«В России проще потерять идентичность своей личности, чем обрести её», — утверждает Данил Вязовой, глядя на тысячи людей, оказавшихся вне закона и системы. Григорий Свердлин превратил «Ночлежку» из стихийной раздачи еды в профессиональный институт спасения, но в итоге сам был вынужден бежать из страны, чтобы за пять дней создать подпольную сеть для дезертиров. Это история о том, как профессиональное милосердие сталкивается с государственной машиной и почему выбор в пользу истины всегда оказывается болезненнее верности Родине.
🚍 Ночной автобус и «купеческие сделки»: как ломаются и восстанавливаются судьбы 0:18
Этот выпуск Екатерина Гордеева начала снимать ещё в конце 2021 года . Тогда Григорий Свердлин был директором «Ночлежки» — старейшего в России благотворительного фонда помощи бездомным, и учил ведущую азам скалолазания в Петербурге . Сегодня контекст изменился: Свердлин находится в федеральном розыске и за пределами страны, где основал проект «Идите лесом» для помощи дезертирам . Однако история, начавшаяся в те зимние месяцы, — это глубокое погружение в то, как человек оказывается на обочине и что заставляет других протягивать ему руку.
От банковских регламентов к поварёшке: путь Григория Свердлина 4:45
Григорий Свердлин признаётся, что в юности не имел чёткого призвания и поступил на экономический факультет скорее по инерции, ориентируясь на пример отца-бизнесмена . Его карьера развивалась стремительно: ещё до окончания университета он работал в банке, а в 21 год ему уже предлагали должность заместителя начальника отдела пластиковых карт . Несмотря на успех, Григорий чувствовал себя в этой системе тесно. Банк, созданный бывшими военными, отличался жесткой иерархией и бесконечными согласованиями, что противоречило его внутреннему стремлению к свободе .
Долгое время Свердлин жил по определённому паттерну: устраивался на высокооплачиваемую работу, копил деньги, а затем увольнялся, чтобы путешествовать, лазать по горам или просто лежать на диване с книгой . Однако к 28 годам пришло осознание скоротечности жизни .
Его путь в благотворительность начался случайно в начале 2000-х . Узнав о существовании «Ночного автобуса», Григорий взял телефон координатора и поехал в свой первый рейс .
- В фонде существовало правило «туристического рейса»: новичок должен был просто наблюдать, не вмешиваясь в процесс .
- Свердлин нарушил регламент почти сразу — ему стало скучно стоять в стороне, и он пробрался к поварёшке раздавать суп .
- В то время существовало негласное распределение ролей: девушки обычно раздавали еду, а мужчины следили за порядком в очереди .
Семь лет Григорий оставался волонтёром, совмещая работу в банке и маркетинге с еженедельными выездами . Он вспоминает, что часто ехал на смену без энтузиазма, уставшим после рабочего дня, но возвращался в 11 вечера в гораздо более радостном состоянии, не до конца понимая механику этого эмоционального подъёма . Чтобы избежать выгорания, в «Ночлежке» и сейчас действует правило: волонтёры выезжают не чаще раза в неделю .
Ночной автобус: как устроена помощь на улицах Петербурга 7:31
Работа «Ночного автобуса» — это отлаженная годами система. Пять дней в неделю он делает четыре остановки в разных частях города: две на юге, одну на Васильевском острове и последнюю у Чёрной речки . Бездомные узнают о рейсах через «сарафанное радио» — информации достаточно распространиться в уличной среде в течение нескольких дней . Также фонд распространяет листовки, которые любой желающий может распечатать с сайта и передать человеку, нуждающемуся в помощи .
Раздача еды — это не просто утоление голода, но и точка входа в систему помощи. Свердлин отмечает, что на улице люди часто оказываются из-за мошенничества. Он приводит в пример историю 80-летней женщины и её дочери, которых обманули «обаятельные молодые люди» при обмене квартиры . Женщины всю осень прожили в старой машине «Жигули», пока соседи не подсказали им обратиться в пункт обогрева «Ночлежки» . В итоге юристам фонда удалось добиться отмены мошеннической сделки и вернуть им жильё .
Во время самого рейса Екатерина Гордеева и Григорий Свердлин встают на раздачу . Процесс требует сноровки: нужно перемешивать суп со дна, чтобы порции были густыми, и быстро распределять хлеб . В очереди стоят самые разные люди — от тех, кто потерял всё недавно, до «старожилов» улиц.
Александр Сергеевич: антиквариат, слепота и жизнь по «честному слову» 12:41
Одним из подопечных «Ночлежки», с которым беседует Гордеева, становится Александр Сергеевич — человек с энциклопедическими знаниями и удивительной биографией. Он родился в Сухуми в семье краснодеревщика, служил в радиоразведке на флоте и слушал BBC в Бискайском заливе [12:41, 11:36]. В 1970-х он перебрался в Ленинград, где стал частью богемной среды кафе «Сайгон» .
