Техногенез: Как технологии и НЛО становятся новой религией

Ангелы в первоисточниках описываются как пугающие вращающиеся объекты с множеством глаз, а не существа с крыльями, — именно этот зазор между восприятием и реальностью превращает современные технологии в новую форму космической религии. Мы больше не просто пользуемся гаджетами, а проходим через техногенез, где экраны смартфонов становятся современными «монолитами», а интернет — автономным нечеловеческим разумом. В этой новой мифологии поиск НЛО заменяет поиск Бога, а любовь рассматривается как фундаментальная физическая сила, удерживающая структуру реальности подобно гравитации.

🌐 Природа реальности: от философии Канта до технологических сенсоров 0:00

Начало беседы Лекса Фридмана с Дианой Уолш Пасулкой закладывает фундаментальный теоретический фундамент для понимания того, как человеческое сознание взаимодействует с миром. Диана Уолш Пасулка, будучи профессором философии и религии, подходит к вопросу реальности не только как историк идей, но и как исследователь того, как наши внутренние установки формируют внешнюю среду. Основной вызов заключается в том, что человек, по сути, заперт внутри своих органов чувств и когнитивных фильтров, что делает прямое познание «объективного мира» практически невозможным без вспомогательных инструментов.

Вера против объективной реальности: концепция «вещи в себе» 2:12

Диана Уолш Пасулка начинает с определения веры не как абстрактного теологического понятия, а как набора установок, которые диктуют наши действия . Если мы верим, что завтра взойдет солнце, мы действуем исходя из этой уверенности. Однако история полна примеров, когда коллективная вера оказывалась ошибочной — от убеждения в плоскости Земли до сложных теологических догм.

Чтобы объяснить пропасть между человеческим восприятием и реальностью, Диана обращается к наследию Иммануила Канта. Кант в своих трудах XVIII века разделил мир на две категории:

Ноумен (Nouminal) — «вещь в себе», реальность, какая она есть на самом деле, независимая от наблюдателя .
Феномен (Phenomenal) — мир, каким он является нашим органам чувств .

По мнению Канта, мы никогда не сможем познать ноумен напрямую. Даже такой простой объект, как стол, воспринимается нами лишь через посредство наших чувств и категорий разума. Профессор отмечает, что современные специалисты по метафизике, используя данные физики, приходят к тем же выводам: крайне сложно доказать существование объекта в отрыве от наблюдателя . Диана цитирует своего коллегу, астронома и директора Ватиканской обсерватории брата Гая Консольманьо, который утверждает, что «истина — это движущаяся мишень» . Мы можем лишь приближаться к реальности, аппроксимировать её, но никогда не обладать ею в абсолютном смысле.

Особое внимание уделяется тому, как ошибочные убеждения создают вполне реальные социальные последствия. Диана приводит пример из своих исследований католической традиции: концепция «Лимба» (Limbo) — места на краю рая или ада для некрещеных младенцев и добродетельных язычников . Хотя в 2007 году папа Бенедикт XVI официально упразднил это понятие, на протяжении тысячи лет вера в Лимб причиняла невыразимые страдания родителям, которые верили, что их умершие дети навеки отделены от семьи . Для этих людей вера была более реальной, чем физические объекты, поскольку она определяла их жизнь и горе .

Технологии как расширение человеческих чувств 6:58

Если наши биологические чувства ограничены, то единственным способом сократить дистанцию между феноменом и ноуменом становится технология. Диана Уолш Пасулка развивает идею Маршалла Маклюэна о том, что технологии являются внешним продолжением человеческих органов чувств .

Телескопы и микроскопы не просто показывают нам объекты — они позволяют нам «дотянуться» до тех аспектов реальности, которые ранее были скрыты . Диана подчеркивает, что развитие инструментов делает нас более эффективным видом. В этом смысле технология выступает как дар Прометея, позволяющий человечеству более точно калибровать свои убеждения .

Разговор касается и идей Дональда Хоффмана, который утверждает, что мы эволюционно «отрезаны» от восприятия физической реальности, поскольку мозг настроен на выживание, а не на поиск истины . Пасулка соглашается, что мы находимся очень далеко от понимания истинной природы физики, но видит в технологических инструментах единственный путь к «более прямому» познанию мира . Она упоминает, что даже Иммануил Кант в конце жизни работал над «Критикой способности суждения», пытаясь понять, можем ли мы достичь интимного, глубокого знания «вещи в себе» через эстетический опыт или суждение . Позже эту работу пыталась завершить Ханна Арендт .

