распорядок дня был направлен на физическое истощение: заключенных заставляли работать по 12, 16 или даже 18 часов в сутки . Основной рацион составлял мизерный паек — ровно 150 зерен кукурузы в день . Доходило до того, что охранники специально пересчитывали эти зерна, чтобы никто не получил ни на одно больше положенного .
Голод довел Чарльза до состояния, когда он видел собственные ребра и был готов на всё ради капли калорий. Он вспоминает один из самых шокирующих эпизодов своего заключения:
«Однажды утром, когда мы маршировали к месту работы, я увидел на обочине засохшую рвотную массу. Видимо, кого-то стошнило непереваренным рисом. Я был настолько голоден, что опустился на четвереньки и начал выковыривать эти зерна риса прямо из рвоты, смешанной с песком и грязью . Я прятал их и ел, пока побои охранников не стали невыносимыми» .
Работа в лагере часто была бессмысленной. В дождливые дни, когда нельзя было строить или пахать, заключенных заставляли переносить мешки с песком из точки А в точку Б утром, а днем — обратно . 99% времени это был тяжелый созидательный труд: строительство зданий, работа на фермах и лесозаготовках . Цель была проста — лишить людей возможности думать о побеге, полностью измотав их физически .
Идеологическая дрессировка: 40 заповедей режима 53:38
Параллельно с физическим износом шла «перевоспитательная» работа. Каждую ночь, после многочасовой смены, заключенных заставляли зазубривать устав лагеря. Это был список из примерно 40 правил, напечатанных на огромном постере .
- Никогда не говорить о жизни за пределами КНДР .
- Никогда не критиковать Ким Чен Ына .
- Никогда не рассказывать о том, что видел в Китае .
- Обещать быть «хорошим гражданином» и никогда больше не бежать .
Двадцать или тридцать человек набивались в крошечную комнату и хором декламировали эти принципы . Ошибиться было нельзя: если кто-то запинался или путал хотя бы одно слово, всю группу заставляли стоять всю ночь напролет, повторяя правила до самого начала утренней смены .
Чарльз признается, что в те моменты он не чувствовал раскаяния — он чувствовал «новую степень злости» . Вместо того чтобы сломаться, он твердо решил, что будет пытаться бежать снова и снова, даже если это будет стоить ему жизни .
Смертельная работа в угольных шахтах 1:05:15
Спустя девять месяцев Чарльза выпустили только потому, что он стал «бесполезным рабочим» — от истощения он превратился в живой скелет и не мог даже поднять руку . Вернувшись в родной город, он обнаружил страну в хаосе после денежной реформы 2010 года, которая обесценила сбережения людей и довела многих до самоубийства . Оказавшись без поддержки, он был вынужден искать работу в угольной шахте, солгав о своем возрасте .
Работа в шахте была немногим лучше лагеря:
- Оплата пайком: Денег не платили, только жилье, трехразовое питание и 30 кг риса в месяц . Рис Чарльз позже научился перепродавать, чтобы выручить немного наличных .
- Ручной труд: Вагонетки весом в полтонны (пустые) и до тонны (груженые) приходилось толкать вручную по темным, сырым туннелям .
- Постоянный риск: Обвалы случались регулярно, так как крепи устанавливали непрофессионалы ради лишней горсти риса .
Чарльз вспоминает, как из-за аварий люди теряли руки и ноги . Иногда после смены он не мог понять, что хлюпает в его резиновых сапогах — липкая угольная вода или кровь из раздавленных конечностей товарищей .
Единственной отдушиной была теневая культура шахтеров: по ночам они пили самогон (считалось, что алкоголь «вымывает» угольную пыль из легких ) и тайно смотрели контрабандные южнокорейские драмы и голливудские боевики с Уиллом Смитом и Джеймсом Бондом . Именно эти фильмы и осознание того, что смерть в шахте — лишь вопрос времени, подтолкнули его к окончательному решению. В мае 2011 года Чарльз просто не вошел в забой, а пошел по тропинке прочь, начав свой путь к границе .