В советское время и в эпоху кооперативов Александр Сергеевич был успешным консультантом по антиквариату, графике и редким книгам . Он называет себя «средне богатым» человеком, который мог позволить себе «корку с лимончиком» и жизнь в хороших квартирах или на дачах . Его жизнь строилась на неформальных договорённостях:
- Он проводил крупные сделки под «честное слово», без бумаг .
- Мог переводить деньги по звонку знакомым, работая по принципу купеческой сделки: «ударили по рукам — и всё» .
- Многие годы он перемещался по стране и жил без официальных документов, не видя в этом проблемы, пока система не стала более жесткой .
Трагедия произошла, когда Александр Сергеевич начал терять зрение. Меньше чем за полгода из-за катаракты он ослеп почти полностью, сохранив лишь ощущение яркого света одним глазом . Одинокий и беспомощный, он превратился в «домашнего бомжа» — жил в квартирах или прямо в антикварных магазинах у знакомых, которые его приютили .
«Ночлежка» нашла Александра Сергеевича, когда он был в отчаянии. Фонд организовал для него две бесплатные операции в частной клинике, вернув ему возможность видеть и читать . Сейчас он находится в процессе долгого восстановления личности: архивы не могут найти данных о его гражданстве, так как он десятилетиями существовал вне бюрократического поля . Александр Сергеевич не питает иллюзий и не пытается навязываться своим взрослым детям, считая, что сам довёл ситуацию до такого предела . Его единственная отдушина — возможность видеть звёзды по ночам, когда «реальная жизнь» с её тучами и хмарами отступает .
👤 Потерянная идентичность и новый мир «Ночлежки» 25:23
Ольга: жизнь без имени и прыжок в пустоту 25:38
История Ольги начинается с момента, когда она осознала, что не помнит о себе абсолютно ничего: ни имени, ни прошлого, ни документов . Свою новую жизнь она обрела на скамейке у собора, где встретила Александра Васильевича — художника-самоучку, который стал её мужем на следующие 14 лет, 7 месяцев и 21 день [25:53, 27:00]. Всё это время Ольга жила в «мире без бумаг», скрытая в старой квартире на канале Грибоедова среди масок, вырезанных из дерева, и песен Бориса Гребенщикова [27:00, 28:13]. Она шутила, что, возможно, является преступницей, но дактилоскопия позже подтвердила: перед законом она чиста, её просто «не существует» в официальных реестрах [27:14, 30:54].
Идиллия закончилась со смертью мужа. Дочь Александра Васильевича предъявила права на жилье, и Ольга оказалась на улице . В 2019 году, измученная одиночеством и невозможностью доказать свою личность, она решилась на суицид [29:04, 29:18]. Она долго изучала мосты Петербурга, выбирая тот, где парапет пониже, и дождавшись отсутствия прохожих, перелезла через ограждение [29:18, 29:44]. Спасение пришло в лице «доброго самаритянина» по имени Иоанн, который буквально вытащил её обратно и отвез в «Ночлежку» [30:01, 30:13]. Там её встретили водитель «Ночного автобуса» Костя и соцработник Тася Александровна, которую Ольга называет «ангелом» за способность выдерживать чужую боль [30:28, 30:41].
Бюрократический ад: человек против машины 30:54
Ситуация Ольги обнажает системную проблему: в России гораздо проще потерять идентичность, чем восстановить её . Для государственного аппарата бездомный человек — это «призрак», не имеющий прав даже на базовые вещи [30:54, 31:08]. Екатерина Гордеева отмечает, что домашнему человеку сложно представить, в какой «квест» превращается обычный день бездомного: поиск еды и места для мытья отнимает все жизненные силы [31:22, 31:35].
Основные барьеры при восстановлении документов:
- Отсутствие денег на госпошлины и транспорт до паспортных столов [31:35, 32:01].
- Необходимость доказывать своё право на существование в условиях тотального равнодушия чиновников .
- Психологический барьер: общественное убеждение «ты здоровый мужик — иди работай» мешает людям вовремя обратиться за помощью [32:13, 32:26].
Благотворительность в таких условиях становится не просто помощью, а единственным способом вернуть человека в правовое поле .
Григорий Свердлин: тяжелый выбор и путь в Грузию 36:44
Григорий Свердлин, возглавлявший «Ночлежку» многие годы, признается, что его карьера началась с зарплаты в 20 тысяч рублей и протекающих потолков в приюте [33:34, 34:15]. Работа в фонде стала для него «наркотиком со смыслом» . Однако политическая ситуация в стране поставила его перед этической дилеммой. Свердлин всегда считал, что руководители НКО не имеют права молчать, если в государстве нарастает беззаконие, даже под угрозой статуса иноагента для организации [34:57, 35:50]. Ранее в разговоре они касались истории создания фонда, но в этот раз речь зашла о финальной точке .
Решение об эмиграции стало самым тяжелым в его жизни . 24 февраля 2022 года Григорий вышел на Невский проспект с надписью «Нет войне» на спине . Понимая, что его арест — вопрос нескольких дней, и не желая подставлять организацию своими политическими взглядами, он уволился и покинул Россию [38:02, 38:16]. Путь лежал через Эстонию в Грузию . В Тбилиси Григорий столкнулся не с русофобией, а с поразительным гостеприимством: сосед Томас предлагал деньги в долг, а соседка Тамрико принесла тортик в знак приветствия [39:21, 39:35]. Григорий признает, что в 2014 году он «заткнулся», чтобы продолжать дело фонда, но в 2022-м молчание стало бы предательством собственной личности [40:14, 40:41].
Данил Вязовой: «Ночлежка» в эпоху перемен 40:55
После отъезда Свердлина новым директором был избран Данил Вязовой . Он принял руководство в момент, когда мир «разваливается на части», считая фонд «островком гуманизма» [41:47, 42:02]. Данил осознает, что эта должность накладывает ограничения на публичные высказывания, но верит, что организация должна оставаться точкой стабильности [42:29, 43:09].
Статистика «Ночлежки» за 2022 год фиксирует тревожные изменения:
- Количество обращений выросло на 30% как в Москве, так и в Петербурге [46:00, 46:06].
- Главной причиной бездомности впервые за долгое время стала потеря работы, вытеснив внутреннюю миграцию [46:20, 46:32].
- Вторая причина — невозможность оплачивать аренду жилья из-за отсутствия финансовых запасов [46:46, 47:14].
- «Стаж» бездомности резко упал с 8 до 6 лет [47:52, 48:06]. Это связано с наплывом «новых» бездомных, которые оказались на улице всего 1–3 месяца назад .
Несмотря на смену руководства, фонд продолжает оказывать и психологическую поддержку. Ольга, чья история открывала главу, сейчас работает с психологом Александрой [49:40, 49:55]. Она учится бороться с суицидальными мыслями и «любить ту маленькую девочку внутри себя», сохранив как память лишь фотографии деревянных солнышек, которые они когда-то делали вместе с мужем [50:07, 50:36].
🤝 Профессиональное милосердие: психология и рынок труда в благотворительности 52:11
В «Ночлежке» давно отказались от образа благотворительности как стихийного волонтёрства, заменив его строгими профессиональными стандартами. Психолог Ольга, работающая в фонде, объясняет, что её задача — не просто «пожалеть», а провести первичную консультацию и адаптационную группу, чтобы социальный работник мог подобрать к человеку индивидуальный подход . Проекты фонда делятся на два типа: «низкопороговые», где закрываются базовые потребности в еде и ночлеге , и «высокопороговые», такие как реабилитационный приют, где с клиентом (в «Ночлежке» избегают слова «подопечный» ) заключается сервисный план и ведётся длительное сопровождение .
Одной из самых табуированных тем в российском НКО-секторе остаются зарплаты сотрудников. В «Ночлежке» это проговаривается открыто:
- Психолог получает около 110 000 рублей на руки .
- Координаторы проектов — 70–80 тысяч .
- Юристы и социальные работники — около 55 тысяч .
- Всем сотрудникам полагается отпуск в полтора месяца как компенсация за эмоционально тяжелый труд .
Екатерина Гордеева отмечает, что общество всё ещё ждёт от сотрудников фондов «подвижничества» и бесплатного труда, но руководство организации настаивает: профессионал не может работать эффективно, если он сам едва сводит концы с концами или трудится без выходных . Без рыночных зарплат невозможно привлечь квалифицированных юристов, способных годами биться за восстановление документов клиента . Профессионализация — это ещё и научный подход: Ольга вспоминает, что когда фонд искал статьи о психологической помощи бездомным на русском языке, выяснилось, что после 1916 года в этой области практически ничего не писалось целых сто лет .
Работа с травмированными людьми требует и регулярных супервизий для персонала. Ольга описывает механизм «контейнирования» клиентской агрессии: когда человек, измученный годами бюрократического ада, начинает злиться на помогающего специалиста, психолог должен уметь не сорваться в ответ, а признать чувства клиента и остаться на его стороне .