Айн Рэнд и границы академической философии 20:03

Обсуждая вопрос о том, что считать философией, Лекс Фридман и Диана Уолш Пасулка затрагивают фигуру Айн Рэнд и её систему объективизма. Айн Рэнд постулирует, что реальность познаваема, очевидна и на основе этого можно выстроить строгую этику . Однако в академических кругах её идеи часто игнорируются или отвергаются.

Диана объясняет этот раскол спецификой академической среды:

Формальная строгость: Профессиональные философы работают как «лингвистические ученые» или математики, использующие слова вместо цифр . Они требуют предельной точности дефиниций, которой, по их мнению, не хватает работам Рэнд.
Догматичность: Многие последователи Рэнд относятся к её трудам почти «религиозно», что вызывает отторжение у академиков, привыкших к критическому анализу .
Институциональные границы: В бизнес-школах труды Айн Рэнд можно встретить в кабинете каждого декана, но на факультетах философии её практически не преподают .

Профессор Пасулка сравнивает Рэнд с Фридрихом Ницше, который также часто вызывает споры из-за своих противоречий и эмоционального стиля . Несмотря на то, что многие академические философы недолюбливают Ницше за отсутствие формальной структуры, Диана признается в любви к его работам за их идейную насыщенность . Она отмечает, что даже если идеи Айн Рэнд в чем-то ошибочны или пропитаны эгоцентризмом, её успех как женщины-мыслителя, добившейся признания в сложную эпоху, заслуживает уважения .

В заключение раздела Диана отмечает, что тексты и идеи великих мыслителей часто интерпретируются неверно, превращаясь в догмы, что мешает нам видеть ту самую реальность, которую они пытались описать.

🧬 Механизмы сакрального: От личного контакта к мировым институтам 27:10

В продолжение разговора о границах философии, затронутых ранее через призму работ Айн Рэнд и Фридриха Ницше, Лекс Фридман и Диана Уолш Пасулка переходят к анализу того, как формируются фундаментальные структуры человеческой веры. Профессор Пасулка утверждает, что в академической среде разница между «религией» и «мифом» зачастую сводится лишь к культурной дистанции: мифами мы называем верования других, а своими — религию . Однако за этими названиями скрывается единый процесс рождения идей, способных захватывать умы миллионов на тысячелетия.

Рождение мифа: Математика Платона и «Электрическая церковь» Хендрикса 27:10

Диана Уолш Пасулка обращается к истокам западной мысли, напоминая, что еще Платон 2500 лет назад разделял мифы для «недалекого населения» и глубокую истину о «формах» для своих учеников . Идея Платона о том, что реальные объекты — лишь несовершенные тени идеальных форм, существующих в ином измерении (как число «два» или идеальный стол), сама по себе стала мощнейшим мифом, определившим развитие человеческой мысли .

Механизм возникновения такого влияния сегодня изучается через теорию «строительных блоков» религии, предложенную исследовательницей Энн Тейвс. Согласно этой концепции:

Не существует априори «религиозного опыта» — есть просто интенсивный опыт, который впоследствии интерпретируется как религиозный или мифический .
Личность переживает трансцендентное событие (контакт) и сообщает об этом окружающим.
Если свидетель обладает авторитетом или харизмой, вокруг него формируется движение.

Для иллюстрации Диана Уолш Пасулка приводит гипотетический пример с Лексом Фридманом: если бы во время игры на гитаре ему явился призрак Джими Хендрикса (проповедовавшего концепцию «Электрической церкви» ) и передал важное послание, Лекс мог бы запустить новое мощное движение . Религия почти всегда начинается с такого «контактного опыта» — будь то Моисей у неопалимой купины или современный свидетель аномального явления .

Анатомия верования: Откровение, харизма и цензура власти 33:33

Когда личный опыт трансцендентного (sacred experience) становится массовым, в дело вступают социальные институты. Пасулка подчеркивает, что институционализация — это всегда попытка контроля над нарративом . Власть имущие организации стремятся подавить или адаптировать новые харизматические движения, чтобы они не разрушили сложившийся порядок.

