Нью-Йоркский культурный центр 92nd Street Y стал площадкой для вечера памяти выдающегося британского невролога и писателя Оливера Сакса, приуроченного к выходу масштабного сборника его писем издательством Кnopf. В зале собрались близкие друзья, коллеги и почитатели его таланта, чтобы зачитать избранную корреспонденцию и обсудить многогранную личность ученого. Через призму писем участники дискуссии раскрыли глубокую эмпатию Сакса, его интеллектуальные поиски, борьбу с внутренними демонами и уникальный взгляд на человеческую природу.
📜 Эпистолярное наследие Оливера Сакса 0:03
Исполнительный директор Поэтического центра Антерберга Лукас Витман открыл вечер, подчеркнув масштаб фигуры Оливера Сакса, который своими трудами изменил представления человечества о разуме, восприятии и жизненном опыте. Опубликованный сборник писем охватывает огромный период жизни невролога — от начала 1960-х годов до последних недель перед его смертью в августе 2015 года.
Эти документы представляют собой своеобразный мастер-класс на стыке искусства и науки, фиксируя переписку Сакса с ведущими интеллектуалами эпохи, включая Уистена Хью Одена, Самуэля Дилейни, Сьюзан Зонтаг и Тома Ганна. Каждое письмо раскрывает его неутомимый интерес к устройству мира и поиску жизненного предназначения.
🏍️ Кожаный младенец и жестокая доброта: письма Тому Ганну 4:55
Писательница и критик Венди Лессер рассказала о своем знакомстве с Оливером Саксом через известного британского поэта Тома Ганна, жившего в Сан-Франциско. Их тесная дружба с Оливером укрепилась в 2004 году после внезапной смерти Ганна от передозировки. Лессер отметила парадоксальный характер Сакса: будучи глубоко самоаналитичным и застенчивым человеком, он обладал удивительным даром общения с широкой аудиторией.
Культ поэта и калифорнийские мечты
В письме от 18 октября 1965 года к своему венгерскому возлюбленному Йено Сакс признавался в юношеском преклонении перед Томом Ганном, чье стихотворение о мотоциклистах «На дороге» вдохновило его отправиться в Калифорнию. Сакс описывал их первую встречу на вечеринке, где он, будучи пьяным от счастья и алкоголя, цитировал Ганну его же стихи, на что поэт со смехом ответил: «Знаешь, я — это я, а не мое стихотворение». Ганн стал для Сакса «безжалостно добрым» критиком, помогавшим очищать его ранние литературные опыты от риторики, экстравагантности и жалости к себе.
Метафизика симптомов и одиночество в сорок лет
Переписка Сакса отражает глубокую рефлексию над своей врачебной практикой. В мае 1971 года, отвечая на отзыв Ганна о своей первой книге «Мигрень», Сакс писал о странном чувстве упоения структурой симптомов своих пациентов, которые порой приносили ему «букеты симптомов». Невролог утверждал, что годы психоанализа помогли ему стать исследователем, а не жертвой человеческого подполья.
В более позднем письме от ноября 1973 года, потрясенный смертью У. Х. Одена, Сакс размышлял о зрелости и изоляции. Он признавался Ганну, что в свои 40 лет чувствует себя болезненно старым и одиноким, испытывая искреннее желание любить и быть любимым, но оставаясь отрезанным от мира. По воспоминаниям Сакса, Оден высоко ценил поэзию Ганна, но с легкой иронией замечал, что тот «одевается очень странно».
🌊 Роман в письмах: страсть, сомнения и прощание с Йено 18:08
Партнер Оливера Сакса в последние семь лет его жизни, писатель Билл Хейс, рассказал о бурном и эмоционально обнаженном периоде жизни невролога, зафиксированном в письмах к театральному режиссеру Йено из Берлина. Их страстный роман продлился всего неделю в Париже и Амстердаме в сентябре 1965 года, но породил лавину писем, полных поэзии и душевных терзаний.
Эйфория и принятие идентичности
Вернувшись в Нью-Йорк, 32-летний Сакс буквально фонтанировал эмоциями. В письме от 4 октября 1965 года он описывал нью-йоркский закат и признавался, что его «кровь похожа на шампанское».