🏃♂️ Второй побег: прыжок в неизвестность и «курорт» в тайской тюрьме 1:15:17
После освобождения из трудового лагеря Чарльз Рю не планировал задерживаться в Северной Корее. Опыт выживания в нечеловеческих условиях и работы в угольных шахтах, о которых он вспоминал ранее, лишь укрепил его решимость. Однако путь к свободе во второй раз оказался ещё более драматичным. Чтобы добраться до границы, Чарльзу пришлось два дня скрываться в поезде: он прятался в туалетах, забирался на крышу вагонов и даже сидел на сцепке между ними, рискуя сорваться под колёса .
Прыжок из поезда и ночной заплыв через Ялуцзян 1:17:34
Удача изменила Чарльзу глубокой ночью, когда поезд уже приближался к приграничному городу. Патрульный схватил его за шиворот и затащил в импровизированную камеру в вагоне, где уже сидели двое задержанных подростков . Им объявили, что на следующей остановке их передадут полиции. Для Чарльза это означало неизбежное возвращение в лагерь, бесконечный голод и изнурительный труд.
«Я просто отказался позволить этому случиться снова», — вспоминает он . Когда состав начал замедляться перед станцией, Чарльз заметил, что окно в камере не заперто. Он протиснулся в узкий проём и прыгнул с движущегося поезда прямо в кювет . Удачно сгруппировавшись, он скрылся в лесу и через два дня пешего перехода всё же достиг границы.
В приграничном городе он встретил старого знакомого и предложил ему бежать вместе, надеясь на поддержку. Однако тот в последний момент отказался ради свидания: девушка, которая ему нравилась, пригласила его собирать каштаны в горах .
Оставшись один, Чарльз решился на форсирование пограничной реки Ялуцзян (Yalu River).
- Он несколько часов пролежал в высокой траве у берега, свернувшись «как креветка», чтобы не выдать себя движениями .
- Посреди реки он поскользнулся на камне и невольно вскрикнул, после чего на него тут же направили прожекторы с северокорейской стороны .
- Пограничник кричал: «Вернись, или я буду стрелять!», но Чарльз продолжал идти, понимая, что на берегу его ждёт только смерть или лагерь .
Сильное течение реки сыграло ему на руку — оно сносило его быстрее, чем охранник мог бежать по берегу, и в итоге солдат потерял беглеца из виду в ночной темноте .
Три дня жажды и чудо на китайской дороге 1:31:06
Оказавшись в Китае, Чарльз столкнулся с новой угрозой — полным истощением. У него не было ни денег, ни еды, ни чистой воды. Три дня он брёл по китайским дорогам, страдая от обезвоживания . Его ноги покрылись кровавыми мозолями, а отчаяние достигло такой степени, что он начал сомневаться в правильности своего решения.
«Я всерьёз думал о том, не вернуться ли мне назад. В шахте меня хотя бы кормили, и у меня была крыша над головой», — признаётся Чарльз в беседе с Джорданом Харбинджером .
На грани обморока он просто лег на дорогу, не в силах идти дальше. В этот момент Чарльз начал молиться. Спустя двадцать минут рядом с ним остановился случайный китайский мотоциклист . Мужчина не только не выдал беженца властям, но и проявил невероятное сострадание:
- Довёз Чарльза до своего дома (путь занял около 12 часов) .
- Дал ему лекарства, новую одежду и обувь вместо истлевших лохмотьев .
- Помог связаться с южнокорейскими миссионерами и отцом Чарльза, который жил в Китае.
Когда Чарльз постучал в дверь отца, тот был в ужасе: он не верил, что 16-летний подросток мог в одиночку сбежать из самой закрытой страны мира, не совершив при этом преступления . Однако долго оставаться в Китае было нельзя. После смерти Ким Чен Ира в октябре 2011 года меры безопасности на границах были утроены, и северокорейские военные рыскали по Китаю в поисках перебежчиков . Отец Чарльза нанял брокера, чтобы вывезти сына в Юго-Восточную Азию.
