В северокорейском языке отсутствуют слова «любовь», «права человека» и даже «я», а детей с семи лет в обязательном порядке водят смотреть на публичные казни из зенитных орудий. Пережившая сексуальное рабство и побег через пустыню Гоби Ёнми Пак уверена: пока свободный мир заигрывает с идеологической индоктринацией, он стремительно совершает цивилизационное самоубийство, копируя методы тоталитарного режима Кимов. Это история о том, как трудно сохранить человечность там, где единственным легальным действием является дыхание.
🇰🇵 Глава 1. Искусственный голод как инструмент порабощения 1:11
Первые годы жизни Ёнми Пак (Yeonmi Park) прошли в условиях, которые современному человеку кажутся сюрреалистичным кошмаром. В разговоре с Джо Роганом (Joe Rogan) она признается, что даже спустя годы жизни на Западе, её мать каждое утро просыпается с ощущением, что она всё ещё в Северной Корее . Для северокорейцев побег никогда не заканчивается окончательно — он продолжается в их снах, где они навсегда заперты внутри границ режима.
Выживание на грани: Белок из насекомых и «Голодные игры» Кимов 1:11
Детство Пак было подчинено единственной цели — поиску еды. В стране, где нет частной собственности и даже ваше тело принадлежит государству, голод является не стихийным бедствием, а осознанной стратегией контроля. Ёнми вспоминает, что единственным доступным источником белка для неё и других детей были кузнечики, стрекозы и другие насекомые . По её словам, режим намеренно удерживает население в состоянии крайнего истощения: когда человек думает только о том, как дожить до завтра, у него не остается сил на мысли о свободе, искусстве или революции .
Эта система напоминает «Голодные игры», где столица процветает за счет целенаправленного разорения провинций. Пак отмечает ключевые аспекты этой политики:
- Стратегия «10 процентов»: После коллапса СССР в 1991 году субсидии прекратились. Режим принял решение, что для выживания системы достаточно сохранить жизнь лишь 10% населения (элите в Пхеньяне), позволив остальным 90% погибнуть от голода .
- Отказ от помощи: Ким Чен Ын и его предшественники систематически отвергают поставки продовольствия, вакцины и медикаменты от ООН, США и Южной Кореи, чтобы не допустить влияния Запада и сохранить людей слабыми .
- Тотальный контроль рациона: В Северной Корее нет кулинарных книг, так как нет ингредиентов, и даже владение домашним скотом или собаками жестко карается. В 2020 году Ким распорядился конфисковать всех домашних собак, объявив их символом «западного разложения», и отправить их на мясо .
Контраст между мирами стал для Ёнми шоком: узнав, что в США ожирение является серьезной проблемой (около 42% населения ), она долго не могла понять, как «избыток еды» может быть поводом для жалоб. В её реальности пределом мечтаний была возможность съесть «гору хлеба» и хотя бы раз в жизни почувствовать себя сытой .
Проклятие крови: Система коллективного наказания до восьмого колена 5:13
Социальная структура Северной Кореи строится на кастовой системе, разделяющей людей на 50 различных классов в зависимости от лояльности их предков режиму . Пак объясняет, что в этой стране не существует понятия меритократии — ваше будущее определено поступками прадедушки. Если один человек совершает «грех» против режима (например, пытается торговать на черном рынке или критикует лидера), наказанию подвергается весь его род.
Обычно караются три поколения семьи, но в случаях прямой угрозы власти лидера «чистке» подвергаются до восьми поколений . Это включает не только кровных родственников, но и родственников со стороны супругов. Ёнми приводит пример, когда из-за побега одного высокопоставленного чиновника было репрессировано 35 000 человек, большинство из которых даже не подозревали о родстве с ним . В этой системе невозможно «подняться» по социальной лестнице: при вступлении в брак статус всегда опускается до уровня того из супругов, чей класс ниже . Ранее в разговоре Пак упоминала, что до побега она даже не видела карты мира и не знала, что она «азиатка», считая себя представителем «расы Ким Ир Сена» .
Медицина без милосердия: Операции «на живую» и госпитальные ужасы 21:24
Медицинская система Северной Кореи, которую пропаганда называет «бесплатной и доступной», на деле представляет собой антисанитарный кошмар. В 13 лет Ёнми Пак перенесла операцию по удалению аппендикса без какой-либо анестезии . В больницах нет пенициллина и элементарных обезболивающих; медсестры используют одну и ту же иглу для десятков пациентов, что ведет к массовому заражению инфекциями .
Пак описывает ужасающие сцены в коридорах больниц:
- Трупы как обыденность: Из-за холода и отсутствия электричества тела умерших пациентов складывали штабелями в ожидании транспортировки, и дети воспринимали это как нормальную часть пейзажа .
- Цикл выживания: Крысы поедали глаза и мягкие ткани трупов в больничных коридорах . Голодающие дети, в свою очередь, охотились на этих крыс, чтобы зажарить их и съесть, рискуя заразиться и пополнить собой гору мертвецов .