Два дня спустя, 6 октября, Сакс заявлял, что этот роман полностью изменил его отношение к собственной гомосексуальности. По словам Сакса, он навсегда покончил со страхом, извинениями и попытками искать причины своего состояния в доминантной матери или слабом отце, впервые почувствовав гордость за то, кем он является.
Внезапное отчуждение и «дикий носорог»
Однако эйфория быстро сменилась тревожной подозрительностью и саморазрушением. Уже 12 октября Сакс мучился от восьмидневного молчания возлюбленного, погружаясь в глубокое недоверие к себе и миру.
Финал наступил неожиданно: в письме от 9 декабря 1965 года Сакс резко объявил о разрыве отношений. Он утверждал, что всегда жил в мире одного человека и не способен разделить жизнь с кем-то еще.
Сакс метафорически описал свое состояние утреннего пробуждения от прекрасного и ужасного сна: «Будильник звонит, мир ждет, я должен бриться, я должен одеваться». Свое письмо он завершил жесткой фразой: «Меня невозможно удержать, как дикого носорога».
🧠 Клинический ландшафт: язык неврологии против поэзии пациентов 27:45
Продюсер Майкл Грасси, создавший сериал Brilliant Minds по мотивам жизни Сакса, отметил, что книги ученого помогли ему справиться со стигмой вокруг психических заболеваний в собственной семье. Он зачитал письмо Сакса от 24 ноября 1972 года, адресованное профессору Фрэнку Кермоуду, в котором поднималась проблема профессионального языка медицины.
Сакс выражал резкое недовольство «объективным мертвым языком», который используют и одобряют неврологи. По мнению Сакса, академическая медицина накладывает вето на сострадательный, метафизический подход из-за своей жесткой фиксации на определениях, перечислениях и сухих фактах. Писатель утверждал:
«Все пациенты по своей природе — поэты; они пытаются выразить свой опыт в образах и метафорах, а мы, эксперты, пытаемся втиснуть это обратно в симптомы и знаки».
В качестве примера Сакс приводил своего первого постэнцефалитического пациента, увиденного в 1966 году. Мужчина с «бесконечно замкнутым» лицом смог донести свое состояние до врача, лишь прошептав слово «Пантера». Это мгновенно вызвало у Сакса ассоциацию со знаменитым стихотворением Райнера Марии Рильке о запертом в клетке хищнике, чей могучий дух парализован.
🦑 Кальмары, эволюция и «еврейский атеизм»: диалог со Стивеном Дж. Гулдом 32:19
Журналист и ведущий программы Science Friday Айра Флэйтоу вспомнил о безграничном и неожиданном любопытстве Сакса. Во время интервью в 2007 году, посвященного книге «Музыкафилия», Сакс с восторгом согласился урезать свое эфирное время, чтобы послушать включение исследователя, охотящегося на гигантского кальмара в Тихом океане.
Как оказалось, головоногие моллюски были давней страстью невролога: на интервью он пришел в футболке с их изображением и с резиновыми игрушками-кальмарами в руках. Даже его рабочий стол был выполнен в форме периодической таблицы, где в каждой ячейке лежал кусочек соответствующего элемента.
Теория непредвиденных обстоятельств в медицине
В письме от 21 декабря 1990 года к знаменитому эволюционисту Стивену Джею Гулду Сакс обсуждал подготовку нового издания «Пробуждений». Он делился мыслями об «эволюции болезней» и поиске научной базы для объяснения реакций пациентов на препарат L-Dopa.
Сакс утверждал, что нашел вдохновение в трех концепциях: теории хаоса, теории отбора нейрональных групп Джеральда Эдельмана и гулдовской теории прерывистого равновесия. Сакс подчеркивал, что склонен видеть в своих пациентах уникальные формы жизни, а не просто «поврежденных» или «дефективных» существ.
В этом же письме он с теплотой вспоминал школьные годы, проведенные с Гулдом, Джонатаном Миллером и Эриком Корном в Лондонском музее естественной истории. Там каждый из них имел свою таксономическую страсть: Корн увлекался ракообразными, Миллер — гидроидными, а сам Сакс — головоногими.