Тайская тюрьма как лучший «курорт» в жизни 1:38:14
Путь через несколько границ был полон ужаса. Чарльз ехал в автобусах, обливаясь холодным потом при каждой проверке документов . Финальный этап проходил по реке Меконг на крошечной узкой лодке, где он больше всего боялся крокодилов и того, что судно перевернётся от любого движения .
Добравшись до Таиланда, Чарльз и другие беженцы добровольно сдались местной полиции. Их поместили в тюрьму на десять дней, но для Чарльза Рю это заключение стало самым счастливым временем в жизни .
«Я не буду лгать: это был лучший день в моей жизни. Проснуться в тайской тюрьме после всего, через что я прошёл... Я чувствовал, что наконец-то свободен», — вспоминает Чарльз .
В сравнении с северокорейскими застенками, где его кормили лишь горстью кукурузных зёрен, тайская тюрьма казалась ему «пятизвездочным курортом» . Там давали белый рис, куриный суп и яйца. Ему разрешали спать столько, сколько он хотел, и никто не принуждал его к тяжелому труду. Таиланд признавал статус северокорейских беженцев, и Чарльз ожидал скорой отправки в Сеул.
Однако на этом испытания не закончились. Когда Чарльз подал документы на получение убежища в Южной Корее, ему отказали из-за китайского происхождения его отца . Тайские власти развели руками: по закону они должны были депортировать его обратно в Китай, что означало неминуемую выдачу Северной Корее и смертный приговор за повторный побег .
🗽 Прыжок во времени: из диктатуры в Кремниевую долину 1:40:22
Кризис идентичности и «американское чудо» 1:40:34
Для Чарльза Рю путь к свободе едва не закончился трагедией в шаге от цели. Оказавшись в Таиланде, он столкнулся с бюрократической стеной, которая казалась непреодолимой: Южная Корея, традиционное убежище для северян, отказала ему в гражданстве. Причиной стали китайские корни его отца — южнокорейское законодательство на тот момент сочло его недостаточно «своим», что поставило 17-летнего юношу в статус человека без гражданства .
Это был момент абсолютного отчаяния. Чарльз понимал, что Таиланд не оставит его у себя, а единственной альтернативой была депортация обратно в Китай, которая неизбежно привела бы к возвращению в северокорейские лагеря . «Я всерьёз думал о самоубийстве», — признаётся он Джордану Харбинджеру. От сильнейшего стресса Чарльз перестал есть, проводя дни в камере международного центра содержания под стражей в состоянии полного истощения .
Ситуацию изменила случайная встреча с другим перебежчиком, который посоветовал Чарльзу подать заявление на статус беженца в ООН для переселения в США . Благодаря статусу несовершеннолетнего, процесс, который обычно занимает годы, прошел для него в рекордные сроки. Всего за четыре недели Чарльз прошел серию интервью и медицинское обследование . Когда ему вручили билет на самолет до Лос-Анджелеса, он не мог уснуть всю ночь, пытаясь представить себе жизнь в стране, которую раньше видел только на кадрах пропаганды.
Технологический шок и «машина времени» 1:44:52
Перелет из Бангкока в Лос-Анджелес через Сеул стал для Чарльза не просто перемещением в пространстве, а настоящим прыжком во времени. «Для многих северокорейцев это как войти в машину времени и перенестись на 50 или 70 лет вперед», — объясняет он . Первое, что поразило его по приземлении в Калифорнии, — это физическое ощущение безопасности. Чарльз описывает это как возможность впервые «дышать нормальным воздухом», а не «воздухом страха», который пропитывал всю его жизнь в КНДР и Китае .
В 2012 году Чарльз получил свой первый смартфон — Samsung Galaxy S2. Для человека, привыкшего к единственному государственному телеканалу, это устройство казалось магическим артефактом .
- Он часами смотрел YouTube, поглощая всё подряд: от клипов с Уиллом Смитом до мультсериалов «Гриффины» и «Рик и Морти» .
- Не понимая ни слова по-английски, он ориентировался на действия и эмоции персонажей, постепенно привыкая к звучанию языка .
- Интернет стал его главным окном в мир, хотя поначалу Чарльз даже не понимал, съедобны ли некоторые окружающие его гаджеты .
Американская школа: сложнее, чем угольные шахты 1:53:23
Адаптация Чарльза была предельно жесткой: он приземлился в США 21 сентября 2012 года, а уже на следующий день пошел в школу в Сан-Хосе . Почти 18-летнего парня, который в Северной Корее бросил школу в 11 лет и провел годы на тяжелых работах, определили в класс ESL (английский как второй язык) .
Сидеть за одной партой с 14-летними подростками, не понимая ни слова из того, что говорит учитель химии, оказалось для него невероятным испытанием. «В каком-то смысле американская старшая школа была даже тяжелее, чем работа в угольной шахте», — иронизирует Чарльз . Основная сложность заключалась не в программе, а в культурной пропасти и тотальном незнании контекста:
- В КНДР его учили, что Ким Ир Сен лично победил Японию во Второй мировой войне .
- В американской школе он с изумлением узнал о роли атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки в капитуляции Японии .
- История Корейской войны в его сознании также была полностью перевернута: пропаганда КНДР утверждала, что Ким Ир Сен не проиграл, а героически предотвратил вторжение США .
Несмотря на языковой барьер и внутренний хаос, Чарльза поразила доброта американцев. Его социальный работник и учителя проявляли терпение, которое шло вразрез с образом «жестоких империалистов», навязанным ему с детства . В этом новом мире Чарльз начал осознавать, что северокорейский народ — это не зомбированные фанатики, а люди, лишенные информации, и что даже элиты в Пхеньяне сегодня прекрасно осведомлены о существовании капитализма и внешнего мира .
🛒 Уроки капитализма и мечты о Кремниевой долине 2:05:33
Адаптация к жизни в Соединенных Штатах преподнесла Чарльзу Рю немало сюрпризов, порой весьма ироничных. Первым культурным шоком стало восприятие внешности: в Северной Корее полнота и облысение считаются признаками высокого статуса и образования, так как это указывает на принадлежность к государственной элите . В Америке же он обнаружил обратную ситуацию: здесь богатые стремятся к худобе, а лишний вес чаще встречается среди бедных слоев населения . Однако самым болезненным уроком стало знакомство с темной стороной капитализма, которая оказалась далеко не такой дружелюбной, как представлялось из-за океана.
Хищный оскал автодилеров: цена доверия 2:08:26
Освоившись в США, Чарльз столкнулся с тем, что свобода выбора неразрывно связана с риском быть обманутым. Не имея достаточного опыта и плохо владея языком, он стал идеальной мишенью для недобросовестных продавцов подержанных автомобилей. Первый инцидент произошел, когда Чарльз, накопив 2000 долларов тяжелым трудом, пришел в автосалон . Продавец, проигнорировав отсутствие у юноши водительских прав (на тот момент у него было лишь ученическое разрешение), убедил его купить подержанную Audi .
Схема была грабительской:
- Первоначальный взнос составил 2000 долларов, а общая сумма кредита превысила 13 000 долларов .
- Машина оказалась «лимоном» (неисправной): двигатель постоянно перегревался, а масло подтекало с первого же дня .
- Спустя полгода и 9000 миль пробега двигатель окончательно взорвался, оставив Чарльза с долгом в 11 000 долларов перед банком .
Надеясь на более честный подход в крупном дилерском центре, Чарльз отправился в салон Honda в Конкорде с новыми накоплениями в 3000 долларов . Несмотря на дружелюбные улыбки персонала, ситуация повторилась в еще более крупном масштабе. Продавец, видя неопытность парня, навязал ему Honda Civic 2015 года по завышенной цене с максимальной процентной ставкой . В итоге, с учетом невыплаченного долга за предыдущую Audi и налогов, обычный подержанный Civic обошелся Чарльзу почти в 29 000 долларов . Этот опыт заставил его задуматься о дефиците эмпатии в современном обществе, где каждый стремится нажиться на ближнем, в отличие от суровой, но сплоченной жизни в КНДР, где общая беда объединяла людей .