- Атрофия эмпатии: Ёнми вспоминает подростка на улице, чьи органы буквально вываливались наружу из-за крайнего истощения (отсутствие жировой прослойки привело к разрыву тканей), но прохожие и она сама не чувствовали к нему жалости .
В обществе, где смерть стала повседневной рутиной, «сезоном смерти» называют весну, когда запасы заканчиваются окончательно . Единственное желание людей в такие моменты — «умереть с полным желудком», поэтому даже во время землетрясений студенты бегут не на улицу, а на кухню, чтобы успеть съесть хоть что-то перед гибелью .
🎭 Смерть личности и театр публичных казней 25:10
Контроль над разумом через уничтожение языка 34:37
Одним из самых пугающих аспектов северокорейского режима, по словам Ёнми Пак, является тотальный контроль над мышлением, который осуществляется через планомерное выхолащивание языка. В словаре обычного жителя КНДР попросту отсутствуют концепции, позволяющие осознать собственное угнетение или индивидуальность. Пак подчеркивает, что в её родном языке нет слов для обозначения стресса, травмы, депрессии или прав человека . Если вы живете в «социалистическом раю», вы априори не можете быть несчастны, а значит, и слова для описания подобных состояний не нужны.
Более того, режим практически стер понятие «Я». Северокорейское общество построено на тотальном коллективизме: вместо того чтобы сказать «Я люблю кимчи», люди говорят «Мы любим кимчи» . Индивидуализм считается худшим из пороков. Это доходит до абсурда: Пак вспоминает, как после побега в Южную Корею перебежчики испытывали огромные трудности, пытаясь научиться использовать личные местоимения вместо привычного «мы».
Особое место в этой лингвистической тюрьме занимает концепция любви. В Северной Корее слово «любовь» (в его романтическом или семейном смысле) практически не существует.
- Мать Ёнми никогда не говорила дочери, что любит её .
- Единственный допустимый контекст для проявления «любви» — это обожание лидера. Это не чувство, а форма политической преданности .
- Отсутствуют даже такие базовые понятия, как «изнасилование» или «секс» . Когда мать Ёнми принесла себя в жертву, чтобы спасти дочь от насилия при переходе границы, 13-летняя девочка даже не понимала, что именно происходит, так как у неё не было слов, чтобы описать этот акт .
Язык превращен в то, что Джордж Оруэлл называл «новоязом» в романе «1984». Ограничивая набор слов, режим ограничивает саму способность людей мыслить критически.
Стадионы смерти: воспитание через публичные казни 40:06
Если язык — это невидимая клетка, то публичные казни — это инструмент наглядного террора, который сопровождает северокорейца с раннего детства. Ёнми Пак рассказывает, что в КНДР не существует понятия «несовершеннолетний», когда речь идет о труде или присутствии при расправах . Детей с семи лет отправляют на строительство дамб и работу в шахтах, и в этом же возрасте их начинают водить на стадионы для наблюдения за расстрелами.
«Детей всегда ставят в первый ряд, потому что они самые низкие и им должно быть всё хорошо видно», — вспоминает Пак . Процедура казни глубоко ритуализирована. До прихода к власти Ким Чен Ына стандартным методом были три залпа по три выстрела (всего девять пуль на человека), после чего тело упаковывали в мешок и увозили . Однако нынешний лидер сделал казни ещё более изощренными и жестокими:
- Зенитные орудия: Использование противовоздушных ракет для расстрела людей превращает человеческое тело в «кровавый фейерверк», буквально разрывая его на куски на глазах у толпы .
- Забивание камнями: Режим заставляет жителей города или деревни лично участвовать в убийстве соседа, бросая в него камни, пока тот не умрет . Отказ от участия приравнивается к государственной измене.
- Экономия пуль: Пак упоминает, что в последнее время людей всё чаще вешают, так как власти цинично заявляют, что «жалко тратить пули на этот мусор» .
Список преступлений, караемых смертью, поражает своей абсурдностью. Самое опасное «злодеяние» — это неуважение к портретам вождей, которые обязаны висеть в каждом доме. Инспекторы могут нагрянуть ночью с проверкой: если на рамке обнаружат пыль, это расценивается как недостаток лояльности и может привести к казни всей семьи или отправке в лагеря . В случае пожара первым делом необходимо спасать портрет, а не собственных детей — тех, кто не успел вынести изображение лидера из огня, ждет суровое наказание . Даже случайный разрыв газеты, на которой напечатано лицо Ким Чен Ына, считается тяжким преступлением .
Концентрационные лагеря и биологические эксперименты 44:24
Обсуждая текущую ситуацию в КНДР, Джо Роган и Ёнми Пак приходят к выводу, что происходящее — это Холокост XXI века, который мир предпочитает игнорировать. По данным ООН, лагеря в Северной Корее являются прямым аналогом нацистских концлагерей .
Пак раскрывает шокирующие подробности использования заключенных:
- Испытания оружия: На людях в газовых камерах тестируют биологическое и химическое оружие .
- Ядерная очистка: Заключенных используют как расходный материал для очистки зон ядерных испытаний от радиоактивных обломков без какой-либо защиты . Продолжительность жизни в таких условиях не превышает трех месяцев .
