«Когда ты попадаешь в систему социальной защиты, ты перестаешь быть гражданином своей страны: это система социального подавления и унижения», — говорит Нюта Федермессер о невидимой стороне жизни тысяч людей в российских ПНИ. В этом откровенном разговоре основательница фонда «Вера» объясняет, как менять систему, не теряя себя, почему истинный героизм — это не борьба с властью, а умение договариваться с ней ради тех, кто не может постоять за себя сам.
🌿 Память, право на уход и внутренний Бог Нюты Федермессер 0:00
Для Нюты Федермессер деревня Никитино-Троицкое — это не просто место силы , а пространство, где жизнь и смерть переплетены в повседневности. Здесь всё напоминает о родителях: деревья, посаженные отцом, клумбы, разбитые матерью , и даже старая кастрюля, в которой бабушка когда-то варила картофельный суп . В этом контексте разговор о праве человека на достойный финал и личную волю звучит особенно пронзительно.
Отсутствие прижизненных завещаний в России: юридическая пустота 7:51
Одной из самых острых проблем современной российской медицины и права Нюта Федермессер называет отсутствие понятия living will — прижизненного завещания . В отличие от имущественного завещания, этот документ должен фиксировать волю человека относительно его тела и медицинского вмешательства на случай потери дееспособности .
На данный момент в России сложилась ситуация, в которой гражданин лишён базовых прав:
- Нет права заранее распорядиться о медицинских действиях или отказаться от них .
- Отказ от реанимационных мероприятий, зафиксированный заранее, юридически невозможен и подставляет врача под удар .
- Человек не может официально утвердить план воспитания своих детей на случай своей внезапной недееспособности .
Нюта Федермессер вспоминает личный опыт: во время тяжелых родов, находясь в состоянии изматывающих схваток, ей пришлось подписывать согласие на кесарево сечение . В тот момент она готова была поставить подпись на любой бумаге, не вчитываясь, лишь бы прекратить боль . Эта ситуация иллюстрирует, что в критический момент пациент не может принимать взвешенные решения, а предварительных распоряжений закон не признаёт. В результате, если человек попадает в аварию или впадает в кому, его судьбу решают посторонние люди: главный врач клиники или директор психоневрологического интерната . Юридически воля самого человека и его близких в этот момент не имеет силы .
Идеал ухода: как люди на самом деле хотят умирать 13:40
В своей практике Нюта Федермессер часто использует тяжелое экзистенциальное упражнение — анкету, которую заполняли люди в разных странах: от Израиля и Египта до Австралии . Анкета предлагает человеку, находящемуся в комфорте и безопасности, ответить на вопросы о том, каким он видит свой идеальный уход из жизни .
Результаты этого глобального опроса поразительно единодушны . Большинство людей представляют смерть как сон, как уход от суеты в абсолютный покой . Около 97% опрошенных выбирают временем своего ухода ранний рассвет, промежуток между четырьмя и шестью часами утра . Нюта Федермессер отмечает, что именно в это время чаще всего наступает естественная смерть от болезней, словно в человеке заложен природный ритм «зарождения новой жизни через смерть» .
Личный взгляд Нюты на этот процесс лишен пафоса, но полон стремления к истинному комфорту:
- Она мечтает встретить смерть не в официальном костюме и галстуке, а в уютной байковой пижаме .
- Идеальное место — на боку, под уютным пледом, а не на шелковых простынях ритуальных залов .
- Главное пожелание — закрытый гроб на похоронах . Нюта Федермессер утверждает, что большинство людей не хотят, чтобы их видели мертвыми, и желают сохранить тайну своего последнего образа для самих себя .
Слово «покойник» Нюта Федермессер трактует через корень «упокой», подчеркивая, что право на этот личный покой должно быть защищено от внешних стереотипов индустрии ритуальных услуг .