🛠 Социальные лифты и системный сбой правового поля 1:12:03
Бездомность в России — это не только личная трагедия, но и следствие глубокого системного кризиса. Одной из ключевых проблем является фактическое лишение бездомных избирательного права: хотя «Ночлежка» регулярно борется за это перед выборами, успехи остаются скромными . В пятимиллионном Петербурге создаётся лишь один избирательный участок, где могут проголосовать люди без регистрации, что физически отсекает большинство из них от участия в жизни страны .
Фонд пытается создавать собственные «социальные лифты», один из которых — проект ресторана «Вход с улицы» . Это площадка для транзитного трудоустройства, где бывшие бездомные проходят стажировку под руководством профессиональных шеф-поваров . За 3–4 месяца человек получает востребованную профессию повара или официанта, что позволяет ему выйти из круга низкоквалифицированного и зачастую рабского труда . Цель проекта — ежегодно выводить с улицы как минимум 15 человек , попутно разрушая стереотип о том, что бездомные «просто не хотят работать» .
Критике подвергается и государственная машина, которая зачастую работает на статистику, а не на человека:
- В полиции и миграционных службах бездомных часто стараются «отфутболить», чтобы не портить показатели раскрываемости или не брать на себя сложную работу по восстановлению личности .
- Система детских домов работает с огромным процентом «брака»: по официальной статистике, до 85% выпускников попадают в тюрьмы, кончают жизнь самоубийством или оказываются на улице .
- В Петербурге на 50 000 бездомных (около 1% населения города) приходится всего 313 мест в государственных домах ночного пребывания .
Ярким примером того, как человек может вернуться в систему и сам стать её опорой, является история бывшего клиента фонда Сергея. Пройдя путь от пьющего бездомного до мастера на все руки, он в итоге стал координатором пунктов обогрева «Ночлежки», проработав на этой должности четыре сезона . Это доказывает, что граница между «помогающим» и «нуждающимся» крайне тонка, и уважение человеческого достоинства — единственный эффективный метод реабилитации .
🏠 «Дом на полдороге»: от тюремного жаргона к блинам от соседки 1:18:14
Четвёртая глава беседы Екатерины Гордеевой с командой и подопечными «Ночлежки» посвящена уникальному проекту реабилитации и сложным судьбам тех, кто пытается вернуться в общество после десятилетий изоляции и зависимости.
Проект «Дом на полдороге»: дисциплина, игры и социальные лифты 1:18:14
Одной из самых успешных инициатив «Ночлежки» стал «Дом на полдороге» — проект, направленный на глубокую социализацию людей, уже прошедших первичную реабилитацию от зависимостей. История этого дома началась с конфликта: когда в обычном жилом подъезде устанавливали двухъярусные кровати, местные пенсионерки вызвали полицию и управдома, опасаясь опасного соседства . Однако со временем ситуация изменилась кардинально. Сегодня активистка с седьмого этажа, которая раньше «вычисляла» подопечных фонда, звонит им как внукам: просит «перетянуть плиту» или починить что-то по хозяйству в обмен на домашние блины .
Система поддержки в проекте выстроена поэтапно:
- Программа сопровождаемого проживания: после трудоустройства фонд может оплачивать клиенту аренду жилья в течение трёх месяцев, создавая «подушку безопасности» .
- Постоянный контакт: психолог и соцработник навещают выпускника, контролируя его адаптацию к самостоятельной жизни .
- Открытые двери: любой выпускник может вернуться в «Дом» просто попить чаю, получить консультацию или продуктовый набор .
Внутри проекта царит атмосфера, которую сами сотрудники в шутку называют «детским садом для взрослых» . Десятилетия употребления наркотиков часто «замораживают» психологическое развитие человека на уровне подростка. Чтобы восстановить когнитивные способности, подопечные раз в неделю занимаются тренингами памяти и внимания, рисуют и играют в настольные игры . Для людей, привыкших к образу «крутых и блатных», такие занятия становятся единственной возможностью искренне посмеяться и сбросить маски .
Показательным стал случай двух братьев — Виталика и Артёма. Виталик, проведший за решёткой полжизни и общавшийся исключительно на тюремном жаргоне, смог не только измениться сам, но и буквально за руку привести в проект младшего брата . Финалом их реабилитации стала трогательная сцена, когда два взрослых мужчины, годами ненавидевшие друг друга, впервые за 30 лет признались в братской любви и попросили прощения за прошлое . Как отмечают сотрудники, ранее в разговоре они касались системных причин бездомности, но именно такие частные истории доказывают эффективность персонализированного подхода.