Две магистерии и отказ от религии
В июле 1999 года, после празднования своего 66-летия, Сакс написал Гулду письмо с размышлениями о его книге Rocks of Ages, посвященной взаимоотношениям науки и религии. Сакс рассказывал о своем ортодоксальном кузене-математике из Иерусалима, который с улыбкой замечал, что «за каждым столом сидит один креационист».
Сам Сакс признавался, что утратил всякую религиозность в возрасте шести лет, когда во время войны его эвакуировали и разлучили с исполненной традиций семьей. Невролог называл себя убежденным атеистом и солидаризировался с режиссером Джонатаном Миллером, который именовал себя «старым еврейским атеистом».
При этом Сакс подчеркивал свое уважение к верующим, упоминая свою 30-летнюю работу в ортодоксальном еврейском госпитале и благотворительной организации «Малые сестры бедняков». Однако Сакс жестко критиковал парапсихологию, астрологию и веру в призраков, заявляя, что подобные концепции вызывают у него ярость. Высшую духовную сферу он видел не в трансцендентном духе, а в искусстве — музыке Моцарта, поэзии и бескорыстных человеческих поступках, которые рождаются внутри самой природы.
🐒 Границы сознания: этика, приматы и биологическое страдание 42:07
Писательница Мария Попова связала гуманизм Сакса с цитатой Джеймса Болдуина о том, что люди — это единственная надежда друг для друга. Она зачитала постскриптум из письма Сакса к философу-моралисту Питеру Сингеру, где ученый рассуждал о биологических механизмах, лежащих в основе человеческой морали.
Сакс выражал убежденность в том, что биологическое сознание и способность чувствовать боль развились на самых ранних этапах эволюции. Личный ужас перед страданиями скота на бойнях привел его к отказу от мяса, хотя он продолжал употреблять рыбу, ошибочно (по его собственному признанию) успокаивая себя тем, что рыбы чувствуют меньше боли. При этом Сакс принципиально избегал употребления в пищу осьминогов, кальмаров и каракатиц, подозревая у них наличие интеллекта и эмоций, сопоставимых с млекопитающими.
В вопросе уникальности Homo sapiens Сакс не соглашался с Сингером, утверждая, что между человеком и высшими приматами существует качественное различие, а не просто разница в степени развития. Он указывал на языковую специфичность человека:
«Микроцефальный идиот с мозгом меньше, чем у собаки, может автоматически освоить такой словарный запас, какой самый умный шимпанзе не выучит даже при интенсивном обучении».
В то же время, работая с тяжелобольными детьми, Сакс категорически отказывался называть их «не-лицами», подчеркивая необходимость создания особого морального дискурса для людей, свободного от видовой предвзятости.
🌪️ В объятиях демонов: биполярное расстройство, суицид и тридцать пять лет целибата 46:52
Профессор психиатрии Кэй Редфилд Джемисон представила письма, раскрывающие глубоко личные и темные стороны жизни Сакса, включая его многолетнюю борьбу с психическими отклонениями.
Пятнадцать лет творческого безумия
В письме от 19 июня 1995 года Сакс признавался Джемисон, что в течение 15 лет (начиная с 32-летнего возраста) подозревал у себя маниакально-депрессивный психоз. Он описывал периоды мощного интеллектуального и эмоционального возбуждения, когда мысли неслись потоком, сон сокращался до минимума, а блокноты исписывались за считанные часы.
Именно в таком экстатическом состоянии, практически без сна, всего за 9 дней Сакс написал свою книгу «Мигрень». Позже эти фазы сменялись депрессивной «сухостью» и пустотой, однако Сакс полагал, что эти состояния вызывались самим стимулом к творчеству, а не биологической цикличностью.
На грани суицида: признание врачу
В декабре 2001 года, читая книгу Джемисон об изучении самоубийств, Сакс сделал шокирующее признание: влечение к суициду было знакомо ему на протяжении большей части жизни. Он рассказал о трагедии своего брата, страдавшего от шизофрении и тяжелой бредовой депрессии, и признался, что долгое время боялся повторить его судьбу.