Внутренний Бог и тишина молитвы 17:59
Для Нюты Федермессер вопрос веры — это не вопрос сомнений, а вопрос знания . «Я не верю в жизнь после смерти, я знаю, что она есть», — заявляет она . По её мнению, та, другая жизнь, гораздо более спокойная и цельная, чем земное существование . Смысл жизни она видит в том, что остается после человека: будь то произведения искусства, дети или ученики, которые позволяют прожить последний период жизни наиболее полноценно .
Отношение к религии у героини глубоко личное и лишено обрядовости:
- Она была крещена в младенчестве (в 40 дней), о чем сейчас сожалеет, считая, что к такому обряду человек должен приходить осознанно в зрелом возрасте .
- В 13 лет по собственной инициативе она пошла в воскресную школу, где научилась читать на старославянском и изучила катехизис .
- Её вера не привязана к храмовым стенам: «Молиться можно и в общественном туалете», потому что Бог — это то, что находится внутри человека .
История имени: почему Нюта, а не Анна 19:20
Несмотря на паспортное имя Анна Константиновна , весь мир знает её как Нюту Федермессер. Это не просто сокращение, а результат осознанного детского бунта. В пятилетнем возрасте она категорически отказалась откликаться на имя «Аня» из-за личной неприязни к конкретному человеку с таким же именем . Мама Нюты была поражена такой твердости, но приняла выбор дочери .
Имя «Нюта» стало для неё не просто домашним прозвищем, а важной частью публичного образа. Она вспоминает, что в период работы учителем английского её называли Анной Константиновной, и это был образ строгой «училки» с прямой спиной . Имя «Нюта» дает ей больше свободы и права на «хулиганство» .
Окончательно этот образ закрепил Давид Саркисян, директор Музея архитектуры, помогавший создавать первый буклет фонда «Вера» . Когда встал вопрос о визитках, он настоял: «Ты не можешь быть Анной Константиновной, это другая тетя. Оставайся Нютой» . Даже когда высокопоставленные чиновники пытаются перейти на официальный тон, она мягко возвращает их к своему настоящему, выбранному имени, которое позволяет людям быстрее находить общий язык и не тратить силы на соблюдение формальных дистанций .
🏠 Дом в Поречье: Личный героизм против системного безразличия 25:03
Наследие купцов Устиновых и последний путь кузнеца Лобова 25:38
История Дома милосердия в селе Поречье-Рыбное Ярославской области началась задолго до того, как Нюта Федермессер решила превратить его в современный хоспис. Здание, в котором сейчас располагается стационар, когда-то было усадьбой купцов Устиновых . В 1867 году владельцы передали его в дар селу как больницу для бедных . Для Нюты эти места глубоко личные: её родители купили дом в соседней деревне Никитино-Троицкое почти 50 лет назад , и каждое лето семья ездила в Поречье за знаменитыми огурцами и луком, которыми село когда-то снабжало императорский двор .
Долгое время Нюта, будучи директором фонда «Вера», даже не подозревала, что в знакомом с детства селе существует отделение сестринского ухода при Ростовской ЦРБ . Всё изменилось после звонков врача Анастасии Юрьевны Ивановой, которая просила помочь с обезболиванием для пациента . Приехав на место, Федермессер ужаснулась: на входе сбивал с ног запах мочи, кухня была грязной, а в отдельной комнате под висячим замком держали «умирающих» и пациентов с деменцией [29:26, 29:39, 29:53].
Одним из таких пациентов был местный кузнец Георгий Александрович Лобов, страдающий раком лёгкого . Одноногий старик, всю жизнь проживший в Поречье, отчаянно хотел умереть дома, а не в стерильной и чужой городской больнице . Именно борьба за достоинство кузнеца Лобова и нежелание местной системы обеспечивать его морфином стали отправной точкой для создания здесь Дома милосердия .