- Пожизненное рабство: В стране существуют целые категории «неприкасаемых», чьи предки якобы сотрудничали с японцами или были христианами 80 лет назад. Эти люди рождаются в лагерях и умирают там, даже не зная имени действующего лидера страны .
Режим Кимов полностью скопировал библейскую структуру, заменив Бога фигурой вождя. Пропаганда утверждает, что Ким Ир Сен и Ким Чен Ир — божественные существа, способные читать мысли граждан, что создает атмосферу тотальной паранойи . Как отмечает Пак, именно поэтому в стране невозможно организовать сопротивление: каждый шпионит за каждым, а страх перед «опасным языком» закладывается родителями с первых лет жизни . Ранее в разговоре они касались системы наказания трех поколений, которая делает этот страх абсолютным.
🇨🇳 Китайский щит и невольничьи рынки: цена выживания 50:24
Геополитический «буфер»: почему КНР поддерживает диктатуру Кимов 50:24
В разговоре с Джо Роганом правозащитница подчёркивает: северокорейский режим не продержался бы и недели без прямой поддержки Пекина . Ёнми Пак объясняет это классической метафорой Мао Цзэдуна о «губах и зубах»: если исчезнут губы (Северная Корея), зубам (Китаю) станет холодно . КНДР служит для Китая стратегической буферной зоной, отделяющей его от американских войск, дислоцированных в Южной Корее. Эта связь скреплена кровью — сын Мао Цзэдуна погиб в Корейской войне, защищая коммунистический режим на Севере .
Пак утверждает, что Китай полностью контролирует ситуацию в КНДР и несёт прямую ответственность за гуманитарную катастрофу, однако мировое сообщество предпочитает игнорировать этот факт из-за экономической мощи Пекина . Пока ООН и западные лидеры обсуждают права человека, Китай продолжает нарушать международное право и Женевскую конвенцию, классифицируя перебежчиков не как беженцев, а как нелегальных мигрантов .
Жестокость проявляется уже на границе. Пак описывает ужасающие сцены: когда китайская полиция ловит перебежчиков, они передают их северокорейским пограничникам. Те, чтобы предотвратить побег при транспортировке, продевают железную проволоку сквозь ключицы пленных, связывая их в одну цепь, словно скот . Китайские власти наблюдают за этим, не предпринимая никаких попыток вмешаться .
Сексуальное рабство: 300 000 «невидимых» жертв 53:48
Одной из самых болезненных тем главы становится масштабная торговля женщинами в приграничных районах Китая. По оценкам Ёнми Пак, в настоящее время в КНР находятся около 300 000 северокорейских женщин, живущих на положении сексуальных рабынь . Из-за политики «одна семья — один ребёнок» в сельских районах Китая возник катастрофический дефицит женщин, что создало огромный спрос на живой товар.
Ёнми Пак указывает на поразительное лицемерие западных политиков и корпораций:
- Мировые лидеры, такие как Мишель Обама, выступают в защиту девочек, похищенных Боко Харам или ИГИЛ, но хранят молчание о северокорейских женщинах в Китае .
- Голливуд и стриминговые гиганты подвергают себя самоцензуре. Например, Disney потребовал от Hulu убрать документальный фильм об убийстве Ким Чен Нама, чтобы не гневить китайское правительство .
- Бренды, выступающие против расизма и угнетения, продолжают вести бизнес с Китаем, игнорируя современное рабство .
Пак делится личной трагедией: когда ей было всего 13 лет, она и её мать попали в руки торговцев людьми сразу после пересечения замерзшей реки в марте 2007 года . На невольничьем рынке её мать была продана китайскому фермеру за 65 долларов . Саму Ёнми оценили менее чем в 300 долларов . Чтобы сломить сопротивление девушек, торговцы часто используют наркотики, превращая их в зависимых рабынь в борделях . В некоторых деревнях одну женщину покупают «в складчину» несколько мужчин, которые поочередно насилуют её .
Индустрия трансплантологии: органы на заказ 1:02:33
Ещё более мрачный аспект китайского присутствия в жизни перебежчиков — вовлечённость в индустрию насильственного извлечения органов. Пак рассказывает, что в Китае выстроена беспрецедентная по эффективности система трансплантологии, где нужный орган (сердце, печень или легкие) можно получить в течение трёх часов после заказа .
Основные факты об этом бизнесе:
- Источники «материала»: Помимо северокорейских перебежчиков, жертвами становятся последователи Фалуньгун и уйгуры .
- Инфраструктура: В Китае строятся специализированные госпитали, ориентированные исключительно на трансплантацию органов для богатых иностранцев, включая клиентов с Ближнего Востока .
- Безнаказанность: Хотя ООН официально осуждала Китай за подобные практики, реальных рычагов давления нет, так как КНР сама входит в советы по правам человека .