Дмитрий: путь через предательство, безумие и поварской нож
[[JUMP:1:1:32:54]]
История Дмитрия, одного из подопечных фонда, наглядно иллюстрирует, насколько хрупкой может быть человеческая жизнь. Он вырос в обычной семье: отец работал на заводе, мать — заслуженный ветеран труда . Его путь в криминал начался в 1994 году не из-за личной трагедии, а под влиянием среды: подросткам хотелось денег, которых в то время не было ни у кого . Первый тюремный срок в 18 лет за кражи не «исправил» его. По мнению Дмитрия, российская тюрьма в принципе не способна исправить человека — она может лишь научить его бояться .
Дмитрий провёл в заключении пять лет . Выйдя на свободу, он пытался наладить жизнь: работал электросварщиком на Ямале, воспитывал приёмного сына, который до сих пор называет его папой . Однако переезд в Петербург ради заработка обернулся срывом и четырёхмесячным наркотическим безумием .
Финальным ударом стало предательство. Находясь в Москве на заработках в 2015 году, Дмитрий получил СМС от жены с признанием в измене . Самым болезненным оказалось то, что она ушла к его лучшему другу, с которым он дружил 20 лет .
«Меня охватило безумие... такая безразличная опустошённость», — вспоминает он тот момент, после которого последовал глубокий провал в употребление опиатов и алкоголя .
Два года Дмитрий жил в Москве без документов, скитаясь по подъездам. Вернувшись в Петербург, он пять суток добирался на электричках, ночевал в открытых парадных и предлагал уборку снега у киосков с шавермой за еду . В «Ночлежку» он пришёл 27 декабря, перед самым Новым годом, без всякой надежды, просто чтобы согреться .
Переломным моментом стало участие в проекте «Хилда», где Дмитрия обучили профессии повара . Сегодня он не только имеет работу и стабильный срок трезвости — самый длинный в его жизни , — но и заново учится выстраивать отношения с людьми, преодолевая груз прошлого. Дисциплина в «Доме на полдороге» (например, обязанность убирать за собой вещи и соблюдать график) помогает ему и другим жильцам заново обрести человеческое достоинство .
🚪 Границы помощи: этика исключения и цена спасения 1:43:26
Этика исключения: когда фонд вынужден говорить «прощай» 1:43:26
Один из самых сложных вызовов для сотрудников «Ночлежки» — это ситуация, когда подопечный, в которого вложено много сил и ресурсов, совершает «срыв». Дмитрий, один из участников программы, честно рассказывает, как после периода стабильности и работы начал снова употреблять наркотики, распределяя заработанные деньги на дорогу, сигареты и вещества . Когда тест в «Ночлежке» показал наличие трёх видов наркотиков, организация была вынуждена с ним попрощаться . Для подопечного это становится моментом крушения: он теряет и жильё, и доверие, снова оказываясь на улице без документов и денег .
С профессиональной точки зрения такая ситуация ставит сотрудников перед тяжелым моральным выбором. С одной стороны, опасно брать на себя роль «творца» и целиком отвечать за жизнь другого человека — это прямой путь к выгоранию . С другой стороны, «Ночлежка» часто рекомендует своих подопечных партнерам, например, рестораторам, и несёт за них определённую репутационную ответственность . Сотрудники честно предупреждают работодателей, что срыв возможен у любого, даже нанятого «с улицы» человека, но в случае с бывшими бездомными этот риск всегда под увеличительным стеклом . Помогать всё равно необходимо, иначе система реабилитации просто перестанет существовать, но право фонда на «исключение» при нарушении правил — это необходимая граница безопасности для всей организации .
Ресурсный выбор: кому нужнее место в приюте? 1:44:33
Благотворительность — это постоянный выбор в условиях острого дефицита. В «Ночлежке» нет системы оценки «получится у человека выплыть или нет», но есть жёсткая привязка к возможностям . На все приюты организации приходится лишь около 150 мест, что заставляет распределять их по приоритетности . Кого-то селят на два месяца, кого-то — только до момента оформления в интернат для престарелых и инвалидов, заранее предупреждая, что приют не может стать постоянным домом . Самые мучительные решения принимаются на уровне стратегии: например, построить приют на 15 пожилых людей или накормить на эти же деньги огромное количество людей в «Ночном автобусе» .
Финансовая прозрачность при этом остается главным инструментом доверия. Бюджет организации за прошлый год составил около 165 миллионов рублей . Основную часть этой суммы составляют небольшие частные пожертвования по 500–1000 рублей от обычных людей . Эти деньги позволяют организации:
- Раздавать порцию супа за 173 рубля (включая расходы на медицину и логистику) ;
- Содержать человека в приюте в течение нескольких месяцев за 30 000 рублей, что с высокой вероятностью навсегда уводит его с улицы ;
- Выплачивать зарплаты сотрудникам, удерживая административные расходы значительно ниже разрешённых законом 20% .
