В новом выпуске подкаста «Detours & Destinations» от культурного центра 92nd Street Y раввин Дэвид Ингбер беседует с Доминик Леви — одной из самых влиятельных фигур на мировом арт-рынке, основательницей галереи LGD (Levy Gorvy Dayan). Разговор, вышедший далеко за рамки искусствоведения, коснулся тем еврейской идентичности, примирения с прошлым и поиска радикальной нежности в мире, расколотом конфликтами.
🛤️ Философия пути: жизнь как процесс ходьбы 1:03
Доминик Леви начинает беседу с осмысления самого понятия жизненной цели. Ссылаясь на испанского поэта Антонио Мачадо, она утверждает: «Дороги нет — дорога прокладывается идущим» . Для неё не существует конечного пункта назначения, так как каждый шаг, каждая пауза и даже каждый вдох сами по себе являются детонацией смысла и полноценным «пунктом прибытия» .
Ведущий Дэвид Ингбер отмечает, что жизнь Доминик кажется воплощением этой философии: череда неожиданных поворотов привела её из консервативной Швейцарии в эпицентр нью-йоркского арт-мира. Леви признаётся, что с возрастом она всё больше ценит не план, а сам процесс «ходьбы», рассматривая любые отклонения от маршрута как важную часть общего замысла .
🌍 Наследие диаспоры: между Египтом и Бельгией 2:38
История Доминик Леви — это история тотальной диаспоры. Она выросла в Лозанне, будучи, по её словам, «единственной еврейской девочкой» во многих кругах . Её генеалогия охватывает пять поколений, где ни одно не рождалось в той же стране, что и предыдущее .
Семья Леви представляет собой союз двух противоположностей:
- Отец: египтянин, бежавший из страны в 1956 году после прихода к власти Гамаля Абдель Насера. Он был состоявшимся человеком в Египте, но перенёс в Швейцарию тревогу беженца и страсть к безопасности .
- Мать: бельгийка ашкеназского происхождения, родившаяся буквально «в дороге» в июне 1940 года, когда её семья спасалась от нацистского вторжения на одном из последних судов в Америку .
Доминик описывает этот союз как встречу «профранцузской ашкеназской женщины и восточного египетского мужчины», у которых не было почти ничего общего, кроме опыта изгнания . Леви утверждает, что унаследовала от отца трудовую этику и скрытую чувствительность (он писал стихи, от которых можно было плакать), а от матери — неутомимое любопытство и оптимизм .
🤡 От циркового клоуна до арт-дилера: поиски призвания 8:40
Первой любовью Доминик было не изобразительное искусство, а театр и цирк. В Швейцарии с её великими цирковыми традициями (например, Circus Knie) она мечтала стать клоуном, видя в этом способе самовыражения высшую форму искренности . Однако давление среды и стремление к стабильности заставили её искать более «серьёзные» пути.
Попытка заняться театром в Париже закончилась разочарованием. Леви столкнулась с жестокой конкуренцией, где люди буквально крали объявления о кастингах, чтобы лишить шансов других . Не имея на тот момент инструментов для борьбы с такой «базовой» стороной профессии, она решила изучать политические науки .
Её приход в искусство был случайным, но судьбоносным:
- Во время учёбы в университете она посетила курс социологии искусства .
- Преподаватель показала картину Эдуара Мане («Расстрел императора Максимилиана»), которая была политическим высказыванием против Наполеона III .
- Леви осознала, что искусство может быть таким же подрывным, свободным и зрелищным, как цирк или театр, но при этом обладать огромным интеллектуальным весом .
🏢 Конфликт с отцом и восхождение на Madison Avenue 19:35
Карьера Доминик была омрачена сложными отношениями с отцом-банкиром. Он мечтал, чтобы дочь унаследовала его бизнес, и даже устроил её на стажировку в отдел валютного трейдинга во время краха 1987 года . Отказ Доминик войти в семейное дело привёл к глубокому разрыву: отец продал бизнес, осознав, что преемственности не будет .
Долгие годы Леви двигало желание доказать отцу свою состоятельность. Этот «двигатель» был одновременно мощным и изнуряющим . Кульминация наступила в 2013 году, когда она основала собственную галерею Dominique Lévy Fine Art.
- Отец, никогда не стоявший в очередях, первым пришёл к её стенду на ярмарке Art Basel .
- На торжественном ужине Доминик вместо речи об искусстве просто поблагодарила отца, признав его влияние .
- Отец скончался в августе, всего за 30 дней до официального открытия галереи на Мэдисон-авеню в сентябре 2013 года .
Леви описывает этот момент как смену парадигмы: от необходимости «доказывать» она перешла к необходимости «быть» . Примирение с корнями завершилось недавней поездкой в Египет, где она впервые увидела дом отца и поняла, что его жесткость была лишь маской глубокого страха беженца .
🔯 Искусство и политика: кризис после 7 октября 41:45
Вторая часть беседы посвящена трансформации арт-мира после событий 7 октября в Израиле. Доминик Леви, всегда открыто заявлявшая о своей еврейской идентичности и любви к Израилю, столкнулась с враждебностью профессиональной среды.
Конфликт начался с открытого письма в журнале Artforum, призывавшего к прекращению огня, но не осуждавшего Хамас. Леви и её партнёры ответили публично, настаивая на моральной ясности: невозможно проявлять эмпатию только к одной стороне, игнорируя зверства террористов .
Последствия для галереи были тяжелыми:
- Вандализм: здание разрисовывали граффити .
- Травля: фотографии Доминик в метро с надписями «геноцидная галерея» .
- Угрозы убийством, поступавшие ей домой .
Леви утверждает, что диалог в нынешней ситуации практически невозможен, так как стороны «оглохли» друг к другу . Единственным противоядием она считает «нежность» (tenderness) — качество, исчезнувшее из публичного пространства, но сохраняющееся в интимности мастерских художников . Вместо термина «борьба с антисемитизмом» она предлагает концепцию «про-семитизма» — акцента на красоте и радости еврейской жизни .
🧘 Саббатикал: Hebrew и школа клоунов 38:10
С апреля 2024 года Доминик находится в творческом отпуске (саббатикале). Её цели кажутся необычными для бизнес-леди такого масштаба:
- Изучение иврита: Доминик признаётся, что это приносит ей огромную радость и чувство связи с корнями .
- Школа клоунов: Возвращаясь к детской мечте, она посещает занятия по клоунаде. Она объясняет, что настоящий клоун — это не «страшное существо из кино», а человек, выносящий свою уязвимость, стыд и дискомфорт на сцену с любовью и нежностью .
В завершение Леви признаётся, что её главная задача сейчас — научиться «chill» (расслабляться), что для неё оказывается сложнее, чем управлять международной арт-империей . Она размышляет о том, может ли мир искусства оставаться для неё «тихой гаванью» в условиях жесткого бизнеса, и готова оставить профессию, если верность её ценностям станет невозможной .