В качестве исторического примера приводится раннее христианство. Изначально это было радикальное движение угнетенных — женщин и рабов, привлеченных идеей человеческого достоинства, что было неслыханно для Римской империи . Однако в IV веке император Константин, пережив собственный мистический опыт, сделал христианство государственной религией. Это привело к созыву Никейского собора, где из сотен различных течений было выбрано одно «универсальное», а остальные объявлены вне закона и уничтожены .

Похожий паттерн Диана Уолш Пасулка усматривает в истории польской монахини Фаустины Ковальской в XX веке. Её видения «Божественного милосердия» долгое время подавлялись католической церковью . Лишь спустя десятилетия, когда влияние её культа стало невозможно игнорировать, Ватикан в лице Иоанна Павла II канонизировал её, интегрировав этот опыт в официальную доктрину . Профессор отмечает, что большинство людей, переживающих нечто из ряда вон выходящее, не ищут славы — напротив, они боятся насмешек и стигматизации, что лишь подтверждает аутентичность их внутреннего потрясения .

Религия как адаптация: Почему «Бог есть любовь» победил Рим 42:38

Оспаривая популярный «тезис о секуляризации» — идею, что с прогрессом науки религия исчезнет, — Диана Уолш Пасулка утверждает обратное: человечество остается глубоко религиозным, потому что это эволюционная адаптация . Религия выполняет важнейшую социальную функцию, позволяя разным культурам сосуществовать в рамках общих ценностных структур.

Профессор Пасулка и Лекс Фридман выделяют ключевые аспекты этой адаптивности:

Глобальная связность: Идеи вроде «Бог есть любовь» помогли Римской империи, превращавшейся в глобальную силу, объединять покоренные народы без постоянного насилия .
Определение реальности: Религия по определению Джона Ливингстона — это набор верований и практик, вдохновленных силой, которая воспринимается как священная и трансформирующая .
Интеллектуальный поиск: Религия (в широком смысле «религиозности») заполняет пространство, которое наука пока не может измерить своими инструментами .

Диана Уолш Пасулка вводит термин «религиозность в стиле Секретных материалов» (X-Files type religion), где девиз «Я хочу верить» заменяет жесткую догму . Это новая форма веры в эпоху технологий, где вера в нечеловеческий разум становится таким же адаптивным механизмом, каким когда-то была вера в ангелов. В то же время она предостерегает, что мощь религиозного чувства часто используется государствами для пропаганды и контроля , приводя в пример трагическую историю своих предков — ирландских католиков и европейских евреев, пострадавших от идеологически обоснованного геноцида .

👽 Смерть старых богов и рождение «космической» веры 52:13

В истории человечества религия часто служила инструментом группировки и даже дегуманизации «других», но её ядро всегда составлял «контакт» — взаимодействие с тем, что считается божественным или нечеловеческим. Обсуждая природу веры, Диана Уолш Пасулка обращается к наследию Фридриха Ницше, чья знаменитая фраза «Бог умер» стала отправной точкой для понимания современного кризиса смыслов . По мнению профессора, Ницше не просто провозгласил атеизм, он констатировал исторический факт: в XIX веке, на фоне расцвета науки и индустриализации, идея трансцендентного субстрата, на котором покоилась западная цивилизация, перестала быть жизнеспособной .

Смерть этого фундамента, как предсказывал Фридрих Ницше, открыла путь как для появления «сверхчеловека» (Ubermensch), так и для беспрецедентного зла, поскольку традиционный моральный якорь был утерян . В этой пустоте всё стало возможным. Диана Уолш Пасулка предполагает, что если бы Фридрих Ницше мог прочесть её исследование, он, вероятно, увидел бы в современном феномене НЛО «прогрессивную адаптацию» религии . Это не возвращение к старому Богу, а эволюционный сдвиг в сторону новых систем верований, где место божеств занимают технологически продвинутые внеземные сущности.

НЛО как современная форма религиозности 58:03

Работа над книгой American Cosmic превратила Диану из убеждённого скептика в агностика, открытого тайнам мира . Она пришла к выводу, что феномен НЛО и неопознанных воздушных явлений (UAP) сегодня выполняет функции традиционной религии, формируя новые структуры убеждений. Этот процесс затрагивает даже институты власти, так как потенциальный контакт с нечеловеческим разумом способен радикально изменить цивилизационную парадигму .