Московский «метаболизм» и возвращение личности 1:53:51
Запуск проектов в Москве стал для «Ночлежки» проверкой на гибкость. Команда ожидала, что 30-летний петербургский опыт мгновенно приживётся в столице, но реальность оказалась иной . Москве потребовалось около полутора-двух лет, чтобы привыкнуть к присутствию фонда и понять, что организация не несёт угрозы . При этом «метаболизм» Москвы оказался быстрее: процессы адаптации и признания прошли в ускоренном темпе по сравнению с десятилетиями становления в Петербурге .
В московском Консультационном приюте всё начинается с зала ожидания, где люди получают номерки к соцработникам и юристам . Это не просто функциональное помещение: здесь работают душевая, прачечная, и даже проводились заседания киноклуба, где дежурный администратор обсуждала с клиентами фильмы . Важной частью процесса реабилитации является работа с зависимостью, которую здесь считают «первичным заболеванием», поломкой, происходящей ещё на уровне школы из-за навязанных установок и запретов на чувства . Людей учат заново проживать свои эмоции и говорить о них, даже если это поначалу бесит . Откровенный разговор о чувствах помогает разрушить «маску» и вернуть личность, которая была подавлена годами жизни на улице или употребления .
🧗♂️ Ловушки «рабочих домов» и психология гор 2:05:53
Жизнь после улицы — это не только восстановление документов или поиск жилья, о которых Екатерина Гордеева и её собеседники говорили ранее, но и постоянная борьба с внутренними демонами и внешними хищниками . Путь к трезвости для подопечных «Ночлежки» редко бывает линейным. Артём, один из героев выпуска, признаётся: он проходил через программу реабилитации трижды . Только после третьего шанса, когда руку помощи протягивали снова и снова, ему удалось закрепиться в нормальной жизни, завести семью и найти работу . Однако на этом пути его подстерегала одна из самых мрачных опасностей современной России — система трудового рабства, замаскированная под благотворительность.
«Билет в один конец»: механизмы трудового рабства 2:18:45
История Артёма о попадании в трудовое рабство начинается классически для человека, оказавшегося в уязвимом положении на вокзале. К нему подошли с предложением: «Хочешь работать? Поехали на море, с девяти до шести, всё официально» . После первой же предложенной «вербовщиками» стопки алкоголя Артём отключился, а пришёл в себя уже в Дагестане .
Реальность «рабочих домов» и подпольных производств на юге России строится на трёх столпах:
- Изоляция и контроль: Людей привозят на кирпичные заводы или сельскохозяйственные поля, где у них часто нет связи с внешним миром .
- Алкогольная зависимость: Это главный инструмент удержания. Артём вспоминает, что им наливали постоянно — утром, в обед и вечером . Дозировка рассчитывалась ювелирно: чтобы работник был в настроении и мог трудиться, но не падал с ног и уже не мог обходиться без спиртного .
- Экономическая кабала: Формально зарплата может существовать (Артёму обещали 11 000 рублей), но из неё вычитают деньги за еду и сигареты, оставляя копейки .
Григорий Свердлин подчёркивает, что это системная проблема. Типичная жертва — человек из депрессивного региона, приехавший в мегаполис на заработки, обманутый работодателем и оставшийся без денег на вокзале . Отчаяние и нежелание возвращаться домой «неудачником» толкают его в руки вербовщиков «рабочих домов» . Несмотря на отсутствие официальной статистики, масштаб явления огромен: объявлениями о «помощи и работе с проживанием» заклеены все столбы у станций метро . В «Ночлежке» даже вешают специальные предупреждения, призывающие бездомных остерегаться таких предложений, так как выбраться из этой сети без документов и в состоянии постоянной интоксикации практически невозможно .
«Кураж и безумие»: альпинизм как школа благотворительности 2:26:03
Для Григория Свердлина горы стали не просто хобби, а зеркалом, в котором отражается его работа в социальной сфере. Он признаётся Екатерине Гордеевой, что именно альпинизм дал ему тот «кураж и безумие», которые необходимы, чтобы годами заниматься помощью бездомным .
Свердлин сравнивает альпинизм с изучением страха. В обычной жизни человек мало знает о своих истинных реакциях, но на высоте, в состоянии адской усталости, проявляется подлинная сущность . Умение справляться со страхом в горах напрямую переносится на принятие сложных решений в управлении фондом . Григорий проводит аналогию: решиться на второй выезд в горы — это как второй прыжок с парашютом. Ты уже знаешь, что будет холодно, что придётся просыпаться в четыре утра в темноте, что будет мерзко и страшно, но всё равно делаешь этот выбор .
