Энн Войжитски, сооснователь и CEO компании 23andMe, в стенах Stanford Graduate School of Business делится своей историей трансформации из инвестора в Уолл-стрит в лидера технологической революции в здравоохранении. В центре дискуссии — конфликт между традиционной индустриальной моделью медицины и новым подходом, ориентированным на данные и прямое участие потребителя.
🧬 Истоки: от Уолл-стрит до борьбы за права пациента 0:39
Энн Войжитски основала 23andMe после десяти лет работы инвестиционным аналитиком в сфере здравоохранения на Уолл-стрит . За это время она пришла к выводу, что существующая медицинская система полностью игнорирует голос потребителя. По её словам, медицина — это странный сектор, где «все, кто находится выше вас, продают что-то друг другу», а решения спускаются вниз, не учитывая интересы самого пациента .
Переломным моментом для Войжитски стало наблюдение за тем, как принимаются финансовые решения в больницах, которые не всегда идут на пользу больным . Она черпала вдохновение в действиях ВИЧ-сообщества 90-х годов, представители которого (например, группа Project Inform в Сан-Франциско) вели себя агрессивно, требовали прозрачности данных и даже штурмовали офис FDA .
Энн Войжитски отмечает следующие проблемы текущей модели:
- Апатия потребителя: По её мнению, современный пациент напоминает жителя коммунистического общества, который привык, что система принимает все решения за него, и перестал брать ответственность за своё здоровье .
- Экономика неэффективности: Огромное количество людей зарабатывает на неэффективности здравоохранения. Войжитски вспоминает конференцию в Вашингтоне, где тысячи людей в «плохих костюмах» обсуждали оптимизацию кодов для выставления счетов, и поняла, что система никогда не изменится изнутри .
- Отсутствие стимулов для профилактики: По словам спикера, в системе нет финансового пути для монетизации велнеса (благополучия) или предотвращения диабета. Компании зарабатывают на лечении последствий болезни, а не на сохранении здоровья .
🚀 Запуск 23andMe: миссия вместо бизнес-плана 3:03
Компания 23andMe создавалась как миссионерский проект, а не традиционный стартап с четким планом монетизации . Целью было активировать «разгневанное население», желающее перемен.
Основные этапы и принципы запуска:
- Технологическая база: Использование достижений в генетике (широкогеномный поиск вариаций) и Big Data .
- Прямой доступ (DTC): Модель «напрямую к потребителю» позволила обойти посредников в лице страховых компаний и врачей. На старте набор для тестирования стоил около $1000 .
- Демократизация науки: Философия компании строится на убеждении, что каждый может быть ученым, для этого не обязательно иметь PhD или белый халат .
📈 Переломные моменты и новая бизнес-модель 14:50
На момент интервью база пользователей 23andMe достигла 1,2 млн человек . Это позволило компании перейти от простой продажи тестов к масштабным исследованиям.
Важным шагом стал наём Ричарда Шеллера (Richard Scheller), который ранее 15 лет возглавлял отдел исследований и разработок (R&D) в биотехнологическом гиганте Genentech . Это ознаменовало выход 23andMe на рынок разработки собственных терапевтических препаратов.
Особенности работы с данными:
- Добровольное участие: Более 80% клиентов дают согласие на использование своих данных в исследованиях .
- Ценность опросов: Генетическая информация обретает смысл только в сочетании с фенотипическими данными (опросами о диабете, привычках, леворукости и т.д.) .
- Конфиденциальность: Войжитски подчеркивает, что компания никогда не продает индивидуальные геномы без явного согласия пользователя . При этом люди с неизлечимыми заболеваниями (Альцгеймер, волчанка) часто сами стремятся участвовать в исследованиях ради поиска лекарства .
🛠 Ошибки и вызовы в управлении 19:10
Одной из самых сложных задач для Войжитски стало формирование команды. 23andMe — это гибрид IT и биотеха, где люди буквально говорят на разных языках .
Трудности подбора персонала:
- В компании работают выходцы из Netflix, eHarmony и Genentech .
- Существует огромная конкуренция («собачья гнизня» в Кремниевой долине) за специалистов по биоинформатике .
- Необходимо объединять экспертизу в потребительском маркетинге со сложнейшими научными разработками .
🔬 Уроки: как данные меняют правила игры 21:57
Войжитски утверждает, что их модель подрывает традиционные методы академических исследований. Там, где университетские группы тратят годы и гранты NIH в размере $10 млн на изучение болезни (например, шизофрении или Паркинсона), команда 23andMe может запустить запрос в свою базу данных и получить аналогичные результаты за 4 часа .
Ключевые уроки и идеи Энн Войжитски:
- Начинать с человека, а не с мыши: Традиционная разработка лекарств опирается на модели грызунов. Войжитски верит, что гипотезы, основанные на данных реальных людей, имеют больше шансов на успех .
- Поиск «супергероев»: Изучение людей с редкими генетическими мутациями, которые делают их устойчивыми к болезням (например, мутация в гене PCSK9, обеспечивающая экстремально низкий уровень «плохого» холестерина), помогает открывать новые пути для терапии .
- Снижение стоимости разработок: Цель Войжитски — доказать, что разработку лекарства можно сократить с типичных $2 млрд до $300 млн за счет более точного таргетирования и использования Big Data .
🔮 Текущий этап и взгляд в будущее 28:44
Войжитски считает, что ландшафт здравоохранения сегодня напоминает интернет 90-х: это «бесплодная пустыня», которая только начинает застраиваться .
Главным препятствием она называет регуляцию. По её мнению, FDA (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США) должно открыть офис в Кремниевой долине, чтобы понять гибкую разработку (scrum) и динамические алгоритмы, которые не вписываются в статические индустриальные стандарты .
Войжитски предсказывает «ренессанс в науках о жизни», где:
