Вспышки смертоносных болезней, утечки опасных штаммов и пугающая халатность сотрудников, скрытая за закрытыми дверями престижных научных институтов, годами оставались вне поля зрения общественности. В новом выпуске подкаста 80,000 Hours ведущий Луис Родригез беседует с известной американской журналисткой-расследовательницей, профессором Миссурийского университета Элисон Янг. На основе своей книги «Азартная игра Пандоры» (Pandora’s Gamble) Янг раскрывает шокирующие подробности биозаключений и объясняет, почему мировая система контроля над опасными патогенами оказалась в глубоком системном кризисе.
🏢 Инциденты в CDC: Высокие технологии и обычный скотч 5:24
Элисон Янг начала расследовать безопасность американских лабораторий, будучи репортером издания Atlanta Journal-Constitution, освещавшим деятельность Центров по контролю и профилактике заболеваний США (CDC). Ее первое крупное расследование началось с анонимной наводки о часовом отключении электроэнергии в совершенно новом, только что построенном корпусе высокотехнологичной лаборатории CDC стоимостью 214 миллионов долларов. Из-за удара молнии здание полностью обесточилось, что привело к отключению систем вентиляции, поддерживающих отрицательное давление воздуха, необходимое для удержания опасных микроорганизмов внутри боксов.
Как выяснила журналистка из внутренних документов ведомства, инженеры CDC за несколько лет до инцидента предупреждали, что конфигурация резервных генераторов создает критические риски, однако руководство агентства проигнорировало эти предупреждения и утвердило опасный проект.
Вскоре Янг получила еще один тревожный звонок от инсайдера, который сообщил, что дверь одной из лабораторий третьего уровня биобезопасности (BSL-3) в этом же здании (корпус 18) наглухо заклеен обычным строительным скотчем. За год до этого в данном боксе, где велись исследования бактерии, вызывающей лихорадку Ку (Q fever), произошел серьезный сбой. Вентиляция сработала в обратную сторону, и поток воздуха устремился из зараженной зоны в «чистый» коридор, где сотрудники ходили в обычной уличной одежде без средств защиты органов дыхания. В тот раз потенциально пострадавшим сотрудникам успели выдать антибиотики, и инфекция не распространилась.
Когда Янг официально обратилась в пресс-службу CDC с вопросом, почему в одном из самых передовых научных комплексов мира до сих пор используется скотч, представители ведомства решили провести для нее экскурсию. Журналистка вспоминает, что в сопровождении нескольких чиновников подошла к той самой двери и лично увидела строительную ленту.
Сопровождающие заявили Янг, что система вентиляции давно исправна, а скотч — это лишь «дополнительная мера предосторожности», которую можно легко убрать. По мнению Янг, подобные инциденты демонстрируют колоссальный разрыв между представлениями общественности о жестком контроле в биолабораториях и их реальным халатным функционированием. Лишь после серии публикаций в прессе руководство CDC заменило импровизированную изоляцию на профессиональную герметичную дверь.
Информацию о нарушениях Янг получала от информаторов из самого агентства, которые, по ее словам, были искренними идеалистами и шли в общественное здравоохранение ради спасения жизней, а не ради денег. Столкнувшись с невозможностью решить проблемы через внутренние каналы CDC, они начали передавать данные прессе, используя методы из шпионских романов:
- Письма с вымышленными кодовыми именами;
- «Тайники» и скрытые закладки документов под парковыми скамейками;
- Секретные встречи на пустых трибунах спортивных стадионов.
Информаторы Янг шли на огромный риск ради карьеры, поскольку сменявшие друг друга американские администрации последовательно ужесточали контроль над общением федеральных служащих с прессой. Как утверждает Янг, сегодня, в 2023 году, эти ограничения стали даже жестче, чем 15 лет назад. Позже независимая комиссия экспертов, созданная по инициативе тогдашнего директора CDC Тома Фридена, подтвердила, что в агентстве укоренилась деструктивная культура страха, мешающая сотрудникам открыто сообщать о внутренних авариях.
☣️ Халатность в спешке: Сибирская язва и птичий грипп 17:39
В 2014 году CDC потрясла череда громких происшествий. Сначала десятки сотрудников ведомства подверглись риску заражения живой сибирской язвой. Ученые пытались инактивировать споры бактерий, но применили непроверенный метод и ошибочно посчитали их мертвыми. Опасные образцы переслали в лаборатории более низкого уровня безопасности, где персонал работал без надлежащих средств индивидуальной защиты.
Сразу за этим последовал еще более опасный инцидент с перепутанными штаммами вируса птичьего гриппа. Опытный ученый CDC одновременно работал с двумя штаммами: относительно безвредным и крайне патогенным, смертоносным вирусом. Из-за невнимательности он отправил образец опасного птичьего гриппа под видом легкого штамма в другую федеральную лабораторию в Джорджии. Эксперименты начались, и исследователи принимающей лаборатории были шокированы, когда домашняя птица стала массово погибать.
В ходе внутреннего расследования CDC провели детальный анализ логов электронных пропусков этого ученого. Специалисты рассчитали поминутный хронометраж, необходимый для выполнения всех процедур дезинфекции и безопасной подготовки образцов, и пришли к выводу, что за отведенное время выполнить протокол было физически невозможно. В итоге исследователь признался, что очень сильно торопился на совещание и поэтому нарушил правила безопасности.
Тогдашний директор CDC Том Фриден выразил крайнее возмущение не только самой ошибкой, но и тем, как долго руководство профильного подразделения скрывало факт ЧП от вышестоящего начальства. Более того, ни CDC, ни Министерство сельского хозяйства США (USDA), в чьей ведомственной лаборатории погибли куры, не сообщили об инциденте в надзорные структуры Федеральной программы селективных агентов (Federal Select Agent Program). Тем не менее Фриден настоял на том, чтобы отчеты об этих инцидентах 2014 года все же были частично раскрыты для общественности.
📦 Забытая натуральная оспа и путаница с вирусом Эбола 22:57
Летом того же 2014 года в кампусе Национальных институтов здравоохранения (NIH) к северу от Вашингтона сотрудники разбирали старые картонные коробки на неконтролируемом холодном складе. Внутри они обнаружили хрупкие стеклянные флаконы с порошкообразным веществом, этикетки на которых были набраны еще на пишущей машинке. На некоторых из них значилось: Variola — вирус натуральной оспы.
Натуральная оспа — одно из самых смертоносных заболеваний в истории, официально ликвидированное на планете еще в 1980 году. По международным договорам, живые образцы этого вируса могут храниться только в двух жестко охраняемых репозиториях в мире: в CDC в Атланте и в государственном центре «Вектор» в России. Нахождение этих ампул на обычном незапертом складе NIH было вопиющим нарушением глобальной безопасности.
Однако реакция сотрудников на опасную находку оказалась еще менее профессиональной. Один из ученых просто взял картонную коробку с ампулами в руки и понес ее по коридорам института, а затем через улицу в другое здание. На протяжении всего пути хрупкие старые флаконы со стуком бились друг о друга. В итоговом отчете ФБР, расследовавшем данный инцидент, действия персонала подверглись жесткой критике:
При финальном каталогизировании содержимого коробки выяснилось, что один из флаконов разбился прямо внутри. Человечеству крупно повезло, что разбитая ампула содержала лишь образец ткани, а не высушенную культуру оспы. В противном случае разносивший коробку ученый оказался бы полностью беззащитен перед смертельной инфекцией.
С точки зрения биозащиты, транспортировка потенциального биологического оружия в одиночку без должных мер эскорта и спецконтейнеров была недопустима.
Другой пример невероятного везения Янг зафиксировала прямо в канун Рождества 2014 года, когда исследователь CDC был помещен на 21-дневный карантин из-за подозрения на заражение вирусом Эбола. Ученый готовил пробы для отправки в другую лабораторию и запутался в разработанной им же цветовой кодировке пробирок. В результате живой вирус Эбола был отправлен под маркой деактивированного образца, и принимающий персонал работал с ним без костюмов высшей защиты. И снова ученым помогла удача: последующие анализы показали, что вирус в отправленной партии по чистой случайности оказался нежизнеспособным.
🌾 Смертоносный экспорт Дагвэя: Десятилетие живой сибирской язвы 32:24
Один из самых масштабных провалов в истории американской биозащиты произошел на военном полигоне Дагвэй (Dugway Proving Ground) в штате Юта. Данный армейский объект на протяжении долгого времени массово производил споры сибирской язвы для исследовательских нужд других лабораторий. Перед отправкой споры должны были проходить полную радиационную и химическую деактивацию. Получатели этих образцов были уверены, что работают с безопасным «мертвым» материалом, поэтому не использовали защитные изолирующие костюмы.
В ходе проверок вскрылся шокирующий факт: на протяжении десяти лет полигон Дагвэй систематически рассылал живую сибирскую язву под видом убитой. Опасный материал получили около 200 лабораторий по всему миру, включая несколько зарубежных стран.
Регуляторы выявляли проблемы с деактивацией патогенов в Дагвэе еще за восемь лет до официального скандала, когда живая спора была обнаружена в другой гослаборатории, но тогда военные просто заявили, что это «чужой» образец.
Как выяснили следователи, на полигоне действовала порочная практика контроля стерильности. После химической обработки порции сибирской язвы ученые помещали ее в пробирки, чтобы проверить, будет ли она расти. Периодически в некоторых пробирках начинался активный рост бактерий, что должно было стать сигналом к уничтожению всей бракованной партии патогена. Вместо этого лаборанты просто выбрасывали пророщенную тест-трубку, ставили на остальные ампулы штамп «деактивировано» и отправляли их заказчикам. Руководство CDC знало о сбоях, но, по словам Янг, предпочло заниматься буквоедством вместо глубокого аудита системных проблем полигона.
Утечку выявили не государственные инспекторы и не руководство Дагвэя, а частная биотехнологическая компания, которая решила перестраховаться и провести собственный тест на жизнеспособность присланного материала. Сибирская язва в их лаборатории начала расти, что вызвало грандиозный международный скандал.
Опубликованный позже итоговый доклад армии США показал, что полы в помещениях полигона Дагвэй были хронически загрязнены сибирской язвой, персонал не соблюдал базовые правила гигиены, а сотрудник, официально отвечавший за биоценоз и безопасность объекта, не имел должного уровня квалификации и подготовки.
🕰️ Исторические уроки: Свердловск-1979 и пандемия гриппа 1977 года 44:48
Распространение патогенов может приводить к массовому загрязнению окружающей среды за пределами научных комплексов. Элисон Янг напоминает в книге о подобных прецедентах: Университет Тулейн на протяжении двух лет сливал ил, предположительно содержавший сибирскую язву, на компостное поле, а Национальный центр болезней животных USDA трижды допускал выброс зараженных сточных вод.
Самая страшная катастрофа такого рода произошла в СССР в 1979 году в Свердловске (ныне Екатеринбург). На секретном военном объекте «Свердловск-19», занимавшемся разработкой биологического оружия, произошел случайный выброс в атмосферу гигантского облака спор сибирской язвы. Ветер погнал зараженный воздух на город. Погибло множество сельскохозяйственных животных, а количество человеческих жертв составило около 60 человек.
Советские власти развернули масштабную операцию по дезинформации, утверждая, что люди отравились зараженным мясом с черного рынка. Группа советских ученых даже приехала в США и выступила в Национальной академии наук с поддельными графиками и слайдами, убедив многих видных американских экспертов в «пищевом» происхождении вспышки. Лишь в 1992 году президент России Борис Ельцин официально признал, что выброс был результатом аварии в военной лаборатории.
Восстановить истину помогло мужество уральских патологоанатомов, которые, рискуя свободой, тайно прятали от КГБ фрагменты тканей и записи вскрытий погибших, сохраняя их в банках с формалином.
Впоследствии совместный географический анализ американских и российских исследователей показал, что все случаи заболеваний располагались строго вдоль узкой зоны рассеивания воздушного шлейфа от вентиляции военного городка, полностью опровергая версию о зараженном мясе. На раскрытие этой правды ушло долгих 15 лет.
Другим историческим примером глобального инцидента считается пандемия «русского гриппа» 1977 года. Она отличалась необычным характером: вирус поражал исключительно детей и молодых людей моложе 30 лет. Генетический анализ штамма показал, что его ДНК словно была «заморожена во времени» и полностью соответствовала штамму гриппа, циркулировавшему на Земле в 1950 году.
В современном научном сообществе, как отмечает Янг, существует прочный консенсус, что эта пандемия стала следствием неудачного испытания живой ослабленной вакцины или утечки штамма из лаборатории в Китае. Ведущие китайские исследователи в частной переписке с американскими коллегами подтверждали эту версию, хотя официальные детали КНР не раскрыла до сих пор.
🥀 Последняя жертва оспы и феномен невидимых аварий 59:35
Через год после триумфального объявления ВОЗ об окончательном искоренении натуральной оспы в дикой природе, этот успех был едва не перечеркнут трагедией в Великобритании. В 1978 году Джанет Паркер, медицинский фотограф из Медицинской школы Бирмингемского университета, внезапно почувствовала себя плохо.
Из-за того, что болезнь считалась ликвидированной, врачи две недели безуспешно ставили ей неверные диагнозы, пока на теле женщины не проступила характерная оспенная сыпь. Все это время она свободно общалась с семьей, друзьями и медперсоналом. Джанет Паркер скончалась от инфекции, ее мать переболела, но выжила, отец умер от инфаркта на фоне стресса, а более 300 человек оказались в жестком карантине.