Эмиграция как страх: Почему Нюта выбирает остаться 31:48
Разговор о корнях в Поречье неизбежно переходит к теме эмиграции, которая для Нюты Федермессер окрашена в цвета вынужденной меры, а не свободного выбора. Выросшая в диссидентской семье, где мама была из Литвы, а папа — из Узбекистана, она воспринимает себя «империалистом» в культурном смысле: для неё естественным пространством жизни был весь Советский Союз [32:02, 32:16]. Несмотря на возможность жить в другой стране, Нюта подчёркивает свою неразрывную связь с Россией через могилы родителей и русский язык, который она бесконечно любит [32:57, 33:10].
Эмиграция для неё — это не решение «человека космополитического», а трагедия бегства от невыносимых условий . Нюта признаётся, что испытывает страх перед моментом, когда ситуация в стране может стать настолько плохой, что её лишат возможности работать и что-то менять . Её осознанный выбор — стареть, умирать и трансформировать систему именно здесь . Она вспоминает своё детство в деревне Никитино под звуки «Радио Свобода» и «Голоса Америки», которые папа ловил сквозь глушилки [46:11, 46:25], и утверждает: пока есть силы, менять мир «из Москвы сподручнее», хотя в мечтах о старости всё равно маячит ферма в любимом Поречье [46:52, 47:04].
Русская душа и «святая» система: Психология личного подвига 34:08
Описывая случай с обезболиванием кузнеца Лобова, Нюта вскрывает парадокс российской ментальности. Чтобы доставить морфин умирающему в Поречье, ей и члену правления фонда Саше Симонову пришлось пойти на риск, фактически совершив преступление по перевозке препаратов [34:34, 34:48]. К ним присоединился главный онколог Ярославской области, который просто «положил морфин на стол», игнорируя бюрократические препоны [35:16, 35:30].
Федермессер отмечает, что врачам в регионах психологически проще проявить личный героизм и мужество, нарушив закон, чем «трахнуть систему» и заставить её работать легально [36:50, 37:04].
«Героизм проявлять — это нормально. А посягать на святое — на систему — нельзя. Личный героизм мы обязательно проявим, но на систему не посягнём» .
Эта готовность врачей хранить оставшиеся от умерших препараты «в тумбочке» ради будущих пациентов — следствие того, что легальный путь получения обезболивания часто оказывается непреодолимым из-за лени или безразличия вышестоящего руководства [35:42, 35:55].
Битва за Поречье: От закрытия до возрождения 38:13
Борьба за больницу в Поречье едва не закончилась катастрофой. Несмотря на визит министра здравоохранения области и репортаж «Первого канала», систему не удалось убедить сразу: отделение закрыли, а персонал уволили в течение одного дня [38:53, 39:06]. Беспомощных стариков перевезли в Ростовскую больницу, где они лежали под протекающей крышей . Нюта вспоминает слова одной из пациенток, Нины Николаевны: «В войну так не эвакуировали» . Двое пациентов умерли почти сразу после переезда .
Чтобы исправить ситуацию, Нюта задействовала все возможные связи. Во время Петербургского экономического форума через Светлану Чупшеву (АСИ) она вышла на губернатора Ярославской области и буквально потребовала отдать здание фонда «Вера» [41:18, 41:30]. Уже 26 мая здание было официально передано фонду .
Возвращение пациентов в Поречье проходило в условиях хаоса: ЦРБ вывезла всё имущество, вплоть до стульев . Но главное — кузнец Лобов успел вернуться. Он умер в родных стенах, на солнышке, через несколько часов после возвращения . В его честь Дом милосердия и получил своё нынешнее название . Сегодня это не просто хоспис, а центр жизни села: здесь создано более 30 рабочих мест для местных жителей [47:32, 47:46], а подсвеченная колокольня, видимая с Ярославского шоссе, стала для сельчан символом надежды [48:52, 49:06].
