Пол Розоли

Апатия — это яд, который нам подсовывает тьма. Мы должны защищать пламя.

Амазония — это не просто лес, а сложная, пульсирующая система.

Как можно молиться, если ты не смотришь на небо?

Мы — последнее поколение, которое может спасти систему. Это не повод для депрессии, это самая важная миссия в истории.

Если завтра исчезнут все муравьи, экосистемы рухнут. Если исчезнут люди — джунгли начнут петь, а реки потекут чище.

Скат — это как если бы вы взяли электрический провод, окунули его в аккумуляторную кислоту, засунули в свои вены и включили ток.

Все современные лекарства не сработали. Врачи в Нью-Йорке обиделись, когда я рассказал, что меня вылечил сок дерева.

Вы физико-химически полагаетесь на леса Амазонии в той реальности, в которой живете.

Ночная Амазонка — это фестиваль секса и смерти, происходящий вокруг тебя.

Амазонию называют величайшим полем битвы жизни. Это непрекращающийся марш смерти.

Я был в 15 секундах от того, чтобы моя грудная клетка полностью схлопнулась.

Золотодобыча превращает джунгли в места, которые выглядят как Марс — просто песок.

Моя работа: не вырубайте те 3% мира, в которых сосредоточено 50% биоразнообразия.

Аяуаска — это не грибы. Это как если бы кто-то схватил тебя за шкирку и потащил в места, с которыми невозможно спорить.

Джунгли — это действительно просто гигантская машина метаболизма: что-то умирает и тут же переваривается.

Звук ломающейся кости под давлением анаконды похож на треск ломающейся мокрой палки.

Айяуаска — это как если бы ваш мозг был домом с комнатами, о которых вы и не подозревали.

Может быть, этот мир — своего рода тест: сможем ли мы быть добрыми в этом хаотичном и опасном мире?

Эти парни уничтожают то, что любят, только потому, что у них нет другой возможности заработать.

Никто не даст вам 30 000 долларов за фото буйвола, но за охоту на него платят постоянно.

В тропическом лесу вы находитесь под 160 футами канопи — это как быть на дне океана.

Ягуар рыкнул мне прямо в ухо, я чувствовал его дыхание в шести дюймах от лица.

Джунгли скульптурируют вас. Мы только что прошли 16 часов — конечно, мы в форме.

Три капли — лекарство, пять капель — смерть.

My need to save the rainforest is extremely selfish. I like it. I think that there should be a continuing world.

Невозможно вырастить столетнее дерево прямо сейчас. Вы можете лишь посадить саженец и подарить ему этот век.

Вы обманываете людей, заставляя их верить, что можно воскресить мертвые виды, но это невозможно. Вы создаете генетического уродца.

Это было похоже на общение через машину времени: люди из другого века машут нам рукой, а мы машем им в ответ.

Матриарх стада приложила хобот к животу беременной девушки, и вдруг еще пять-шесть слонов подошли и начали общаться между собой, касаясь её.

Нам повезло зафиксировать их с помощью профессиональной техники, в то время как раньше были доступны лишь размытые кадры.

У у современного общества есть уникальный шанс исправить историческую несправедливость прошлых веков, просто оставив этих людей в покое.

В Амазонии нет ничего, что напало бы на меня. Самое опасное млекопитающее там — это человек.

Вы буквально попадаете на фестиваль секса и смерти, когда оказываетесь в Амазонии ночью.

Это буквально как сжечь собственный дом, чтобы просто приготовить себе обед.

Когда ты возвращаешься из джунглей в город, ты понимаешь: люди в цивилизации упускают что-то невероятно важное. Джунгли убирают социальную катаракту с твоих глаз.

Инвазивные питоны настолько укоренились в системе, что искоренить их сегодня практически невозможно.