Стивен Фельдман (CEO Wealthion) и Джо Каватони (старший рыночный стратег World Gold Council по региону Америка) обсуждают глобальные тектонические сдвиги на финансовых рынках, вызванные беспрецедентным ростом суверенного госдолга США и геополитической нестабильностью. В фокусе дискуссии — трансформация золота из традиционного «тихого убежища» в волатильный, но фундаментально защищенный макроэкономический инструмент, а также новые регуляторные инициативы в Вашингтоне. Собеседники подробно анализируют поведение центральных банков, эволюцию азиатских инвесторов и объясняют, почему текущая волатильность драгметалла является признаком его интеграции в современную систему капитала.
🏦 От BlackRock до World Gold Council: ДНК финансового рынка 1:10
Джо Каватони пришел в World Gold Council (WGC), имея за плечами классический бэкграунд в традиционном финансовом секторе. До этого он работал в крупнейшей управляющей компании BlackRock, где непосредственно участвовал в создании и запуске первых биржевых фондов (ETF) на золото и серебро.
В рамках этой работы команда Каватони изменила базовый ценовой бенчмарк с фьючерсов COMEX на фиксинг LBMA (Лондонской ассоциации рынка драгоценных металлов), что позволило обеспечить непрерывную связь розничных продуктов с глубоким и ликвидным внебиржевым (OTC) рынком.
По словам Каватони, его переход в World Gold Council — организацию, представляющую интересы крупнейших золотодобывающих компаний мира — был продиктован желанием привнести «рыночную ДНК» в индустрию добычи. Свою задачу стратег видит в том, чтобы решать конкретные проблемы институциональных и частных клиентов, будь то защита от инфляции, девальвация доллара США или риски потери ликвидности при падении рынков акций.
Ведущий Стивен Фельдман отмечает, что индустрия золота часто сталкивается с предвзятостью и скепсисом традиционных управляющих. Проводя аналогию со страхованием жизни, Фельдман указывает на нелогичность поведения инвесторов: они охотно покупают страховку, чтобы защитить семью в случае смерти, но годами игнорируют золото как «страховку» для портфеля на случай падения фондового рынка.
Раскрывая структуру своего личного инвестиционного портфеля, Каватони заявляет, что распределяет свои активы следующим образом:
- Акции: около 60% портфеля.
- Реальные активы (золото и недвижимость) и облигации: около 30% портфеля в совокупности. При этом облигации составляют наименьшую долю.
Интересно, что топ-менеджер WGC принципиально не инвестирует в золото через ETF-инструменты. Каватони объясняет это личным выбором в пользу физического золота, которое он хранит в формате килограммовых слитков (стоимость каждого на момент записи оценивается примерно в $150 000).
📊 Макроэкономика против импульса: природа рыночной волатильности 15:20
Анализируя динамику рынка, Стивен Фельдман отмечает, что макроэкономические факторы совпали с мощным рыночным импульсом (momentum), в результате чего индекс S&P 500 достиг отметки 5500, после чего скорректировался до 4500. Каватони подчеркивает, что для понимания цены золота необходимо разделять тактические и стратегические драйверы. По его мнению, фундаментальные макроэкономические факторы остаются неизменными, однако краткосрочные колебания вызваны спекуляциями вокруг изменения процентных ставок ФРС.
Среди ключевых факторов недавнего ценового ралли и последующей коррекции Каватони выделяет:
- Чрезмерный оптимизм: ожидания скорого снижения ставок привели к притоку спекулятивного капитала, маржинальной торговле и использованию деривативов (аккумуляторов) на азиатских площадках.
- Пересмотр моделей: внутренние прогнозные модели WGC недооценили масштаб спекулятивного импульса. При этом неожиданный взлет цены золота на 30% в январе закономерно привел к логичной коррекции на 20%.
- Азиатский фактор: рынок золота стал глобальным, но его ликвидность фрагментирована. Из первых 50 торговых дней года в течение 35 дней цена двигалась вверх преимущественно в азиатском временном поясе.
Особое внимание спикеры уделяют геополитическому обострению вокруг Ирана и Ближнего Востока. По словам Каватони, первоначальная реакция рынка на военные действия была классическим «бегством в безопасность» (flight to safety), вызвавшем резкий скачок цены.
Однако затем включились долгосрочные экономические механизмы: угроза ограничения поставок ближневосточной нефти спровоцировала рост цен на энергоносители. Рост стоимости нефти бьет по развивающимся экономикам Азии, которые критически зависят от импорта сырья. Это спровоцировало процесс принудительного закрытия позиций (deleveraging): инвесторы начали экстренно продавать золото — единственный актив, который находился в существенном плюсе, — ради покрытия убытков в других частях своих портфелей.
🏛️ Смена караула: центральные банки как фундамент спроса 21:55
Каватони напоминает, что Международный валютный фонд (МВФ) официально признает золото резервным активом, в отличие от серебра. Центральные банки действуют не как спекулянты или хедж-фонды, а как консервативные хранители национального богатства, ориентированные на 100% безопасность.
По оценкам WGC, в ближайшие 5 лет мировые регуляторы продолжат системно сокращать долю фиатных валют в своих резервах — в первую очередь доллара США и евро. Объем золота в подвалах центробанков уже превысил совокупный объем резервов в евро и, по некоторым оценкам, приближается к объему казначейских облигаций США.
Причины, по которым центробанки наращивают позиции в золоте:
- Внутренние инфляционные риски в развивающихся странах;
- Необходимость владения высоколиквидным инструментом, свободным от кредитного риска;
- Геополитическая напряженность и торговые войны;
- Риски введения санкций, заморозки активов и финансового давления со стороны США.