🌿 Человечность как система: от «корки» равнодушия до яблочных пирогов 53:16
Псориаз души: как среда меняет человека 53:16
Наблюдая за тем, как в одних семьях за стариками ухаживают на белоснежных простынях с кружевными подзорами , а в других — умирающего от рака гортани мужчину ненавидят и оставляют в грязной комнате , Нюта Федермессер приходит к фундаментальному выводу о человеческой природе. Она убеждена, что изначально все люди рождаются добрыми и прекрасными . Жестокость, черствость и равнодушие, которые часто можно встретить в закрытых учреждениях, — это не врожденные качества, а лишь защитная «корка» .
Нюта сравнивает это состояние с псориатическими бляшками: под грубым слоем всегда скрывается живая, страдающая плоть . В ее практике сотрудники, годами работавшие в нечеловеческих условиях, не нуждались в «перевоспитании» — им нужно было просто разрешить быть хорошими . По мнению Федермессер, современное общество учит людей быть воспитанными или образованными, но не учит быть добрыми . Однако как только персоналу создают нормальные условия труда и показывают, что «быть хорошим — это кайфово» , эта защитная черствость спадает сама собой. Она видела это на примере сотрудников в Поречье, которые из людей, «запиравших умирающих», превратились в тех, кто создает уют . Ранее в разговоре Катерина и Нюта уже затрагивали тему создания Дома милосердия, но именно здесь раскрывается философия того, почему изменения возможны даже с прежними кадрами.
Паллиатив как воссоздание дома: картины, собаки и «синдром спагетти» 55:40
Паллиативная помощь — это не медицинский конвейер, а попытка вернуть человеку социальную жизнь в её финальной стадии . Нюта настаивает: подготовка к смерти заключается не в «перформансах» , а в максимальном удовлетворении индивидуальных потребностей. Для кого-то это священник, для кого-то — тишина, а для одного из пациентов Дома милосердия критически важной оказалась «фривольная» картина с обнаженной женщиной . Без этого полотна, к которому он привык дома, мужчина отказывался находиться в стационаре . Персонал не просто привез картину, но и тщательно отмыл раму, вернув пациенту привычный визуальный мир .
Альтернатива такому подходу — «синдром спагетти» в реанимации . Это состояние, когда умирающий человек с ног до головы обвешан трубками, датчиками и капельницами, лишаясь последнего контакта с реальностью . Нюта вспоминает своего отца, который в 85 лет, умирая в реанимации под кислородной маской, находил силы шутить над медсестрами . Она уверена: если человек не может умереть дома, гладя свою собаку или смотря любимую передачу , задача хосписа — сделать всё «как дома».
Даже архитектура Центра паллиативной помощи работает на это: старые подвалы начала XIX века, которые раньше служили «мертвецкими» , превращаются в функциональные пространства. А чтобы изменить атмосферу в учреждении перед визитом высоких чиновников (Голиковой и Кириенко), Нюта распорядилась целую неделю каждый день печь пироги с яблоками и корицей . В итоге, когда уставшие и злые после долгой дороги по плохим дорогам политики вошли в здание, их встретил не запах лекарств, а аромат домашней кухни .
Ломка старой системы: борьба со взятками и открытые двери 1:04:52
Когда Нюта Федермессер возглавила Центр паллиативной помощи, ей пришлось столкнуться с жестким саботажем . Старая система сопротивлялась любым переменам, особенно тем, что разрушали коррупционные схемы и привычную закрытость. Нюта в первый же день ввела круглосуточные посещения, разрешила приходить к пациентам детям и повесила объявления о том, что вся помощь бесплатна, а персоналу запрещено предлагать деньги .
Сотрудники срывали эти объявления со стен . Противостояние достигло пика, когда 40 человек одновременно принесли заявления об уходе, надеясь парализовать работу Центра .
«У меня сердце упало, лежало где-то отдельно от меня. Я стала глядеть и подписывать одно за другим», — вспоминает Нюта .
Этот демарш закончился поражением старой гвардии: Федермессер дала понять, что ни один человек, не готовый работать по новым правилам «открытых дверей», в системе не останется . Большинство в итоге ушло, но те, кто остались или пришли им на замену, сформировали совершенно иную культуру ухода .