Сакс открыто заявлял, что его личный психоаналитик, к которому он непрерывно ходил с 1966 года, буквально раз за разом спасал ему жизнь. Себя невролог характеризовал как «парасуицидального» человека, склонного к передозировкам наркотиков, безрассудному и саморазрушительному поведению.
По словам Сакса, никто из его друзей не ожидал, что он доживет до 40 или 50 лет. Он с горечью отмечал, что внешне люди видят в нем успешного и стабильного человека, не подозревая о демонах, которые продолжают ему угрожать.
Письмо к студентке: ошибка эволюции?
В ноябре 2006 года Сакс написал трогательное письмо студентке колледжа Венди, которая проходила реабилитацию после приступа биполярного расстройства и спрашивала, не является ли ее болезнь «ошибкой эволюции». Сакс ответил, что природа не имеет конечной цели или предопределенного прогресса, а сложные генетические аномалии могут иметь неожиданные защитные свойства (как серповидноклеточная анемия защищает от малярии).
Он привел в пример Александра Грэма Белла, который негативно относился к глухоте и предлагал запретить глухим вступать в брак, в то время как сегодня глухие люди живут богатой, полноценной культурой. Сакс призывал девушку помнить о своей уникальности:
«То, что у вас биполярное расстройство, или, в некотором смысле, то, что вы сами биполярны, совершенно не охватывает вас целиком. Ваша индивидуальность глубже любого диагноза».
🎭 Сублимация ради призвания и поиски смысла жизни 58:56
Актер Закари Кинто, исполнивший роль прототипа Сакса в сериале Brilliant Minds, поделился своими размышлениями о знаменитом 35-летнем периоде целибата писателя. По мнению Кинто, Сакс рос в эпоху, когда открытое признание своей гомосексуальности закрыло бы ему путь в медицину и науку. Целибат стал формой жесткой сублимации и разделения личного и профессионального ради высшего призвания — служения своим пациентам.
В письме от 11 ноября 1990 года к философу Хью С. Мурхеду Сакс сформулировал свое видение смысла жизни. Ученый признавался, что периоды отчаяния и уныния посещают его регулярно, но именно неизлечимо больные пациенты, сохраняющие достоинство и волю к жизни, возвращают ему надежду.
По убеждению Сакса, смысл жизни тесно связан со способностью любить — будь то человек или фундаментальная наука вроде физики и химии. Сакс подчеркивал, что любовь — это не просто эмоция, а структурирующий элемент всей нашей ментальной организации, влияющий на развитие мозга. Он резюмировал, что находит смысл ежедневно, выступая в роли «философского врача».
❓ За кулисами архива: ответы на вопросы и тайны шестидесяти пяти коробок 1:07:57
В финальной части вечера исполнительный директор Фонда Оливера Сакса Кей Эдгар раскрыла технические детали работы над книгой. Весь архив личной переписки Сакса занимал 65 картонных архивных коробок. Огромный вклад в каталогизацию и отбор сотен писем внес молодой редактор Бен Кравиц, потративший на это тысячи часов работы.
Травма каминг-аута и адаптация для телевидения
Шоураннер Майкл Грасси рассказал, что при создании сериала они опирались на трагический реальный факт биографии Сакса: когда юный Оливер открылся своей матери, та назвала его «мерзостью» и заявила, что лучше бы он никогда не рождался. В современной телеадаптации авторы решили переосмыслить эту тему стыка поколений, передав внутреннее гнетущее чувство непринятия через сюжетные линии современных пациентов.
Двустороннее движение мысли
Отвечая на вопрос из зала о том, помогали ли письма Саксу формулировать новые идеи или он просто делился готовыми мыслями, Кей Эдгар подчеркнула, что эпистолярный жанр был для невролога «дорогой с двусторонним движением». Его научные и философские взгляды динамично развивались именно в процессе живого обмена мнениями со своими респондентами.
Билл Хейс добавил, что самой очаровательной и смешной чертой Сакса была его искренняя застенчивость. Стоило заговорить с ним на тему, вызывавшую его жгучий интерес, как застенчивость мгновенно исчезала, уступая место бесконечному, страстному монологу.