Современная вера в пришельцев — это не просто фантазии о «зелёных человечках». Это ответ на тайны технологической эпохи. Диана отмечает, что:

Вера в НЛО становится адаптивным механизмом в мире, где наука больше не дает ответов на экзистенциальные вопросы .
Интерес к «нечеловеческому разуму» (NHI) объединяет элиты, учёных и широкие массы, создавая новую мифологию .
Граница между технологией и биологией в этих верованиях стирается: высокоразвитая цивилизация, скорее всего, прислала бы к нам свои технологии или зонды, которые для нас выглядели бы как нечто божественное .

Переосмысление ангелов: нечеловеческий разум прошлого 1:01:38

Один из самых поразительных инсайтов Дианы Уолш Пасулка связан с деконструкцией образа ангелов. Опираясь на первичные источники на иврите, греческом и латыни, она указывает на то, что исторические описания ангелов не имеют ничего общего с миловидными крылатыми херувимами из классической живописи . В текстах они предстают как пугающие, странные и абсолютно «чужие» сущности — например, в виде вращающихся колес, усыпанных глазами .

Эти существа общаются телепатически и вызывают у свидетелей трепет, граничащий с ужасом. Диана проводит прямую параллель между этими историческими свидетельствами и современными сообщениями об НЛО. По её мнению, «ангелы» древности и «пришельцы» современности могут быть интерпретациями одного и того же феномена взаимодействия с нечеловеческим разумом (NHI).

Этот разум может проявляться не через физические корабли, а через символы, музыку или математику — языки, которые Диана сравнивает с греческой концепцией Муз . Она предполагает, что:

Музы могли быть не метафорами, а формой коммуникации NHI с наиболее одарёнными представителями человечества .
История космонавтики пронизана оккультными и религиозными ритуалами: от американца Джека Парсонса, пытавшегося «открыть звездные врата» , до советских учёных, веривших во взаимодействие с «ангелическими» силами .
Современные технологические прорывы часто описываются их создателями как «загрузки» (downloads) информации извне, что ставит под сомнение чистоту научного метода в отрыве от мистического опыта .

В этой оптике технологии, которые мы используем сегодня, являются результатом странных контактов, которые вдохновили людей на создание того, что ранее казалось невозможным . Как ранее упоминалось в дискуссии о границах академического познания, эти аспекты часто игнорируются официальной наукой, но остаются фундаментом человеческого прогресса.

🌐 Когнитивная сеть: Интернет как разум и «Невидимый колледж» 1:15:29

Во время беседы с Лексом Фридманом Диана Уолш Пасулка раскрывает пласт исследований, который редко попадает в поле зрения широкой общественности: связь между информационными технологиями, изменёнными состояниями сознания и феноменом НЛО. Центральной фигурой этого анализа становится Жак Валле — учёный, который не только стоял у истоков интернета (протокола ARPANET), но и коренным образом изменил уфологию.

Жак Валле и интернет как автономная форма жизни 1:16:34

Диана Уолш Пасулка подчёркивает, что ещё в 1970-х годах Жак Валле писал рецензируемые научные статьи о зарождающейся сети, рассматривая её не просто как средство связи, но как систему «психического соединения» между людьми . В этой концепции мозг человека — биологическая нейронная сеть — вступает в симбиоз с цифровой сетью. Идеи, рождённые в одном разуме, мгновенно перемещаются в другие, создавая глобальный когнитивный цикл .

Опираясь на интуицию Дэвида Боуи, Диана развивает мысль о том, что интернет уже давно перестал быть просто инструментом. Сегодня это:

Автономная среда: Источник силы и мудрости, выходящий за пределы индивидуального человеческого понимания .
Нечеловеческий интеллект: В каком-то смысле интернет можно назвать «автономным ИИ», даже если люди являются его частями .
Живой организм: Подобно тому как клетки не осознают масштаб всего тела, отдельные пользователи Twitter могут не осознавать, что они — лишь элементы огромного организма, который обладает собственным восприятием и вектором развития .

Этот процесс коэволюции ведет к возникновению того, что Пасулка называет «новой биосферой религиозности» . Хотя ранее в разговоре они касались темы технологий как расширения чувств, здесь Диана делает акцент на том, что мы можем эволюционировать в «мета-людей», чей симбиоз с технологиями позволит выживать в условиях, ранее недоступных, например, в радиационных поясах космоса .