«Регион заботы» и ОНФ: использование шанса во благо 1:07:27
Проект «Регион заботы», реализованный в рамках ОНФ, стал для Нюты способом провести глубокую диагностику российской системы социальной защиты . Она признается, что последние два с половиной года превратились в «кочевую жизнь» по самой темной глубинке страны . Её команда провела беспрецедентный анализ: они не просто смотрели отчеты, а «совмещали документы с человеком» .
Нюта увидела, как огромные бюджетные деньги, выделяемые на соцзащиту, не просто разворовываются, а буквально «смываются в унитаз» из-за неэффективности . Глубинное погружение в жизнь психоневрологических интернатов и детских домов дало ей понимание, откуда берется «бравая статистика» и насколько она далека от реальности .
Свое сотрудничество с властью и ОНФ Федермессер называет осознанным использованием шанса . Когда ей предложили прямой выход на губернаторов и доступ в любые закрытые учреждения, она приняла это «крутое искушение» . Нюта не скрывает прагматичности своего подхода:
- Система использует известных людей для покупки «индульгенции» .
- Она, в свою очередь, использует систему, чтобы помочь тем, кто не может ждать смены власти .
На обвинения в репутационных потерях и «контракте с властью» она отвечает, что её совесть «никогда не спит» и гложет её только за то, что она делает недостаточно или ошибается в профессиональном плане . Для неё рациональный подход к решению проблем умирающих людей важнее, чем политическая чистоплотность в глазах критиков .
🗳️ Политический шторм и цена выбора 1:15:06
Выборы в Мосгордуму: «Политика — это грязь» 1:17:38
В 2019 году Нюта Федермессер приняла решение баллотироваться в Московскую городскую думу — шаг, который она сегодня называет одновременно и самым «дурацким», и самым поучительным в своей жизни . Изначально предложение поступило от московских властей . Несмотря на то что столичный парламент казался ей «импотентным» органом, Нюта увидела в этом возможность изучить механизмы власти изнутри, чтобы эффективнее помогать паллиативной помощи в регионах . Она признается, что совершенно не понимала, во что ввязывается: «Я не предполагала, что мне придется бороться за право быть первой — мне это совершенно не нужно» .
Главным потрясением для неё стала реакция либеральной общественности. Оказалось, что политическая борьба не предполагает достойных методов: на Нюту обрушился «бесконечно льющийся поток гадости» и обвинения в предательстве . Особенно болезненной стала ситуация с Любовью Соболь. Федермессер лично звонила Соболь, чтобы избежать столкновения в одном округе (Хамовниках), но в итоге они оказались конкурентами . Нюта восприняла это как «невероятную пощечину» . Психологическое давление со стороны бывших единомышленников она описывает как нечто «хуже, чем физическое насилие» .
В конечном итоге Нюта приняла решение снять свою кандидатуру, осознав, что не готова бороться за саму себя так, как она борется за пациентов . Свое «жесткое нет» и выход из предвыборной гонки она считает своим самым грамотным и сильным поступком во взаимодействии с властью . Тем не менее, 2019 год стал для неё временем глубокого надлома .
Клиническая депрессия и «кибер-хейтинг» 1:25:22
Следствием политической травли и медийных скандалов стала тяжелая клиническая депрессия . Триггером послужила вторая волна хейта, связанная с передачей одной из больниц Центру паллиативной помощи . В соцсетях распространился тезис, что мэрия «отжимает» здание, на что Нюта иронично ответила в посте: «Это я отжимаю. Я — город, я — пациент» . Однако ирония не была считана, и Федермессер столкнулась с полномасштабным кибербуллингом .
Этот период героиня описывает как состояние полной обесточенности:
- Мир разделился на тех, кто верил ей вопреки всему, и тех, кто занял позицию обвинения без выяснения причин .