Туризм в КНДР: помощь людям или спонсирование режима? 2:18:40
Джордан Харбинджер и его коллеги, неоднократно посещавшие Северную Корею в качестве туристов и гидов, подняли важный этический вопрос: не является ли такой туризм поддержкой диктатуры? Чарльз Рю высказал на этот счет однозначное и жесткое мнение. Он убежден, что поездки в Пхеньян не позволяют увидеть реальную страну, так как туристам показывают лишь тщательно отрепетированную «потемкинскую деревню» .
Основные аргументы Чарльза против туризма в КНДР:
- Финансирование армии: Деньги, которые иностранцы тратят на туры, не идут на помощь голодающим. Они направляются прямиком на разработку ядерного оружия и производство пуль, которыми убивают самих же северокорейцев .
- Информационная изоляция: Любое общение с местными жителями фильтруется правительственными переводчиками, а сами граждане заранее обучены тому, что можно говорить иностранцам .
- Альтернатива: Чарльз призывает вместо поездок в Пхеньян поддерживать организации, помогающие беженцам (такие как Liberty in North Korea) .
По словам Чарльза, северокорейские перебежчики ежегодно отправляют своим семьям в КНДР около 15 миллионов долларов через теневые каналы . Эти деньги действительно доходят до людей, развивают частные рынки и меняют жизнь внутри страны, в то время как доходы от официального туризма лишь укрепляют власть Кимов . Сам Чарльз мечтает вернуться в родной город только тогда, когда режим рухнет, и он сможет лично показать друзьям настоящую, свободную Корею .
От угольных шахт до JavaScript: новая карьера 2:28:55
Несмотря на все трудности адаптации и финансовые потери, Чарльз Рю нашел свое призвание в самой современной индустрии. После жизни в условиях, где даже вагонетки в шахтах не были автоматизированы (о чем упоминалось ранее), он совершил невероятный прыжок в цифровую эпоху. Чарльз успешно окончил интенсивный курс программирования в Coding Dojo в Кремниевой долине .
Сейчас он активно осваивает востребованные технологии:
- Языки программирования Python и JavaScript .
- Стек технологий MEAN для разработки веб-приложений .
- Параллельно с поиском работы в качестве разработчика, он стажируется в правозащитной организации, помогая другим беженцам .
У Чарльза есть амбициозная «конечная мечта»: открыть собственную школу программирования для северокорейских перебежчиков . Он хочет обучать их не только коду, но и английскому языку, американской культуре и навыкам, которые позволят им получать высокооплачиваемую работу. Для человека, чьим единственным источником информации в детстве был телевизор с одним государственным каналом, путь до инженера-программиста стал символом безграничных возможностей, которые дает свобода .
🌟 Жизнь вопреки системе: любовь, криминал и миссия Чарльза Рю 2:30:42
Завершая свой рассказ, Чарльз Рю (Charles Ryu) подчеркивает: северокорейцы — это не просто безликие жертвы режима или идеологические роботы. Это обычные люди, которые, несмотря на тотальный контроль, ищут способы любить, выживать и даже развлекаться. Чарльз признается, что долгое время страдал от посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) и боялся своего прошлого . Однако работа с психологом помогла ему понять: чем сильнее он пытается «запереть» свои чувства, тем болезненнее они возвращаются . Теперь его цель — использовать свою историю не для того, чтобы вызвать жалость, а чтобы просветить мир и доказать, что жители КНДР такие же «странные и нормальные», как и все остальные .
Тайная романтика в тени режима 2:23:18
Одним из самых ярких проявлений человечности в КНДР является молодежная субкультура, которая во многом формируется под влиянием нелегального южнокорейского контента. Несмотря на смертельную опасность, которую несет хранение дорам, молодежь в Северной Корее активно копирует моду и манеры поведения персонажей из Сеула. Это проявляется в особенностях речи, выборе одежды и, конечно же, в культуре свиданий.
