Невидимая цена войны: как российские семьи ищут пропавших без вести солдат 0:00
Российская военная кампания в Украине обернулась трагедией не только для непосредственных участников боевых действий, но и для десятков тысяч семей, потерявших связь со своими родными. Статус «без вести пропавший» стал для многих российских матерей, жен и сестер новой реальностью, в которой приходится существовать годами в попытках добиться правды от Министерства обороны. На фоне официального замалчивания реальных потерь, поиском тел и установлением судеб погибших занимаются сами родственники и волонтерские организации, сталкиваясь с бюрократическим безразличием, вымогательствами и «обнулениями» внутри самих частей.
Масштабы трагедии и «закрытые» цифры 1:08
Точное количество погибших и пропавших без вести российских военных остается государственной тайной, однако косвенные данные свидетельствуют о колоссальных цифрах.
- По оценкам, количество пропавших без вести российских мужчин стремится к 100 тысячам.
- В конце 2025 года заместитель министра обороны Анна Цивилёва упоминала цифру в 48 тысяч пропавших без вести.
- Украинский проект «Хочу найти» зафиксировал более 100 тысяч заявок от родственников россиян, пропавших на войне.
По мнению собеседников телеканала «Дождь», столь высокие показатели связаны с тем, что тела погибших зачастую остаются на полях сражений из-за интенсивных обстрелов, использования дронов и отсутствия возможности безопасной эвакуации.
«Круги ада»: бюрократия и поиски собственными силами 2:02
Ростов-на-Дону стал центром притяжения для родственников пропавших. Женщины едут туда, чтобы сдать ДНК-тесты и попытаться опознать останки, которые удается забрать с передовой. Процесс поиска превращается в изматывающую борьбу с системой:
- Воинские части часто отказываются предоставлять информацию, ссылаясь на отсутствие данных или секретность.
- Родственникам предлагают справки об исчезновении, с которыми они могут обратиться в суд для признания человека погибшим через определенный срок, чтобы получить выплаты.
- Многие матери отказываются признавать сыновей погибшими, продолжая надеяться, что они в плену, контужены или потеряли память.
Олеся Губанова из Сургута, сын которой Данил пропал 12 июня 2024 года, отмечает: «Это очень длительные процессы, которые вообще заставляют людей не жить, а существовать в ожидании». Она, как и многие другие, столкнулась с тем, что информация в официальных разыскных картах части расходится с рассказами сослуживцев.
«Обнуление» и вымогательства: преступления внутри армии 30:33
Одной из самых страшных страниц этой войны стали сообщения о внесудебных расправах, которые военные называют «обнулением». Это понятие описывает ситуации, когда своих же солдат убивают за неподчинение, нежелание идти в «мясные штурмы» или как свидетелей коррупции.
- Лейла, мать пропавшего Саида, рассказала, что ее сына принуждали подписать контракт, угрожая противогазом и давлением на сердце.
- По словам Саида в его видеообращении, командиры требовали деньги, чтобы бойцы не шли в опасные штурмы, а затем приказывали убить тех, кто знал о вымогательствах.
- Адвокаты подтверждают, что в некоторых частях возбуждаются уголовные дела по статье 105 УК РФ (убийство) в отношении командиров, замешанных в подобных преступлениях.
Этика поиска: почему «своих не бросают» не работает 21:52
Бывший санитар эвакуационной бригады Алексей Желяев, дезертировавший и запросивший убежище во Франции, подчеркивает, что реальность эвакуации на фронте далека от пропагандистских клише.
- По его оценкам, эвакуировать удается лишь около 10% тел погибших из-за постоянной охоты дронов за эвакуационными группами.
- Украинская сторона отмечает, что тела погибших российских солдат часто остаются лежать в полях месяцами, превращаясь в «реквизит».
- Существуют факты минирования тел погибших, чтобы при попытке их забрать подрывались те, кто идет на помощь.
При этом, по утверждению представителей украинской стороны, тела, которые удается обнаружить и эвакуировать, передаются российской стороне для захоронения, так как для них «война не имеет правил, но человеческое должно оставаться нормой».