В этой философии есть и тёмная сторона — принятие неизбежности смерти. Альпинизм, в отличие от безопасного скалолазания с подготовленной страховкой , всегда сопряжен с риском стихии: камнепадами и лавинами, которые могут сойти не по графику . Свердлин признаёт, что гибель знакомых накладывает отпечаток: с возрастом всё чаще задумываешься, «стоит ли овчинка выделки» .
Этот опыт столкновения с пределом человеческих возможностей помогает Григорию сохранять устойчивость в «мирской» работе. Когда Екатерина Гордеева спрашивает о моментах, за которые мучительно стыдно, Григорий вспоминает случай из своей практики: как ему пришлось зимой выселить из приюта влиятельного «авторитета» на инвалидной коляске, который терроризировал соседей и срывал реабилитацию . Принятие таких решений — на грани между милосердием к одному и справедливостью ко многим — требует той же внутренней жёсткости, что и спуск по опасному склону, когда ты несёшь ответственность не только за себя .
🧗 Независимость от государства и проект «Идите лесом» 2:31:01
Цена независимости: гранты против частных пожертвований 2:31:01
Вопрос о том, стоит ли некоммерческим организациям принимать государственные деньги, всегда стоял остро, но в текущих реалиях он стал экзистенциальным. Данил Вязовой объясняет, что «Ночлежка» никогда не ставила себя в абсолютную зависимость от бюджетного финансирования . Организация участвовала в конкурсах и выигрывала гранты, но это всегда был лишь один из инструментов, а не основной источник жизни .
Приоритет частного и бизнес-финансирования продиктован не только идеологией, но и прагматизмом:
- Стабильность: Большое количество частных жертвователей и компаний обеспечивают большую устойчивость, чем один крупный государственный донор .
- Ресурсозатратность: Отчетность перед государством зачастую требует гораздо больше административных ресурсов, чем взаимодействие с бизнесом .
- Смена приоритетов: Государству тема бездомности никогда не была по-настоящему близка, а сейчас она и вовсе отодвинута на периферию .
Екатерина Гордеева отмечает, что «Ночлежка» пропустила последние два конкурса Фонда президентских грантов . Данил подтверждает, что в ближайшее время подаваться на них не планируют, хотя и признает: системно решить проблему бездомности в стране без участия государства невозможно . Пока же организация продолжает свою работу «на земле»: в кадре мы видим, как волонтеры принимают очередного подопечного, потерявшего жилье и документы .
Григорий Свердлин, вспоминая свой опыт, проводит параллель со своим увлечением альпинизмом, о котором упоминалось ранее. Он описывает критический момент на 800-метровой стене в горах, когда ночью ему пришлось подниматься по веревке, в надежности крепления которой он не был уверен . Этот страх сорваться в пропасть стал точкой трансформации: «Я подумал, что я так умирать не хочу» . Это ощущение необходимости «обнулить судьбу» и начать заново подготовило его к решениям, принятым после начала мобилизации .
«Идите лесом»: гражданское сопротивление через помощь 2:37:38
С началом мобилизации в России Григорий Свердлин нашел новую точку приложения сил. Так возник проект «Идите лесом» — организация, помогающая россиянам уклоняться от участия в военных действиях . Свердлин называет это сочетанием благотворительности и гражданского сопротивления: «Это наш способ дать этой преступной власти сдачи» .
Поразительна скорость, с которой проект был развернут:
- 5 дней потребовалось на создание структуры, названия, фирменного стиля и подробных гайдов для консультаций .
- Более 400 волонтеров (дизайнеры, айтишники, психологи) присоединились к работе практически мгновенно .
- Безопасность: Все сотрудники и волонтеры, имеющие доступ к базам данных и IT-инфраструктуре, находятся за пределами России, чтобы не подвергать риску себя и подопечных .
Ежедневно проект получает от 50 до 60 обращений . Помощь варьируется от простых юридических консультаций по повесткам до организации дезертирства и нелегального перехода границы . Григорий признается, что теперь знает «цены контрабанды»: например, переход границы с Беларусью через лес и речку стоит около 15 000 рублей .
Этический выбор и «Грех действия» 2:41:26
Дискуссия между Екатериной Гордеевой и Григорием Свердлиным затрагивает сложнейший этический вопрос: молчание благотворительных фондов в обмен на возможность продолжать работу в России . Свердлин вспоминает философа Григория Померанца и его концепцию «греха действия» — ситуации, когда хорошего выбора нет, но кто-то должен взять на себя ответственность и сделать шаг вперед .
Григорий не готов осуждать коллег, которые остаются в России и продолжают брать государственные гранты ради спасения своих подопечных . Он приводит пример белорусского мецената, который выбрал стратегию молчания, чтобы сохранить детский хоспис, но через неделю после их разговора организацию всё равно закрыли . Это подчеркивает иллюзорность безопасности, которую якобы гарантирует лояльность или молчание.