Интерпретируя действия конкретных государств, эксперт указывает, что Танзания и Гана официально отчитывались перед МВФ о чистых продажах золота для стабилизации внутренних рынков. Страны центральноазиатского региона, такие как Казахстан, действуют циклически: закупают золото у местных добытчиков, накапливают объемы, а затем частично монетизируют их на внешнем рынке.
Польша довела долю золота в своих резервах почти до 30%, хотя ее последние шаги остаются непрозрачными. Центральный банк Турции, в свою очередь, активно использует золото и своп-операции для поддержки падающей национальной лиры. Несмотря на то, что в 2025 году совокупный спрос со стороны центробанков может снизиться до 890 тонн по сравнению с рекордными 1000 тоннами в прошлые периоды, Каватони подчеркивает, что это все равно колоссальный объем, составляющий около четверти всего мирового спроса.
📈 Ловушка госдолга США и новая операционная система рынков 35:11
Стивен Фельдман описывает текущую ситуацию в финансовой системе США как «петлю обреченности», основанную на чистой математике, которая не зависит от политических взглядов. Государственный долг США достиг отметки $39 трлн. В условиях, когда страна увеличивает дефицит бюджета на $2 трлн ежегодно, а $1 трлн из этой суммы уходит исключительно на обслуживание процентов по уже существующим обязательствам, пространство для маневра ФРС исчезает.
Фельдман проводит историческую параллель с эпохой Пола Волкера, который в начале 1980-х годов смог победить инфляцию, подняв процентные ставки до двузначных значений:
- При Волкере: отношение госдолга к ВВП составляло всего 30%, а бюджет США балансировал около нуля или сводился с профицитом. Повышение ставок было болезненным, но эффективным.
- Сегодня: при долге в $39 трлн каждые дополнительные 100 базисных пунктов (1%) роста процентной ставки увеличивают затраты на обслуживание долга на $400 млрд в годовом исчислении.
По мнению Фельдмана, финансовый мир пытается функционировать в рамках «старой операционной системы», не замечая, что правила игры безвозвратно изменились. На фоне непомерного долга затягивание военных конфликтов способно обанкротить такие страны, как Пакистан или Египет, вынуждая их идти на реструктуризацию через МВФ.
Параллельно с этим развивается фактор искусственного интеллекта, который начнет ликвидировать рабочие места «белых воротничков» и водителей (через беспилотники Waymo) с головокружительной скоростью, полностью перекраивая социальную и инвестиционную структуру общества.
🐻 Возможен ли «медвежий» сценарий для золота? 38:00
Несмотря на сильный макроэкономический фундамент, Джо Каватони признает существование серьезных рисков, способных создать сильный встречный ветер для драгметалла.
Во-первых, это угроза вынужденных распродаж со стороны центральных банков. Если цена на нефть закрепится на уровне $120 за баррель, развивающиеся страны столкнутся с глубоким локальным кризисом. Чтобы спасти свои экономики от дефолта и профинансировать критический импорт, они начнут спешно распродавать золото, являющееся их главным ликвидным балластом. Фельдман добавляет, что это превратит обычный монетарный стресс в полноценный риск суверенных дефолтов.
Во-вторых, фактором риска выступает вторичная переработка (recycling), которая обеспечивает до трети всего предложения на рынке. Традиционно бедное население в emerging markets (например, в Китае и Индии) сберегает капитал через покупку ювелирных изделий.
На текущий момент объемы переработки находятся на удивительно низком уровне. Это свидетельствует о том, что население чувствует себя финансово стабильно или верит в дальнейший рост актива. Однако если эти миллионы небанковских вкладчиков одновременно начнут сдавать ювелирные украшения в ломбарды ради наличных денег, рынок захлестнет волна избыточного предложения.
Наконец, Фельдман указывает на психологическую уязвимость американских розничных инвесторов. Они склонны покупать активы исключительно на росте (momentum buyers). В случае затяжного падения цены они мгновенно капитулируют, заклеймив золото «устаревшим нишевым пережитком», поддавшись критике со стороны сторонников криптовалют, что может спровоцировать долгую «золотую зиму».
⚖️ Борьба за регулирование: взаимные фонды и «кровавое золото» 58:30
Отвечая на вопрос о своих планах, Джо Каватони заявил, что WGC фокусируется на работе с законодателями и регуляторами в Вашингтоне. На текущий момент в Сенате США находится на рассмотрении законопроект (вскоре ожидается аналогичный документ в Палате представителей), призванный внести изменения в «Закон об инвестиционных компаниях 1940 года» (40 Act).
Инициатива направлена на то, чтобы разрешить взаимным фондам (Mutual Funds) признавать доходы от операций с золотом, серебром, платиной и палладием в качестве «квалифицированного дохода». Это позволит таким гигантам, как Vanguard, легально включать физические драгметаллы в пенсионные портфели и стандартные накопительные счета 401(k) миллионов американцев.
С другой стороны, индустрия пытается предотвратить масштабный репутационный кризис. World Gold Council активно поддерживает законодательство, направленное на борьбу с нелегальной добычей золота на уровне кустарных и мелких шахт (artisanal and small-scale mining).
По словам Каватони, этот сектор часто контролируется преступными синдикатами, наркокартелями и незаконными вооруженными формированиями для отмывания денег. На таких объектах массово используется детский труд и варварские методы переработки руды с помощью выжигания ртути, наносящие непоправимый ущерб экологии и здоровью людей. Каватони подчеркивает: если индустрия не решит эту проблему и не обеспечит полную прозрачность цепочки поставок, золото рискует повторить судьбу «кровавых алмазов», получив несмываемое клеймо в глазах цивилизованного мира.