Поскольку официальная идеология не поощряет «западные» проявления чувств, влюбленные вынуждены проявлять изобретательность. Свидания часто проходят в укромных местах: в городских парках под покровом темноты или на отдаленных фермах, где меньше шансов встретить патруль. Эти попытки построить личную жизнь, скопированную с экранов телевизоров, становятся формой тихого бунта против серости и строгости государственного строя. Чарльз подчеркивает, что это стремление к нормальной жизни — любви, моде и общению — объединяет северокорейцев с остальным миром.
Теневая экономика: уличная преступность и жестокость 2:35:14
Официальная пропаганда Пхеньяна рисует картину идеального общества без преступности, но реальность на улицах городов КНДР далека от этого мифа. Чарльз Рю, который провел значительное время в статусе бездомного («кочжеби»), описывает мир, в котором правят бандитские группировки и уличные законы. После освобождения из трудового лагеря (о котором упоминалось ранее в беседе) он столкнулся с необходимостью защищать свою территорию буквально кровью .
Чарльз вспоминает случай, когда его группа бездомных вступила в драку с конкурентами за «выгодное» место для попрошайничества и ночлега . В пылу массовой потасовки он почувствовал резкую боль:
«Я не знал, кого бью, просто махал кулаками. И вдруг почувствовал что-то странное в районе ягодицы. Оказалось, мне вонзили маленький нож для резки карандашей... лезвие ушло глубоко, кажется, оно даже задело кость» .
Этот шрам до сих пор напоминает ему о северокорейских улицах — при ходьбе боль иногда «простреливает» через всю ногу . Подобные стычки между бандами, хулиганами и «гангстерами» — обыденность для нищих слоев населения, о которой никогда не узнают иностранные туристы или высокопоставленные перебежчики.
Метамфетамин как социальное явление 2:37:36
Еще одной шокирующей деталью теневой жизни КНДР является массовое распространение метамфетамина, который внутри страны называют «лёд». Чарльз Рю рассказывает, что это не просто маргинальный наркотик, а вещество, которое прочно вошло в повседневный обиход многих слоев населения .
- Производство: Крупные государственные заводы в Хамхыне, изначально построенные для легального экспорта медикаментов, стали центрами производства высококачественного метамфетамина .
- Потребление: Наркотик часто используют в рекреационных целях. Чарльз отмечает, что люди могут предлагать метамфетамин друг другу так же обыденно, как чай .
- Эффекты: Рассказывая о встречах с другими беженцами в Таиланде, Чарльз вспоминает их истории о том, как под воздействием «льда» люди могли сутками заниматься уборкой или беспричинно смеяться .
Государство, по сути, само создало инфраструктуру для наркотизации населения, и теперь метамфетамин служит как средством побега от тяжелой реальности, так и важным товаром на черном рынке.
Коррупция в полиции и «цветочный» бизнес 2:38:57
Повальная коррупция в правоохранительных органах — это то, что позволяет теневой экономике КНДР функционировать. Полицейские, получающие мизерные зарплаты, не заинтересованы в пресечении преступлений. Напротив, каждое нарушение для них — это возможность получить взятку .
Особое место в этой системе занимает проституция, которая процветает в крупных городах. Чарльз вспоминает, что еще будучи ребенком на улицах, он видел женщин с цветами в руках или приколотыми к одежде — это был тайный знак для клиентов . Полиция закрывает на это глаза, пока получает свою долю прибыли. Для многих женщин в условиях экономического коллапса это становится единственным способом заработать на еду и выжить.
Завершая интервью, Чарльз Рю делится своим оптимизмом относительно жизни в США. Он активно ведет Instagram под ироничным псевдонимом «Fresh Prince of Pyongyang» (Свежий принц из Пхеньяна), стараясь показать человеческое лицо своего народа . Джордан Харбинджер (Jordan Harbinger) отмечает, что путь Чарльза — от шахт и лагерей до свободы — это свидетельство невероятной силы духа, способной преодолеть любые барьеры .