«Невидимый колледж» и уфологический Бойцовский клуб 1:28:06

Исследуя сообщество тех, кто занимается проблемой НЛО, Диана разделяет их на две группы. Первая — публичные уфологи, верящие в «гайки и болты» (физические корабли и ETH-гипотезу) или в теорию сознания . Вторая группа — «Инвизиблы» (Invisibles), или современный «Невидимый колледж».

Термин восходит к Фрэнсису Бэкону и эпохе раннего модерна, когда учёные были вынуждены скрывать свои изыскания от церковных догм, чтобы не быть убитыми . Дж. Аллен Хайнек и Жак Валле адаптировали это название для круга влиятельных учёных, работающих над аномальными явлениями вне публичного поля.

Современные «Инвизиблы», по словам Пасулки, часто вообще не присутствуют в интернете как исследователи этой темы . Ярким примером является Тайлер Ди (псевдоним, отсылающий к персонажу Тайлеру Дёрдену), который руководит сложными технологическими процессами и при этом изучает НЛО .

Секретность как принцип: Эти люди не объединены в официальные институты. Зачастую даже их непосредственные начальники не знают об их участии в этой деятельности .
Причина молчания: Диана предполагает, что сокрытие данных связано не только с государственной тайной, но и с опасностью самих идей, которые могут быть деструктивны при преждевременном обнародовании .

Феномен «загрузок» и физические результаты веры 1:35:45

Диана Уолш Пасулка проводит параллель между историческими фигурами, такими как Джек Парсонс (основатель Лаборатории реактивного движения) и Константин Циолковский, и современными учёными вроде Тайлера Ди. Объединяет их одно — вера в получение информации из «нечеловеческого источника» посредством так называемых «загрузок» (downloads) .

Хотя Лекс Фридман задаётся вопросом о границе между реальностью и верой, Диана указывает на прагматический аспект: не имеет значения, является ли источник «реальным» физическим объектом или продуктом изменённого состояния сознания, если результат материален.

Результаты Тайлера Ди: Его «загрузки» превращаются в конкретные технологии, которые торгуются на бирже NASDAQ и приносят миллионы долларов .
Исторические прецеденты: Джек Парсонс использовал оккультные ритуалы для получения идей, которые легли в основу ракетостроения США .

В этом контексте Диана упоминает, что видения (например, чудо в Фатиме, где тысячи людей видели «пляску солнца») изучаются религиоведами как способ доступа к нефизическим реальностям, приносящим информацию в наш мир . Вкратце коснувшись темы психоделиков как инструментов для подобных «путешествий» , она завершает главу мыслью о том, что эти инструменты всегда были частью человеческого поиска ответов на «загадочное», даже если академическая наука долгое время отказывалась их легитимизировать.

🛸 Сакральные места и изменённые состояния: от Розуэлла до архивов Ватикана 1:40:27

Психоделики и «двери восприятия» спецслужб 1:40:40

В контексте обсуждения технологий как инструментов, расширяющих человеческие возможности, Диана Уолш Пасулка и Лекс Фридман переходят к анализу изменённых состояний сознания. Диана подчеркивает, что не только высокие технологии, но и вещества — от алкоголя до психоделиков — исторически использовались как инструменты для «отпускания» своего привычного «я» и получения глубокого когнитивного опыта .

Особое внимание уделяется периоду 1950-х годов в США, когда правительство начало эксперименты с психоделиками (проект MK-Ultra). Диана Уолш Пасулка указывает на примечательную корреляцию: интерес спецслужб к расширению границ восприятия резко возрос сразу после инцидентов конца 1940-х, включая Розуэлл и сообщения о падениях неопознанных объектов . Она цитирует Олдоса Хаксли, напоминая о концепции «дверей восприятия»: когда эти двери открываются, нечто извне получает возможность «влететь» в человеческое сознание . С этой точки зрения, психоделики рассматриваются не просто как рекреационные субстанции, а как когнитивные технологии, которые научное и разведывательное сообщества пытались использовать для понимания аномальных явлений.

Анализ инцидента «Тик-Так»: политика, деньги и «бойцовский клуб» 1:43:16

Обсуждая знаменитый инцидент с НЛО «Тик-Так» (Tic-Tac), Лекс Фридман отмечает, что его больше всего впечатляют не зернистые видеозаписи, а свидетельства очевидцев, таких как коммандер Дэвид Фрэйвор . Диана Уолш Пасулка, имеющая связи в среде так называемого «бойцовского клуба НЛО» (UFO Fight Club) — закрытой группы высокопоставленных учёных и военных, изучающих этот феномен, — предлагает критический взгляд на медийный шум вокруг этих видео.