- Она не могла игнорировать поток ненависти и часами «зависала» в телефоне, читая жуткие комментарии, что загоняло её в состояние уничижения .
- Любой контакт с внешним миром — звонок или необходимость встать с кровати — казался немыслимым .
Итогом стала госпитализация в тяжелом состоянии . Вытащить её из этого кризиса помог Алексей Викторович Свет, главный врач Градской больницы . Он проявил необходимую профессиональную жесткость, буквально «взяв за шкирку», и позволил Нюте на время «побыть тряпкой» . Этот опыт научил её тому, что в состоянии депрессии важно дать себе свободу не делать того, чего не хочешь, и помнить: «это дерьмо обязательно закончится» .
Интуиция власти и родительский камертон 1:34:36
Несмотря на тяжелый опыт 2019 года, Нюта продолжает работать внутри государственной системы, хотя и признается, что её «вывешивает» статус сотрудников как «подчиненных» в российской культуре . Она отмечает, что во власти ей помогает выживать «политическая интуиция», позволяющая принимать верные решения без предварительного просчета шахматных партий . Ранее в разговоре с Катериной Гордеевой они уже касались темы её сотрудничества с ОНФ, и здесь Нюта подчеркивает: говорить правду на совещаниях у министров ей легко, потому что она говорит не от себя, а от имени умирающих и бесправных людей .
Важным внутренним ориентиром для Нюты остаются её покойные родители . Она признается, что сверяет свои действия с ними несколько раз в день . Иногда она видит мать во сне, и та даже «просит» её перестать мучить её вопросами и дать спокойно отдохнуть от хосписных дел . Главный критерий, по которому родители были бы недовольны Нютой сегодня — это не то, с кем она работает, а запредельный объем этой работы, который заставляет её жертвовать временем с семьей и собственным здоровьем .
🏠 Между системой и человеком: ПНИ и стратегия милосердия 1:40:12
Взаимоотношения Нюты Федермессер с властью и системой всегда вызывали дискуссии, но для неё самой этот путь определяется не политикой, а наследием родителей. Её мать, Вера Миллионщикова, умела быть благодарной и ценить личность выше статуса . Нюта вспоминает, как после скандальной отставки Юрия Лужкова её мать прочитала персоналу хосписа лекцию о его вкладе в паллиативную помощь и отправила телеграмму соболезнования, несмотря на политический контекст . Этот принцип — видеть человека за «золотыми буквами на двери» — стал для Нюты определяющим .
Расчеловечивающая система ПНИ: истинное выгорание 1:46:25
Долгое время Нюта утверждала, что не знает, что такое выгорание, но признаёт: это знание пришло к ней вместе с погружением в работу психоневрологических интернатов (ПНИ) и домов престарелых . В отличие от хосписа, где есть понятная причина боли и естественная «развязка» ситуации, в ПНИ страдания бесконечны . Человек находится в униженном, бесправном состоянии годами, и это не результат ошибки, а «отточенная система», создававшаяся десятилетиями .
Нюта Федермессер выделяет ключевые признаки карательного характера этой системы:
- Бесправие хуже тюремного: В тюрьме человек знает свой срок, имеет право на адвоката, апелляцию или амнистию . Попадая же в систему соцзащиты, он фактически перестаёт быть гражданином и теряет всякую субъектность .
- Пожизненный плен: Многие подопечные ПНИ — это люди, которые не знали ни одного свободного дня в своей жизни, пройдя путь от детского дома-интерната до взрослого ПНИ .
- Утрата контроля над телом: В интернатах человек лишён права решать, когда ему мыться, что есть и с кем спать . Нюта отмечает, что в системе ПНИ полностью выхолащивается право на приватность и телесную свободу .
- Статистическая единица: Система воспринимает человека лишь как инструмент для освоения бюджета и выполнения государственного задания .
По мнению Нюты, ПНИ — это система социального подавления, а не защиты, где люди «сломаны настолько», что их воля к сопротивлению полностью атрофирована .