Ранее в разговоре они касались ужасающего голода, который толкает людей на такие риски. Пак вспоминает, что даже угроза смерти или перспектива стать «запчастью» для китайского госпиталя казалась менее страшной, чем медленная смерть от истощения в КНДР. В Китае она впервые увидела мусорное ведро и была шокирована тем, что у людей могут быть «лишние» вещи, которые можно просто выбросить . В Северной Корее в дело шло всё — от опавших волос для розжига костра до человеческих экскрементов, которые необходимо было сдавать государству в качестве удобрения по строгим квотам (до одной тонны на семью в год) .
Завершая этот блок, Пак с горечью отмечает, что даже её спасение из рабства было делом случая. Мужчина, купивший её, оказался азартным игроком. Он сделал её своей любовницей, но взамен помог выкупить её мать и переправить больного отца из Северной Кореи . Лишь когда он полностью разорился и не смог больше покупать еду, он позволил Ёнми уйти .
🧭 Переход через Гоби: Смертельный мороз и цена спасения 1:15:10
После двух лет фактически подневольного существования в Китае, где Ёнми Пак (Yeonmi Park) была вынуждена работать в чат-румах перед веб-камерами , перед ней открылся призрачный путь к настоящей свободе. В этих закрытых цифровых комнатах, обслуживавших в основном южнокорейских клиентов, она впервые узнала, что Южная Корея — это не «американская колония, населённая нищими», как учила северокорейская пропаганда , а процветающее государство. Через посредников Пак вышла на христианских миссионеров, которые предложили ей и её матери помощь в побеге. Однако цена спасения была специфической: северокорейские беженцы должны были делом доказать свою веру, живя в секретных убежищах, изучая Библию и заучивая стихи наизусть .
Логика веры и подготовка к рывку 1:18:28
Для Ёнми Пак процесс обращения в христианство оказался на удивление естественным. Она признаётся Джо Рогану (Joe Rogan), что логика библейских сюжетов идеально легла на фундамент, заложенный северокорейским режимом. «Режим Кимов — это фактически Библия, — объясняет Пак. — Нужно просто заменить Бога на Ким Ир Сена, а Иисуса на Ким Чен Ира» . Идея о том, что нужно страдать сейчас ради рая в будущем, была ей слишком знакома .
После нескольких месяцев интенсивного изучения писания и проверок со стороны миссионеров, группе беженцев был указан маршрут. Прямой путь в Южную Корею из Китая невозможен, поэтому единственным вариантом стал смертельно опасный переход через пустыню Гоби в Монголию. Миссионеры не могли сопровождать их лично, так как шансы на успех оценивались всего в 2–3% . Беженцам выдали один компас на группу и указали направление между севером и западом .
Ледяной ад пустыни Гоби 1:20:13
Побег начался в феврале 2009 года. Выбор времени был продиктован жестоким расчётом: в это время в Гоби стоят 40-градусные морозы, и пограничники (как китайские, так и монгольские) реже выходят на патрулирование . Расчёт был на то, что никто в здравом уме не рискнёт пересекать границу в таких условиях.
Группа, в которую входили Пак, её мать, несколько женщин и один мужчина с маленьким ребёнком, двигалась по бескрайнему ледяному пространству. У них не было ни карт, ни GPS, ни даже перчаток . В условиях экстремального холода главной задачей было не останавливаться ни на секунду. Пак вспоминает, что при -40°C остановка на 10 секунд означала неминуемую смерть от остановки сердца .
- Выживание ребёнка: Самым сложным было поддерживать сознание у маленького ребёнка. В Китае его поили снотворным, чтобы он не плакал и не выдал группу, но в пустыне он должен был бодрствовать. Если бы он уснул, холод убил бы его мгновенно . Участники группы по очереди трясли и массировали малыша, передавая его из рук в руки .
- Состояние забытья: Ёнми описывает смерть от холода как странное состояние покоя. Человек становится нечувствительным, немым и очень сонным . Только осознание того, что сон равен смерти, заставляло их двигаться вперёд в течение суток.
«Шутки» на границе и готовность к смерти 1:24:55
Когда группа наконец достигла границы, их встретили монгольские солдаты с оружием наперевес. Первое, что услышали беженцы, — угрозу немедленной депортации обратно в Китай, а затем в Северную Корею . К этому моменту у каждого члена группы был наготове «набор для самоубийства» — бритвенные лезвия и яд, спрятанные в одежде . Для перебежчиков быстрая смерть на месте была предпочтительнее тех ужасов, что ждали их в северокорейских лагерях.
Ситуация оказалась психологической пыткой. Как выяснилось позже, монгольские солдаты часто «шутили» над беженцами, угрожая выдачей, чтобы посмотреть на их реакцию и отчаяние . Для пограничников это было развлечением, для группы Пак — вопросом жизни и смерти. В последний момент, когда беженцы уже были готовы вскрыть вены, солдаты прекратили игру и развернули машину в сторону монгольского КПП . Не всем везло так, как Ёнми: она упоминает знакомую из другой группы, которая от страха проглотила все свои таблетки снотворного и получила необратимое повреждение мозга .