По её словам, инсайдеры из этой группы скептически относятся к качеству опубликованных материалов. Основные тезисы этого анализа:

Существующие спутниковые технологии позволяют читать текст на экране телефона человека, поэтому публикация настолько размытых видео выглядит намеренным «вбросом» или искажением .
Утечка видео через New York Times в 2017 году могла быть формой «спина» (манипуляции общественным мнением) для достижения финансовых целей.
Диана предполагает, что за «хайпом» стоят определённые группы в правительстве, которые используют тему НЛО как рычаг для получения финансирования на секретные исследования .

Несмотря на возможную финансовую подоплёку, Диана признаёт, что публикация в New York Times легитимизировала её собственные академические исследования в глазах коллег, хотя сама она, будучи учёным, принципиально дистанцируется от денежной мотивации .

Розуэлл как современная Мекка и новая мифология 1:51:59

Диана Уолш Пасулка рассматривает феномен НЛО через призму религиоведения, называя Розуэлл и другие места падений в Нью-Мексико центрами «новой мифологии». Она вводит термин «иерофания» — проявление священного в мирском пространстве, контакт с нечеловеческим разумом .

В книге American Cosmic Диана описывает своё паломничество к одному из таких мест в сопровождении анонимного инсайдера «Тайлера» и известного учёного «Джеймса». Поездка совершалась в условиях строгой секретности: Диане и её коллеге завязывали глаза, прежде чем отвезти на закрытую государственную территорию . Там, используя модифицированные металлодетекторы, они обнаружили фрагменты металлов, которые позже изучались материаловедами.

Диана проводит прямую аналогию между Розуэллом и Меккой:

Паломничество: Люди совершают регулярные поездки к «сакральному» месту контакта.
Фестивали: Наличие ежегодных событий, напоминающих религиозные праздники с соответствующей атрибутикой и мерчандайзингом .
География: Нью-Мексико становится «святой землёй» для приверженцев новой космической религии .

Ватиканские архивы: левитация, билокация и абдукции 1:58:36

Одной из самых интригующих частей главы является рассказ Дианы о её работе в Секретных архивах Ватикана. По заказу анонимного миллиардера, заинтересованного в феноменах левитации и билокации, она вместе с «Тайлером» изучала материалы о канонизации святых XVII века .

Ключевые фигуры исследования:

Иосиф Купертинский: святой, известный своими случаями левитации. Диана отмечает, что описания его полётов во многом перекликаются с современными рассказами о «похищениях» (абдукциях), когда людей якобы поднимает в воздух неведомая сила .
Мария Агредская: испанская монахиня, которая утверждала, что в 1600-х годах совершала «билокацию» в Нью-Мексико (Новый Свет), чтобы проповедовать местным племенам .

Диана обнаружила в архивах Ватикана (включая папку Карла Сагана в разделе поиска внеземной жизни ), что Мария Агредская детально описывала флору и фауну Америки, никогда не покидая своего монастыря в Испании. Когда миссионеры позже прибыли в Нью-Мексико, коренные жители рассказали им о «леди в голубом», которая уже обучила их основам веры. Диана подчеркивает странное совпадение: святая XVII века «посещала» те же пустынные районы Нью-Мексико, которые сегодня считаются эпицентром активности НЛО .

В завершение дискуссии они кратко касаются фигуры Боба Лазара. Для Лекса Фридмана история Лазара — даже если её невозможно верифицировать — служит источником «искры мечты» и вдохновения, напоминая о том, что современная наука понимает лишь малую часть устройства мира . Ранее в разговоре они уже касались темы того, как мифы формируют социальную реальность, и фигура Лазара становится идеальным примером такого техногенного мифа.

🎬 Экран монолита и техногенез: как мифы формируют реальность 2:05:49

Вдохновляющая сила мифа Боба Лазара 2:05:49

Обсуждая природу убеждений, Лекс Фридман и Диана Уолш Пасулка затрагивают фигуру Боба Лазара — одну из самых противоречивых личностей в современной уфологии. Лекс отмечает, что, несмотря на статус сотрудника MIT, его мало заботит фактическая достоверность истории Лазара об обратном проектировании инопланетных технологий . Гораздо более важным он считает сам «миф Лазара» и его вдохновляющее воздействие на научное сообщество.