Стратегия реформы: от «койко-мест» к надомной помощи 1:49:48
Нюта принципиально не хочет быть министром здравоохранения, но стремится к праву принимать стратегические решения . В качестве советника губернатора Нижегородской области она продвигает концепцию коренной перестройки социальной сферы . Главная проблема нынешней модели — её привязка к количественным показателям: числу визитов и «работе койки», что никак не коррелирует с качеством помощи .
Стратегия реформы, предлагаемая Федермессер, включает несколько революционных шагов:
- Объединение сервисов: Создание единого юридического лица, объединяющего надомную помощь, дневные стационары и ПНИ, чтобы обеспечить преемственность ухода .
- Приоритет дома: Главным KPI руководителя должно стать минимальное число людей в стационаре . Чем больше подопечных остаются дома, сохраняя социальные связи и пользуясь услугами социальных такси и приходящих сестер, тем эффективнее считается работа учреждения .
- Малая вместимость: Нюта настаивает на отказе от интернатов-гигантов. «Дома не бывает тысячи человек... это не семья», — подчёркивает она . Социальная защита должна быть альтернативой дому, где все знают друг друга в лицо .
- Мотивация директоров: Эффективным должен считаться тот руководитель, у которого люди трудоустроены во внешнем мире и ездят учиться, а не заперты за забором .
Нюта убеждена, что качество жизни людей в России сегодня определяют два человека: губернатор и директор конкретного учреждения (школы, больницы или ПНИ), и именно на уровне этих звеньев должна происходить реформа .
Отказ от баррикад: между Кремлем и независимыми СМИ 2:03:08
Для Нюты Федермессер вопрос помощи слабым стоит выше политических предпочтений, что часто вызывает непонимание у окружающих. Она категорически отказывается выбирать одну из «баррикад» . В её ближнем кругу и списке рабочих контактов соседствуют люди из диаметрально противоположных лагерей.
С одной стороны, она высоко ценит профессионализм топ-чиновников:
- Анастасия Ракова: Нюта называет её «потрясающим руководителем», который умеет слушать экспертов и признавать недостаток знаний в специфических областях .
- Сергей Кириенко: Для неё он — грамотный советник, чья «цепкость ума и интуиция» помогают решать сложнейшие логистические задачи . Именно через него Нюта пробивает закон о распределённой опеке и легализацию ввоза незарегистрированных психотропных лекарств для детей .
- Сергей Собянин: Характеризуется ею как эффективный лидер, отвечающий за свои слова .
С другой стороны, «моральным камертоном» и близким другом для неё остается Дмитрий Муратов . Он — тот человек, который «не перестанет возражать» и помогает ей верить в правильность выбранного пути . Нюта не видит дихотомии в том, чтобы консультироваться у Кириенко и дружить с Муратовым или Улицкой . Она убеждена: нельзя делить мир на чёрное и белое, когда речь идёт о спасении жизней, и ей «не впадлу» принимать помощь от тех, кто готов её оказать ради дела милосердия .
🧬 Вектор цивилизации: от права на тело до моментов счастья 2:05:13
Заключительная часть беседы Катерины Гордеевой с Нютой Федермессер превращается в попытку заглянуть за горизонт — как личный, так и общественный. Рассуждая о будущем страны, Нюта Федермессер уходит от сиюминутной политической повестки к фундаментальным вопросам эволюции самосознания. Несмотря на то, что ранее в интервью они подробно обсуждали системные проблемы и «баррикады» , Федермессер уверена: тема помощи слабым способна объединить даже самые полярные стороны российского общества .
Цивилизационный скачок: женщина-президент и право на субъектность 2:06:12
Будущее России Нюта Федермессер видит через призму неизбежного развития человеческого самосознания. На вопрос о том, может ли в России появиться женщина-президент, она отвечает утвердительно и без тени сомнения: «Сто процентов. Это недалёкое будущее» . По её мнению, пол лидера перестанет быть определяющим фактором, уступив место профессиональным и человеческим качествам .