Трудности адаптации: статус «взрослого младенца» 1:29:35
После нескольких месяцев в монгольских центрах содержания и проверки в южнокорейском посольстве (где их допрашивали, чтобы исключить шпионов или этнических корейцев из Китая ), Пак наконец оказалась в Сеуле. Здесь начался новый этап испытаний — столкновение с миром, к которому она была совершенно не готова.
В возрасте 17 лет Ёнми обнаружила, что её уровень знаний соответствует семилетнему ребёнку . Она не знала, что такое континенты или Африка, не видела карт мира и считала американцев «зеленоглазыми монстрами» . В специальном центре переподготовки «Ханавон» (Hanawon) её учили самым базовым вещам: как пользоваться банкоматом (она думала, что внутри сидит человек и выдаёт купюры ), как ездить на автобусе и пользоваться лифтом .
Самым сложным испытанием оказалась необходимость делать выбор. В Северной Корее за человека решали всё — от причёски до рациона. Столкнувшись с десятью видами джинсов в магазине, Пак чувствовала не радость, а изнеможение . Свобода мысли оказалась настолько энергозатратной, что первые годы в Южной Корее она мечтала о том, чтобы кто-то просто отдавал ей приказы. «Думать самостоятельно было так тяжело, что я уставала уже через пять минут», — признаётся она .
🗽 Шок от свободы и идеологические барьеры Запада 1:40:15
Трудности перевода: от кредитных карт до открытия «Michael Jackson»
Для человека, выросшего в информационном вакууме Северной Кореи, адаптация к современному миру превратилась в изнурительный процесс пересборки реальности. Ёнми Пак вспоминает, что в её родном языке просто отсутствовали целые пласты понятий, которые на Западе считаются базовыми. В Северной Корее нет банков, поэтому понимание того, как работают кредитные и дебетовые карты, заняло годы, а концепцию хедж-фондов писательница пытается осознать до сих пор .
Ещё более шокирующим стало столкновение с социальными и культурными нормами. Ранее в разговоре они касались темы отсутствия слова «любовь» в языке, и Пак подтверждает, что это непонимание распространяется на всё: от романтики до сексуальной ориентации.
«Я не знала слова "гей" до 20 лет. Когда в Сан-Франциско после выступления ко мне подошёл мужчина, обнял меня и сказал: "Не волнуйся, детка, я гей", я буквально одеревенела от ужаса, не понимая, что это значит» .
Огромную путаницу вызвала даже система подсчёта возраста. В обеих Кореях ребёнок считается годовалым уже в день рождения, а первого января ему автоматически добавляется ещё один год . Из-за этого при побеге (ранее упоминавшемся как переход через Гоби) возникли разночтения в документах: фактически Пак было 15 лет по американским меркам, но в корейских СМИ она фигурировала как 17-летняя .
В Южной Корее Пак работала в магазине «все по доллару» и была одержима учебой . Она экстерном прошла программы начальной, средней и старшей школы за один год, поступив в университет в возрасте 17 лет. Эта жажда знаний граничила с самоистязанием: из-за экономии на еде и круглосуточной учебы её вес упал до 80 фунтов (около 36 кг), что привело к госпитализации из-за крайнего истощения .
Помимо академических знаний, Пак приходилось с нуля впитывать мировую культуру. Она не знала, кто такой Шекспир, Майкл Джексон, Стив Джобс или Нельсон Мандела . Даже концепция расы была ей чужда: до приезда на Запад она не имела предубеждений об арабах или латиноамериканцах, потому что все иностранцы казались ей одинаково «другими» .
Джордж Оруэлл как ключ к пониманию прошлого 1:48:46
Прорыв в сознании Ёнми Пак произошёл не на лекциях, а благодаря литературе. Она слушала подкасты, новости NPR и выступления TED во сне, пытаясь наверстать упущенное . Но именно книги Джорджа Оруэлла — «Скотный двор» и «1984» — дали ей инструменты для анализа собственного опыта.
Сначала Пак выбрала «Скотный двор» только потому, что это была самая тонкая книга на полке, но чтение перевернуло её мир . Она осознала, что такое «двоемыслие», пропаганда и какова цена молчания.
- Она поняла механизм власти Кимов: как революционное поколение сменяется теми, кто уже не знает альтернативной жизни .
- Она сформулировала собственное определение угнетения: «Если вы знаете, что вы угнетены — вы не угнетены по-настоящему. Истинное угнетение — это когда вы даже не осознаёте, что вы раб» .
Пак признаётся, что самым сложным было научиться доверять снова. После того как ей объяснили, что всё, во что она верила в Северной Корее, было ложью, она задалась вопросом: «Как мне узнать, что и вы сейчас мне не лжёте?» .
Колумбийский университет: «Woke» как новая пропаганда 1:51:22
В 2016 году Ёнми Пак поступила в Колумбийский университет в Нью-Йорке, ожидая найти там оплот свободы слова и критического мышления. Вместо этого она столкнулась с атмосферой, которая до боли напомнила ей северокорейскую систему цензуры. По её словам, в университете истина перестала иметь значение — всё диктовалось «чувствами» и политической повесткой .