В то же время, заявления самого Свердлина из-за границы рикошетят по «Ночлежке». Нынешний руководитель Данил Вязовой признает, что иногда это создает проблемы, но подчеркивает: система, выстроенная Григорием за 11 лет, оказалась настолько прочной, что организация не развалилась даже после его резкого отъезда . «Иметь возможность говорить — это всегда лучше, чем не иметь такой возможности», — резюмирует Данил .
🕊️ Между милосердием и истиной: пределы человечности
Этические границы помощи в военное время 2:56:09
Григорий Свердлин признается, что обвинения в «избыточном гуманизме» преследуют его на протяжении всей карьеры . Если в период работы в «Ночлежке» (о которой он подробно рассказывал в начале интервью) критиков возмущала помощь бездомным, то сегодня Свердлину «прилетает» с двух сторон . Одни осуждают его за помощь тем, кто изначально пошёл в военкомат добровольно, другие — за недостаточную радикальность в вопросах милосердия .
В практике его текущей деятельности возникают сложнейшие этические дилеммы. Так, Свердлин описывает случай с заключённым, осуждённым на длительный срок, который завербовался в ЧВК «Вагнер», но затем передумал и попросил помощи в побеге . Команда приняла непростое решение об отказе: Григорий подчёркивает, что его проект не является структурой, помогающей совершать побеги из российских тюрем, даже в условиях войны . Это решение вызвало волну критики со стороны тех, кто считает, что помогать нужно абсолютно каждому в любой ситуации .
Принципиальная позиция Свердлина заключается в том, что помощь оказывается любому человеку, который принял решение не принимать участие в боевых действиях . При этом политические взгляды обратившегося не имеют значения: «Хоть у него буква "Z" на лбу вырезана» . Главная цель — сделать так, чтобы «нашими силами на один хотя бы выстрел в сторону Украины было меньше» .
Особый резонанс вызывают случаи с бывшими силовиками. Свердлин вспоминает обращение бывшего сотрудника ФСБ, которого пытались мобилизовать . Возникла дилемма: с одной стороны, декларируемая готовность помогать всем, кто не хочет стрелять, с другой — огромный риск для «проводников», которые выводят людей через границу . Опасение, что под видом дезертира может скрываться «засланный казачок», заставило команду проявить осторожность: в итоге человеку помогли консультацией, и он смог покинуть страну самостоятельно, не подвергая опасности волонтёров .
Финансовая сторона вопроса, по словам Свердлина, абсолютно прозрачна . Проект стартовал на пожертвования двух анонимных российских меценатов, находящихся за границей, которые выделили по 15 000 долларов каждый . Однако основная масса средств поступает в виде микропожертвований из самой России . Люди пишут, что им страшно, но они всё равно переводят по 500 рублей . Самым трогательным моментом Свердлин называет письмо от пенсионерки, которая прислала деньги за своего зятя, собирающегося в военкомат, — она уверена, что скоро ему понадобится помощь проекта, чтобы спастись от последствий этого решения .
Милосердие против справедливости: финальный выбор 3:00:00
Переезд в Тбилиси стал для Григория Свердлина не просто вынужденной эмиграцией, но и временем переосмысления привычного уклада жизни. Он отмечает, что город сразу показался ему уютным и теплым, хотя и не «родным» в полном смысле слова . Больше всего в Грузии его удивили люди: их открытость и интеллигентность резко контрастируют с «замороженным» и мрачным Петербургом, где улыбки на улицах не приняты .
Ностальгия Свердлина носит избирательный характер. Он признается, что совершенно не скучает по северной природе, мхам и лишайникам: «Я их в гробу видал» . При этом он остро чувствует нехватку петербургской архитектуры, музеев и, прежде всего, людей . «90% моего круга общения этот событийный взрыв раскидал по миру» . Прогнозы на будущее Григорий строит крайне осторожно, полагая, что ближайшие десять лет будут для России «очень мрачным временем» .
В завершение разговора Екатерина Гордеева проводит блиц-опрос, раскрывающий систему ценностей Свердлина. На вопрос о том, что он хотел бы делать после смерти (если бы это было возможно), Григорий отвечает, что хотел бы быть клоуном .
Его финальные ответы на фундаментальные вопросы звучат максимально четко:
- Милосердие или Справедливость? — Милосердие .
- Правда или Безопасность? — Правда .
- Родина или Истина? — Истина .
Последний выбор он комментирует особенно горько: «Истина, конечно. Ну и это всегда будет на совести моей Родины» . Завершая интервью, Свердлин подтверждает, что, несмотря на все испытания и смену деятельности, его главные жизненные ориентиры остались неизменными .