Однако политические перестановки — лишь верхушка айсберга. Гораздо важнее глубинные изменения в законодательстве, касающиеся права человека распоряжаться собственной жизнью и телом. Федермессер предсказывает три ключевых трансформации, которые рано или поздно произойдут в российском правовом поле:
- Легализация концепции living well и права на прижизненные волеизъявления .
- Законодательное закрепление права человека на распоряжение собой .
- Изменение формулировок и подходов к статье об эвтаназии .
Нюта Федермессер подчеркивает, что это не вопрос политической воли конкретного лидера, а естественный «вектор, по которому развивается цивилизация» . Она оспаривает расхожий тезис о том, что Россия безнадёжно отстала от мира на полвека. С её точки зрения, траектория страны гораздо сложнее: «Она в чём-то отстаёт, в чём-то, ёшкин кот, опережает, в чём-то идёт вкривь и вкось» . Истинное понимание этого пути возможно только при взгляде назад, но конечная точка — признание самоценности человеческой единицы — для неё очевидна .
Бремя выбора: между милосердием и справедливостью 2:08:01
Несмотря на футурологические прогнозы, сама Нюта Федермессер категорически отрицает для себя возможность оказаться на президентском посту: «Не дай бог... мне не интересно ничего, кроме социальной сферы» . Её личные ориентиры сосредоточены в треугольнике «милосердие, справедливость и свобода». При этом она делает жесткое философское разграничение: милосердие в мире существует, а вот справедливости — нет .
Тема выбора пронизывает и её частную жизнь. Федермессер признается, что ежедневно делает выбор в пользу работы, а не семьи, хотя и не считает это «карьерой» в привычном смысле слова . Она прямо говорит, что её близким «не повезло» с ней из-за её постоянной занятости, но при этом называет своего мужа Илью самым родным человеком и близким другом .
Для неё выбор всегда обусловлен тем, кому она нужнее в конкретный момент . «Я прекрасно понимаю, что буду с семьёй в тот момент, когда я буду им нужнее, чем работе. Страшусь этого момента», — делится Нюта, подразумевая возможные трагические обстоятельства, которые могут потребовать её полного присутствия дома . Пока же её реальность — это бесконечное служение тем, кто слабее, и принятие того факта, что для её детей «мама всегда на работе» .
Любовь как константа и «стеклышки» счастья 2:10:30
Финальный аккорд интервью посвящен поиску смысла в повседневности. На вопрос Катерины Гордеевой о том, стоит ли жизнь того, чтобы её жить, Нюта отвечает честно: «Жить очень страшно» . Однако противовесом этому страху выступает любовь, которую не нужно ждать — её нужно уметь видеть. Федермессер убеждена, что любовь присутствует в мире всегда, но люди склонны от неё «бежать, прятаться и трусить» .
В качестве примера истинной любви и чистого блаженства она приводит свою маму, которая обожала собирать грибы в лесу: «Вот уж где человек абсолютно блаженствовал» . Сама Нюта признается, что пока только учится «видеть» эту любовь в мелочах .
Счастье для Федермессер — это не перманентное состояние, а вспышки, «цветные стеклышки», которые человек собирает в детстве и перебирает потом всю жизнь . Она описывает два таких «стеклышка»:
- Зимняя Карелия: поездка на снегоходах к финской границе, где можно провалиться в снег по пояс и просто лежать, глядя на «космический» пейзаж .
- Простые радости: собирать собственные огурцы, когда телефон молчит, или ждать, когда распустится желтая чайная роза в саду .
Завершая разговор, Нюта Федермессер с иронией отмечает, что состояние постоянного счастья доступно, пожалуй, только дуракам . Для человека же думающего и сопереживающего счастье остается набором хрупких, но бесконечно ценных моментов .
