В разгар пандемии 2020 года главный редактор Forbes Николай Усков обсудил тектонические сдвиги в культуре и обществе с режиссером Павлом Лунгиным и журналистом Леонидом Парфёновым. Собеседники проанализировали, как принудительная изоляция меняет быт, трансформирует политические процессы в России и влияет на творческие индустрии. Этот разговор стал попыткой осмыслить глобальный кризис не через сухие экономические цифры, а через призму человеческих мнений и исторических аналогий.
😷 Пандемия как зеркало и ускоритель: жизнь на «удаленке» 0:00
Пандемия коронавируса и введенный карантин стали катализатором процессов, которые назревали годами. По мнению Леонида Парфёнова, технологические изменения получили мощное ускорение: все то, что должно было уйти в онлайн, переместилось туда практически мгновенно. Журналист считает, что вынужденная дистанция заставит людей острее ценить оффлайновые живые впечатления, старомодный уют и тактильный контакт. При этом Парфёнов признает, что для так называемых творческих работников домашняя изоляция является привычным состоянием, ведь их рабочие места изначально оборудованы дома.
Павел Лунгин соглашается с тем, что для режиссеров полуизоляция — это естественная профессиональная среда в периоды между съемками. Однако оба собеседника подчеркивают, что находятся в привилегированном положении по сравнению с миллионами обычных граждан. Для большинства людей, запертых в тесных квартирах без привычных доходов, карантин превратился в тяжелейшее испытание одиночеством или вынужденным семейным сожительством. Как отмечает Леонид Парфёнов, ситуация усугубляется экономическими страхами и психологическим давлением, когда четыре человека вынуждены круглосуточно находиться в одной двухкомнатной квартире, а дети лишены возможности посещать школы и детские сады.
🏛️ «План Терешковой» и вирус: вернется ли политическая повестка? 11:09
Введенные ограничения временно вытеснили из информационного поля важнейшие политические события года — конституционную реформу и обнуление президентских сроков. Леонид Парфёнов выражает уверенность в том, что власть обязательно вернется к этой теме. По его оценке, пока общество училось выживать в условиях карантина, государственная машина продолжала держать в уме свою главную цель — довести до конца инициативу, известную как «план Терешковой». Журналист полагает, что попытка спешно организовать голосование сразу после выхода населения из изоляции вызовет у граждан глубокое недоумение и трактовку, что чиновников интересует не здоровье людей, а продление собственных полномочий.
С другой стороны, Николай Усков обращает внимание на то, что общество подходит к голосованию в подвешенном и крайне недовольном состоянии: в стране растут миллионы безработных, падает уровень жизни, а в регионах с высокой долей серых зарплат зреет готовность к социальному взрыву. При этом, по мнению Павел Лунгина, кризис неожиданно спровоцировал рост либертарианских настроений: люди учатся крутиться и выживать самостоятельно, избавляясь от патерналистской зависимости от государства. Режиссер считает, что граждане начинают уходить от ощущения неизбежности опеки государства, принимая самостоятельные повседневные решения.
🚀 Кризис как трамплин: от Чернобыля до «Намедни» 16:35
Глобальное потрясение обнажило новые социокультурные феномены и подтолкнуло к переосмыслению истории. Павел Лунгин делится ироничной конспирологической идеей о том, что коронавирус могли придумать гениальные подростки, которым просто надоели взрослые. В этой шутке режиссер видит важный тренд: мир стремительно молодеет, становится более технологичным, и в общем хоре жизни все громче звучит молодой голос.
Леонид Парфёнов иллюстрирует этот тезис примером своего 26-летнего сына, который записал дома и опубликовал в интернете музыкальный трек к годовщине чернобыльской катастрофы, мгновенно собравший миллион просмотров. По словам журналиста, аудитория легко считывает метафоры и проводит прямые параллели между невидимой радиоактивной угрозой 1986 года и сегодняшней эпидемией, когда в обоих случаях общество и власть сначала отказывались верить в масштаб опасности. Кроме того, собеседники сходятся во мнении, что любой масштабный кризис всегда дает талантливым людям уникальный шанс и служит историческим трамплином. Как напоминает Павел Лунгин, именно институциональный слом 1990-х годов позволил ему заявить о себе фильмом «Такси-блюз», а Леониду Парфёнову — создать проект «Намедни».