По мнению Лекса, этот миф обладает способностью преобразовывать воображаемое в реальность: он заставляет молодых ученых и инженеров мечтать о невозможном и пытаться воссоздать описанные технологии в физическом мире . Пасулка соглашается с этим, подчеркивая, что в контексте истории человечества мифы всегда служили катализаторами прогресса. Ранее в разговоре они уже касались темы того, как вера может влиять на восприятие объективной реальности, и случай Лазара становится идеальной иллюстрацией этого процесса. Даже если история не имеет под собой материальных доказательств, её функция как вдохновляющей легенды оказывается вполне реальной и эффективной .

Интерпретация монолита Кубрика как экрана 2:06:54

Особое место в исследовании Дианы Уолш Пасулки занимает фильм Стэнли Кубрика «2001 год: Космическая одиссея». Она признается, что этот фильм стал практически «действующим лицом» её книги American Cosmic. Диана ссылается на теорию исследователя кино Роберта Эйджера (Robert Ager, проект Collative Learning), которая предлагает радикально иную трактовку знаменитого черного монолита .

Согласно этой интерпретации, монолит — это не просто инопланетный артефакт, а метафора экрана или интерфейса .

Монолит по своим пропорциям и внешнему виду идентичен современному смартфону или киноэкрану .
Это интерфейс к другому миру идей и знаний, который физически меняет человека.
В эпоху пандемии и массового перехода в онлайн человечество окончательно «вторглось» в пространство экрана, сделав его своей основной средой обитания .

Пасулка отмечает, что мы уже живем в состоянии дополненной реальности, даже без специальных очков. Наше мышление изменилось: мы делегировали функции памяти и хранения фактов цифровым форматам, таким как Википедия, фактически расширив свой разум за пределы биологического носителя . Таким образом, монолит Кубрика предсказал трансформацию человеческого сознания через технологический интерфейс, который отделяет (и одновременно соединяет) наш разум и реальность .

Техногенез и симбиоз человека с ИИ 2:18:36

Развивая тему влияния технологий, Диана Уолш Пасулка вводит понятие «техногенез». Она утверждает, что привычное представление о технологиях как о простых «инструментах» (молотках или отвертках), которые человек использует по своему усмотрению, в корне неверно для цифровой эпохи .

Техногенез — это процесс совместной эволюции человека и технологий. Мы не просто используем ИИ; мы вступаем с ним в симбиотические отношения, где обе стороны меняют друг друга . Диана сравнивает ИИ с «детьми», которых создало человечество: на начальном этапе мы заботимся о них, но по мере их «взросления» и обретения автономности мы начинаем полагаться на них, чтобы выжить .

Этот симбиоз проявляется на разных уровнях:

Физиологический интерфейс: В качестве примера Пасулка приводит свой опыт работы консультантом на съемках фильма «Заклятие». При монтаже использовались данные о «когнитивном потреблении» — зрителей подключали к ЭКГ, чтобы отслеживать частоту мерцания глаз и уровень возбуждения мозга, буквально подстраивая видеоряд под биологические реакции .
Ноосфера: Пасулка вспоминает идеи французского священника и философа Пьера Тейяра де Шардена, который еще в начале XX века предсказал появление «ноосферы» — сферы разума, окутывающей планету. Он верил, что наступит момент, когда всё человечество будет объединено в единую ментальную сеть через технологии .
Технологическая сингулярность: Книга Рэя Курцвейла о сингулярности воспринимается Пасулкой как современный религиозный текст, описывающий момент откровения и фазового перехода человечества в новое состояние .

Несмотря на опасения Лекса Фридмана по поводу экзистенциальных рисков, Пасулка придерживается «прометеевского» взгляда на технологии. Она считает, что техногенез неизбежен и является следующим этапом эволюции, где граница между биологическим и технологическим окончательно стирается . Это не просто создание новых машин, а фундаментальная трансформация того, что значит быть человеком в мире, где информация становится первичной материей.