Лаборатория профессора Генри Бедсона, находившаяся этажом ниже кабинета фотографа, имела массу нарушений. Инспекторы ВОЗ незадолго до ЧП выявили проблемы с безопасностью, но Бедсон отмахнулся от них, мотивируя это тем, что его лаборатория успешно работает годами без всяких аварий. Профессор Бедсон, тяжело переживая трагедию и осознавая свою вину в гибели человека, покончил с собой до окончания расследования.
Следствие выявило критические дефекты на объекте Бедсона:
- Воздух из боксов выбрасывался наружу в обход обязательных HEPA-фильтров;
- Студенты-аспиранты допускались к работе с оспой вообще без предварительного инструктажа по биозащите;
- Контейнеры со смертоносным вирусом хранились в общих бытовых холодильниках вперемешку с другими образцами без всякой дезинфекции.
Точный путь вируса к Джанет Паркер — через вентиляционную шахту или во время ее личного визита в лабораторию — так и остался невыясненным.
Главный урок этой истории, по мнению Элисон Янг, заключается в том, что в подавляющем большинстве случаев заражения персонала в лабораториях происходят абсолютно незаметно. Общественность наивно представляет аварию как разбитую пробирку с вирусом, после которой сразу объявляют карантин. Однако на практике микроскопические дозы невидимых патогенов вырываются наружу из-за плохой вентиляции или нарушенных процедур, и сотрудники уходят домой, даже не подозревая, что стали нулевыми пациентами будущих эпидемий.
📉 Системный кризис надзора и коммерческая тайна 1:09:12
Главная проблема мировой биозащиты, как подчеркивает Янг, — полное отсутствие глобальной и прозрачной статистики. В США Федеральная программа селективных агентов фиксирует от 70 до 100 аварийных инцидентов в год на 200 поднадзорных объектах. Только за период с 2015 по 2021 год более 800 сотрудников этих лабораторий были вынуждены пройти экстренное медицинское обследование или лечение после инцидентов.
Независимый эксперт из Бостона Карен Байер, изучив открытые научные публикации с 1979 по 2015 год, обнаружила данные о 2230 случаях внутрилабораторного заражения и 41 подтвержденной смерти. По мнению Янг, это лишь вершина айсберга, поскольку научное сообщество оказывает яростное сопротивление любым попыткам сделать отчетность об авариях публичной.
В настоящее время в Конгрессе США рассматривается законопроект о создании системы мониторинга лабораторных происшествий. Однако, как отмечает Янг, лоббисты добились того, что отчетность планируется сделать сугубо добровольной, а собранные данные будут полностью выведены из-под действия Закона о свободе информации (FOIA).
Научные институты оправдывают эту секретность соображениями национальной безопасности и защитой от террористов. В то же время, как справедливо указывает журналистка, те же самые институты открыто публикуют на своих сайтах рекламные материалы об изучении опасных вирусов и выкладывают в интернет подробные методики их модификации. Секретность включается только тогда, когда в лаборатории происходит авария.
Янг приводит в пример ядерную индустрию США. На сайте Комиссии по ядерному регулированию (NRC) любой гражданин может оперативно найти информацию о малейших инцидентах с радиоактивными материалами в любом университете — с именами, точными датами и описанием нарушений. Для биологических исследований почему-то сделано исключение, хотя сегодня ученые активно занимаются исследованиями по «усилению функций» патогенов (gain-of-function), искусственно делая их более заразными и смертоносными, чем в природе.
Ситуацию усугубляет то, что контролирующие органы США находятся в состоянии перманентного конфликта интересов. Национальные институты здравоохранения (NIH) являются одновременно крупнейшим спонсором биомедицинских исследований и сами же управляют лабораториями. CDC выступает главным регулятором безопасности, но при этом обладает одной из худших историй внутренних нарушений. По данным расследования USA Today, именно секретные лаборатории CDC неоднократно отстранялись от работы со сверхопасными агентами из-за грубых провалов в безопасности, но эти факты скрывались от общественности.
По мнению Янг и других опрошенных ей экспертов, единственным выходом из затянувшегося кризиса является создание единого независимого федерального агентства по биологической безопасности, полностью изолированного от финансирования науки и проведения собственных исследований, по аналогии с ядерным надзором. Пока же фрагментарный контроль разделен между десятком ведомств, мир продолжает балансировать на грани новой рукотворной пандемии, полагаясь исключительно на слепую удачу.