Джо Роган отмечает, что Пак попала в университет в «худшее время» — на пике безумия политической корректности после избрания Трампа . Пак описывает несколько характерных инцидентов:
- Тренинги чувствительности: Когда она сказала, что ей нравится, когда мужчины придерживают перед ней дверь, преподаватель обвинил её в «промытости мозгов» и заявил, что это проявление «токсичной маскулинности» .
- Белая вина и привилегии: Концепция коллективной ответственности белых людей за действия их предков показалась Пак идентичной северокорейской системе «сонбун», где статус и вина человека определяются его происхождением .
- Отсутствие нюансов: Любая попытка отклониться от мейнстримного мнения воспринималась как агрессия. Университет, по её мнению, превратился из места поиска истины в место насаждения идеологии .
Пак с горечью отмечает, что на Западе угнетение стало своего рода «товаром» или валютой, которую люди используют для укрепления своего социального статуса . Она столкнулась с тем, что даже очевидные факты (например, инцидент с ограблением в Чикаго, где свидетели-белые встали на сторону нападавших, обвинив Пак в расизме за попытку вызвать полицию) приносятся в жертву идеологическому нарративу .
Сегодня Ёнми Пак чувствует себя в ловушке: она находится в расстрельном списке Ким Чен Ына, является врагом китайского режима и одновременно подвергается нападкам «прогрессивной» общественности в США за критику левой идеологии . Её главный страх заключается в том, что Америка, которую она считала колыбелью свободы, стремительно скатывается к тому самому тоталитаризму, от которого она бежала.
🚨 Абсурд «прогрессивного» правосудия и право на защиту 2:05:21
Ограбление в Чикаго: когда жертву обвиняют в расизме
Для Ёнми Пак столкновение с американской реальностью оказалось не менее шокирующим, чем побег из диктатуры. Одним из самых абсурдных и болезненных эпизодов стал инцидент в Чикаго . Когда на Пак напали три темнокожие женщины и ограбили её, она попыталась оказать сопротивление и вызвать полицию. Однако реакция окружающих повергла её в ступор: случайные прохожие (в частности, белая женщина) начали обвинять саму Пак в расизме за попытку привлечь правоохранительные органы к задержанию преступниц.
Этот случай стал для Пак символом того, что Джо Роган называет «социальным заражением», охватившим США . Роган отмечает, что идеология «вокизма» и прогрессивизма заставляет людей отказываться от здравого смысла и объективной реальности в угоду политической повестке . Пак поражена тем, как быстро американское общество добровольно отказывается от своих прав — от свободы слова до права на безопасность — ради иллюзорной защиты «правильной стороны истории» .
Джо Роган подчеркивает опасность такой близорукости:
«Люди так яростно хотят остановить идеи, с которыми они не согласны, что добровольно отдают правительству власть. Но они не понимают: сегодня эта власть у того, кто им нравится, а завтра её получит тот, кого они ненавидят» .
Ранее в разговоре они касались шока Пак от образовательной системы США, но здесь дискуссия переходит к более глобальной угрозе: превращению Америки в систему, где идеологическая лояльность важнее закона .
Вторая поправка: урок Гонконга и Северной Кореи 2:19:23
Взгляд Ёнми Пак на Вторую поправку к Конституции США (право на владение оружием) радикально отличается от типичного либерального дискурса. Основываясь на опыте жизни при тоталитаризме, она считает право на самооборону единственной реальной гарантией против государственного произвола .
Пак приводит два ключевых примера:
- Гонконг: Она убеждена, что если бы у жителей Гонконга было оружие, китайская армия и полиция не смогли бы так легко подавить протесты и лишить регион автономии . Когда 75% населения выходит на улицы, но не имеет средств защиты, они остаются беззащитными перед вооруженной диктатурой .
- Северная Корея: По мнению Пак, если бы хотя бы 20% северокорейцев имели доступ к огнестрельному оружию, режим Кимов не продержался бы так долго. «Мы бы не позволили нашим детям умирать от голода, мы бы устранили тиранов», — заявляет она .
Джо Роган добавляет, что в США дискуссия об оружии часто сводится к массовым расстрелам, при этом СМИ и политики старательно игнорируют роль фармацевтических компаний . Он отмечает, что большинство совершивших подобные преступления находились под воздействием психотропных препаратов, антидепрессантов или СИОЗС, но обсуждается только сам инструмент, а не состояние психики .
Пак резюмирует, что право быть вооруженным — это в первую очередь право оставаться индивидуумом, способным защитить себя и свою семью от коррумпированного правительства . Для неё это осознание стало частью борьбы за свободу, которая, как выяснилось, не закончилась с её приездом в Америку .
Под диктовку Пекина: корпоративная цензура и голливудские извинения 2:26:39
Ещё одной угрозой западной свободе Пак считает растущее влияние Коммунистической партии Китая (КПК) на американские корпорации и культуру. В погоне за прибылью на огромном китайском рынке Голливуд и крупные бренды добровольно соглашаются на цензуру и самоцензуру .