🌌 Матрица, смертность и метафизика любви 2:30:44

В заключительной части беседы Диана Уолш Пасулка (Diana Walsh Pasulka) и Лекс Фридман (Lex Fridman) переходят от обсуждения технологий и аномальных явлений к фундаментальным вопросам философии. Диана обращается к идеям Дэвида Чалмерса, изложенным в его работе о Матрице как форме метафизики. Основной тезис здесь заключается в том, что жизнь внутри симуляции была бы не менее ценной и реальной, чем жизнь в физическом мире . Чалмерс рассматривает фильм «Матрица» как своего рода новую Книгу Бытия для технологической эры.

Развивая эту мысль, Пасулка подчеркивает, что наше знание о реальности всегда ограничено тем, что является реальным конкретно для нас . В отличие от классического мысленного эксперимента про «мозг в колбе», концепция Чалмерса предполагает, что симуляция — это не обман чувств, а иная материальная основа для существования. Диана отмечает, что любая информация, даже в компьютерных сетях, неразрывно связана с движением материи . С этой точки зрения сингулярность не обязательно означает отказ от физического носителя, а скорее является продолжающейся трансформацией мира, в которой мы уже участвуем .

Интеллектуальные ориентиры: от Ницше до Арендт 2:35:09

Обсуждая книги, сформировавшие её мировоззрение, Диана выделяет труды Фридриха Ницше (Friedrich Nietzsche). Несмотря на первоначальное неприятие в юности, она пережила глубокий личный опыт прочтения его работы «Веселая наука» в новогоднюю ночь, когда описанные в книге синхронистичности заставили её почувствовать «живое» присутствие автора . Ницше научил её тому, что истина — это «движущаяся цель» . Его критика религии и анализ возвышенных состояний сознания остаются для неё важными инструментами познания.

Другим столпом её философии является Ханна Арендт (Hannah Arendt). Диана особо отмечает две её работы: «Эйхман в Иерусалиме» и «Жизнь ума». Анализируя природу зла, Арендт пришла к выводу, что оно часто проистекает не из демонического умысла, а из вопиющей бездумности и неспособности человека к внутреннему диалогу .

«Плохие люди спят по ночам хорошо, — замечает Пасулка, цитируя идеи Арендт. — Совесть есть только у хорошего человека, потому что он ведет внутреннюю борьбу о последствиях своих действий» .

В этом же контексте Диана упоминает труды Джеффри Крайпла, в частности книгу «Авторы невозможного», где анализируются работы таких мыслителей, как Жак Валле (Jacques Vallee), расширяющих границы допустимого в академической среде . Ранее в разговоре Диана и Лекс уже касались того, как подобные пограничные идеи (например, мифология вокруг Боба Лазара) влияют на культуру.

Смерть как источник смысла жизни 2:45:31

Важным элементом религиозного и психологического устройства человека является осознание конечности бытия. Ссылаясь на идеи Эрнеста Беккера, Лекс Фридман (Lex Fridman) спрашивает о роли страха смерти в формировании культуры. Диана, много лет возглавлявшая панель по изучению смерти в рамках религиоведения , утверждает, что именно осознание конца придает каждому прожитому дню значимость.

Она проводит важную историческую параллель с древними учениями, такими как индуизм. В отличие от современных людей, которые дорожат жизнью, создатели Вед видели в жизни страдание и стремились к выходу из цикла перерождений — самсары .

Для древних традиций целью было «сойти с колеса» жизни и смерти.
Для современного человека жизнь — это дар, который мы не хотим терять.
Смысл жизни, по мнению Дианы, является внутренне присущим (intrinsic) качеством, подобным любви к своим детям .

Любовь как фундаментальная сила 2:49:51

В финале дискуссии Диана Уолш Пасулка выдвигает смелую гипотезу о природе любви. Она предполагает, что любовь — это не просто человеческая эмоция или биологический механизм, а фундаментальная притягивающая сила Вселенной, подобная гравитации . Так же, как гравитация заставляет материю притягиваться друг к другу, любовь (или «харизма», что этимологически связано со светом и притяжением) заставляет разумные существа искать единства.

По её мнению, если во Вселенной существуют другие формы высокоорганизованного разума, им неизбежно будет присуща эта сила притяжения, пусть и в иных формах . Лекс Фридман резюмирует эту мысль надеждой на то, что будущие гении калибра Альберта Эйнштейна смогут вывести физическую формулу любви как фундаментального взаимодействия. Разговор заканчивается цитатой Карла Сагана о том, что «где-то там ждет своего часа нечто невероятное» .