🎬 «Русские грузины» на карантине и имперский контекст 23:05
Пандемия напрямую ударила по кинопрокату, заставив авторов менять стратегии дистрибуции. Документальный фильм Леонида Парфёнова «Русские грузины» из-за отмены премьер в Киеве и Лондоне был вынужденно опубликован в онлайне 13 апреля. Последним городом оффлайн-проката проекта стал Новосибирск, где в кинотеатре «Победа» был зафиксирован зрительский рекорд.
При этом Парфёнов подчеркивает, что его картины — это не ностальгия по империи, а попытка зафиксировать уникальный исторический феномен обрусения. По его мнению, в Российской империи и СССР для большой карьеры наднациональным элитам требовалось пройти обязательную ассимиляцию, что наглядно показывают биографии Булата Окуджавы или Джорджа Баланчина. Журналист убежден, что эта страница истории закрыта навсегда, и возврата к старой имперской «матрешке» не будет. В то же время Парфёнов с сожалением констатирует, что масштабная реконструкционная документалистика стоит несколько сотен тысяч долларов и не окупается коммерчески, из-за чего проект «Русские немцы» пока остается без партнеров.
🧛 Вампиры в колхозе и цифровое рабство: планы Павла Лунгина 32:08
Кинематографисты адаптируются к изменившимся запросам аудитории, уставшей от тяжелого искусства. Павел Лунгин отмечает, что в мире изменилось отношение к кинематографу: если в 1980-90-х годах зрители были готовы «душу продать» за глубокую картину, то сегодня превалирует запрос на развлечение. В связи с этим режиссер разрабатывает новые легкие форматы.
В планах Лунгина значатся следующие проекты:
- Современная сказка — полуфантастическая история в духе «Снежной королевы» о мальчике, который проваливается в цифровой мир своего телефона, где поднимается вопрос противостояния подлинной магии и цифровой зависимости.
- Комедийный сериал — народная история про «хорошего советского вампира», который поселился в южном колхозе.
Режиссер рассказывает, что все кинопроизводство сейчас заморожено как минимум на год, группы распущены с выплатой минимальных окладов, а авторам приходится искать новые источники финансирования на будущее.
🚫 «Цензура снизу» и закрытые архивы: феномен общественной агрессии 38:30
Важной темой дискуссии стал феномен растущей агрессии и нетерпимости в российском обществе. Обсуждая скандал вокруг экранизации романа Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза», Павел Лунгин заявляет о появлении опасного тренда — «цензуры снизу». По мнению режиссера, если государственную цензуру еще можно как-то осмыслить рамками национальных интересов, то самодеятельные запретительные инициативы агрессивных масс, продиктованные завистью и мракобесием, вызывают глубокое отвращение. Лунгин сравнивает таких активистов с «самодеятельными казаками с нагайками», чья единственная цель — находить поводы для унижения и подавления других людей.
Леонид Парфёнов добавляет, что эта агрессивная нетерпимость под лозунгом «народ против» в последние годы регулярно проявляется со стороны самых разных групп — от ветеранов Афганистана, атаковавших фильм Лунгина «Братство», до религиозных радикалов, добившихся запрета оперы «Тангейзер» в Новосибирске. Особое беспокойство журналиста вызывает государственная политика сокрытия исторической правды. Парфёнов называет ужасным решение властей продлить еще на 25 лет секретность военных архивов Великой Отечественной войны, усматривая в этом опасную и недальновидную тактику разделения общества.
🔮 Усталость металла и возвращение к форме: будущее России 45:18
В финале беседы участники обратились к цикличности российской истории. Павел Лунгин ссылается на метафору Александра Невзорова об «эффекте памяти формы» у металлов: если металлическое изделие нагреть, оно способно снова принять первоначальный вид. По мнению Лунгина, эта физическая закономерность удивительно точно описывает исторический путь России, которая после каждого короткого периода либерализации неизбежно «отползает» назад и снова отливается в тяжелую форму подавления личной свободы.
Несмотря на мрачные исторические параллели, собеседники сохраняют оптимизм касательно личных планов после открытия границ: Леонид Парфёнов мечтает добраться до миланского театра Ла Скала на оперу Джузеппе Верди «Трубадур», а Павел Лунгин планирует отправиться во Францию или Черногорию ради занятий дайвингом.