Ярким примером стал инцидент с актёром Джоном Синой, который был вынужден унизительно извиняться на мандаринском языке перед Китаем за то, что просто назвал Тайвань «страной» во время промо-тура фильма «Форсаж» . Роган подчеркивает масштаб финансовой зависимости: из 160 миллионов долларов кассовых сборов за уикенд около 136 миллионов пришлось на Китай .
Пак и Роган отмечают глубокое лицемерие современных западных активистов и лидеров мнений:
- Спортсмены: Леброн Джеймс, активно выступающий за социальную справедливость в США, хранит молчание или поддерживает политику КПК, чтобы не портить отношения с NBA и Nike .
- Технологические гиганты: Apple и другие компании используют труд рабочих на заводах Foxconn, где установлены сетки для предотвращения самоубийств из-за невыносимых условий труда, в то время как пользователи этих устройств рассуждают о «прогрессивных ценностях» .
- YouTube: Видео Ёнми Пак о сексуальном рабстве и нарушениях прав человека часто подвергаются демонетизации как «не соответствующие правилам», в то время как официальные пропагандистские каналы КНДР продолжают вещать на платформе .
Пак с горечью констатирует, что капитализм в его нынешнем виде превратился в инструмент потакания диктатурам . Корпорации готовы игнорировать страдания миллионов северокорейцев и китайцев, лишь бы не потерять доступ к рынку, что делает их соучастниками тирании.
🛡️ Хрупкость свободы и исцеление любовью 2:30:43
В этой части беседы Джо Роган и Ёнми Пак переходят от обсуждения ужасов диктатуры Кимов к анализу текущего состояния западного общества. Роган подчеркивает, что на протяжении почти всей человеческой истории нормой были именно тирании, жестокость и публичные казни, а американская модель со свободой слова и Биллем о правах — это уникальное исключение из правил . Однако сегодня наблюдается опасная тенденция: многие американцы готовы добровольно отказаться от этих прав ради сиюминутной безопасности или победы своей «политической фракции».
Угроза свободе слова и культура «триггеров» в США 2:31:23
Джо Роган выражает серьезную обеспокоенность тем, что внутренние распри в США могут привести к дестабилизации, которой воспользуется Китай, скупая корпорации и влияя на политиков . Он напоминает, что отцы-основатели понимали человеческую природу и создавали поправки к Конституции именно для того, чтобы предотвратить цензуру и диктатуру. Ёнми Пак, основываясь на своем опыте обучения в Колумбийском университете, добавляет, что современное академическое сообщество США воспринимает Конституцию как «порождение превосходства белой расы», которое нужно разрушить .
Особое недоумение у Пак вызывает система «предупреждений о триггерах» (trigger warnings). В университете студентов призывают не читать литературу и не посещать занятия, если тема (например, расизм или насилие) задевает их чувства . Доходит до того, что в аудитории приводят «собак для эмоциональной поддержки», чтобы помочь студентам справиться со стрессом от услышанного . Роган и Пак обсуждают парадокс: в то время как ранее в разговоре они касались темы выживания в условиях тотального голода, современные американские студенты чувствуют себя глубоко оскорбленными из-за неправильно употребленного местоимения .
Роган цитирует известную мысль: «Трудные времена рождают сильных людей. Сильные люди создают легкие времена. Легкие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают трудные времена» . Он утверждает, что современная культура поощряет слабость как добродетель, в то время как истинная сила заключается в том, чтобы «быть монстром и уметь это контролировать» — метафора воина в саду, который лучше, чем садовник на войне .
Терапия MDMA: Прорыв сквозь эмоциональное онемение 2:48:25
Вторая ключевая тема главы — психологическое восстановление Ёнми Пак. Она признается, что долгие годы после побега оставалась эмоционально «немой». Даже во время самых страшных испытаний в Китае, о которых она вскользь упоминала ранее, ее психика выстраивала барьеры: она наблюдала за собой как бы со стороны, не чувствуя боли или сострадания даже к самой себе .
Переломным моментом стал опыт психоделической терапии с использованием MDMA в Калифорнии, организованный при поддержке Рика Доблина (MAPS) . До этого момента Пак не понимала концепции безусловной любви. Для неё человеческие отношения всегда были транзакционными или насильственными: «Если ты не хочешь со мной спать или что-то от меня получить, зачем тебе меня любить?» .
Опыт MDMA позволил ей:
- Впервые в жизни почувствовать полное отсутствие страха .
- Осознать, что безусловная любовь между людьми действительно существует.
- Избавиться от физических последствий травмы: после сеанса её тело «расслабилось», что позволило ей забеременеть естественным путем после трех неудачных циклов ЭКО в возрасте 22 лет .
Роган отмечает, что подобные опыты могли бы помочь многим людям избавиться от «разъедающего, непродуктивного гнева» . Пак резюмирует, что любовь — это единственный смысл жизни, и если бы она могла обратиться к северокорейцам через телевидение, она бы просто сказала им: «Я люблю вас», так как они никогда не слышали этих слов .
Смещение моральных ориентиров на Западе 2:54:08
Завершая главу, Ёнми Пак делится горьким наблюдением о западных ценностях. Она поражена тем, как много ресурсов и слез американцы тратят на защиту прав животных или чистоту приютов для собак . Будучи человеком, который в детстве не знал, что у людей вообще есть права, она находит абсурдным, когда филантропы жертвуют миллионы на спасение дельфинов, но игнорируют судьбы северокорейских женщин, находящихся в сексуальном рабстве прямо сейчас . Это «античеловеческое настроение», по её мнению, является одним из самых тревожных признаков упадка современной цивилизации.
💀 Истребление рода и страх за будущее западного мира 2:55:40
Заключительная часть беседы Джо Рогана и Ёнми Пак посвящена трагическим последствиям её публичной деятельности и её глубоким опасениям относительно устойчивости современного западного общества. Пак описывает, как северокорейский режим отреагировал на её международное признание, и почему её история — история бывшей рабыни, проданной в Китае — оказывается «неудобной» для ведущих американских СМИ.
Месть режима: казнь семьи и «преступление» соседства 3:06:23
После того как Ёнми Пак начала открыто выступать на мировой арене, Пхеньян задействовал против неё всю мощь своего аппарата пропаганды и кибертерроризма. Режим пытался запугать издательство Penguin, угрожая взорвать офис, если книга Пак будет опубликована, а северокорейские дипломаты в Лондоне требовали личных встреч с редакторами, чтобы остановить печать . Когда методы запугивания не сработали, Пхеньян перешёл к прямому уничтожению всех связей Пак с её родиной.
Северокорейские власти выпустили специальный ролик на государственном пропагандистском канале, где заставили её родственников публично отречься от неё . Вскоре после этого все они бесследно исчезли. Пак с горечью констатирует, что режим уничтожил три поколения её семьи: родственников по линии отца и матери, включая двоюродного брата, которого она помогала растить .
Жестокость режима вышла за рамки кровного родства:
- Были репрессированы все соседи, которые просто знали Ёнми .
- Их «преступлением» стал сам факт знакомства с будущей правозащитницей.
- Учитывая реалии северокорейских концлагерей, исчезновение этих людей Пак приравнивает к их смерти .
Ёнми признаётся, что недооценила степень угрозы, которую она, тринадцатилетняя беженка, могла представлять для режима . Она лишь транслировала факты, подтверждённые спутниковыми снимками ООН и свидетельствами тысяч других перебежчиков, но для диктатуры Кимов любая правда оказалась смертельно опасной.
Информационная блокада и китайское влияние 3:03:16
Джо Роган выражает недоумение по поводу того, почему такие гиганты, как The New York Times или The Washington Post, не дают Пак платформу для выступления, несмотря на невероятную человеческую драму её жизни. Ёнми объясняет это тем, что её история не вписывается в политическую конъюнктуру из-за «китайского фактора» .
Поскольку Пак была жертвой торговли людьми именно в Китае, её рассказ невозможно отделить от критики политики КНР. Для крупных западных медиа, имеющих финансовые интересы или зависимость от китайского рынка, эта тема табуирована . Кроме того, Пак не соответствует образу «правильной» жертвы: вместо того чтобы обвинять западные институты, она называет США лучшей страной в истории человечества, что вызывает агрессию у левых интеллектуалов, считающих её «марионеткой ЦРУ» и «символом фанатизма» .
Пак отмечает, что Китай фактически поглотил Северную Корею, арендуя её земли и ресурсы на 200 лет вперёд , и теперь использует ту же стратегию экономического доминирования для цензуры на Западе, включая финансирование университетов Лиги плюща .
Сумерки Запада: хрупкость свободы 3:09:02
Самый большой страх Ёнми Пак заключается в том, что западная цивилизация может рухнуть так же, как в своё время пали Персия или Рим . Она видит тревожные признаки деградации в том, что современные жители Запада стали «мягкими», утратили жизнестойкость и перестали понимать, насколько реально и близко может быть истинное зло .
Пак описывает атмосферу в Колумбийском университете (ранее в беседе она упоминала свой опыт учёбы там), где основы западной культуры систематически демонтируются:
- Классическая музыка (Моцарт, Бетховен) отвергается как наследие «белых фанатиков» и колонизаторов .
- Чтение классической литературы (например, Джейн Остин) преподносится как подсознательное «промывание мозгов» идеями превосходства белой расы .
- Студентов учат искать «скрытое угнетение» там, где его нет, вместо того чтобы ценить реальные свободы .
По мнению Пак, если общество добровольно отказывается от своих просветительских основ и конституционных принципов, оно становится беззащитным перед лицом тираний, подобных китайской или северокорейской.
В финале разговора Ёнми вспоминает смерть своего отца в Китае (ранее упоминалось о его болезни после лагерей). Когда он умер в 7 утра, ей пришлось ждать ночи, чтобы тайно похоронить его в горах, не смея даже плакать, чтобы не привлечь внимание соседей . Тот факт, что теперь миллионы людей знают историю её отца и её народа, является для неё высшим утешением. Она благодарна за возможность свидетельствовать о тех, кто всё ещё лишён голоса .
