Нобелевский лауреат по литературе Орхан Памук и исследовательница Пелин Киврак обсудили в нью-йоркском культурном центре The 92nd Street Y новую книгу писателя «Воспоминания о далеких горах» (Memories of Distant Mountains). В основу этого уникального издания легли многолетние личные дневники автора, в которых текст тесно переплетается с его собственными живописными зарисовками. Эта беседа приоткрывает завесу над интимным творческим процессом Памука, совмещающего строгую дисциплину романиста с импульсивной радостью художника-пейзажиста.
🎨 Отказ от живописи и обретение литературного призвания 0:04
Орхан Памук вырос в семье потомственных гражданских инженеров — эту профессию выбрали его дед, отец и дядя. Окружающие ожидали, что юноша продолжит семейную династию, однако его явный талант к рисованию, проявившийся в возрасте от 7 до 22 лет, заставил родственников пойти на компромисс и направить его на архитектурный факультет. В итоге будущий писатель все же бросил учебу ради написания художественной прозы, что он сам до сих пор называет главной неразгаданной тайной своей жизни.
По признанию Памука, юношеские мечты о карьере художника принесли ему огромную пользу: они подготовили его к многолетней изоляции в одиночестве перед чистым листом. Спустя годы, уже будучи всемирно известным автором, в возрасте около 40–45 лет он внезапно зашел в канцелярский магазин и вышел оттуда с двумя полными сумками художественных материалов. Писатель сравнивает это чувство с поведением ребенка, дорвавшегося до запретного шоколада.
Сравнивая два вида своей творческой деятельности, Памук отмечает принципиальную разницу в психологическом настрое:
- Процесс живописи похож на пение в душе — он безответственный, игровой и приносит чистую радость, поскольку художник не думает о коммерческой выгоде или оценке критиков.
- Литературный труд напоминает шахматную партию — он требует предельной концентрации, аналитического мышления и огромного терпения при работе над структурой текста.
📓 Эволюция дневникового жанра: от тайных кодов к искусству 5:12
Традиционно ведение дневника ассоциировалось с сокрытием тайн, записью секретных координат или фиксацией крамольных мыслей, например, выражением ненависти к родителям, королю или государственным символам. В девятилетнем возрасте будущий лауреат получил от матери кожаный блокнот с замочком. Опасаясь, что мать вскроет замок и прочитает записи во время его пребывания в школе, юный Орхан оставил в дневнике лишь одну фразу: «Мама подарила мне эту прекрасную книгу, я очень счастлив». На этом ведение записей прекратилось, поскольку, по словам автора, он тогда еще не обладал профессиональным навыком заполнения страниц глубоким смыслом.
Восприятие дневникового жанра в мировой культуре радикально изменилось в 1930-х годах благодаря французскому писателю Андре Жиду, который начал публиковать отрывки из своих личных записей в издательстве Gallimard. Жид превратил дневник в полноценное литературное пространство, где автор мог делиться мгновенными мыслями об искусстве и повседневных привычках, не оформляя их в длинные эссе. Впоследствии этой практике стали подражать многие европейские авторы, включая Петера Хандке и Макса Фриша.
Орхан Памук признается, что долгое время не планировал публиковать свои дневники при жизни из-за природной застенчивости. Тем не менее, он принял решение издать книгу, поскольку не хотел, чтобы его архивами после смерти распоряжались чужие люди, а также втайне рассчитывал получить признание именно в качестве художника.
⏳ Ритуалы творчества и магия «пустых мгновений» 10:17
Отвечая на практический вопрос Пелин Киврак о распорядке дня, Памук пояснил, что практически никогда не пишет дневниковые заметки перед сном. Для этого он использует так называемые «пустые мгновения» повседневной жизни — периоды от 3 до 10 минут, возникающие при ожидании опаздывающего корабля, супруги или гостей.
Писатель всегда носит карманные блокноты с собой, фиксируя мысли, которые приходят в голову автоматически. Текстовые заметки чередуются с рисунками: изначально Памук делает наброски чернилами или карандашом, а затем раскрашивает их акварелью в моменты хорошего расположения духа. Ежегодно автор исписывает ровно два объемных блокнота емкостью от 365 до 400 страниц каждый.
Процесс подготовки книги «Воспоминания о далеких горах» проходил в тесном сотрудничестве с Пелин Киврак и занял пять месяцев. Интервьюер изучала оцифрованные архивы Памука, состоящие примерно из 30 блокнотов общим объемом около 6000 страниц (из которых от 3000 до 4000 страниц содержали рисунки или текст). Именно Киврак отбирала наиболее интересные развороты и предлагала автору тематически сгруппировать их для создания целостного визуального повествования.
⛵ Корабли, Принцевы острова и китайские каноны 12:59
В ходе работы над архивами собеседники обнаружили удивительную неосознанную связь между дневниковой графикой Памука и его художественной прозой. Выяснилось, что его последний масштабный роман «Чумные ночи» (Nights of Plague) открывается сценой приближения корабля к острову — именно этот сюжет Памук на протяжении многих лет регулярно и бессознательно зарисовывал в своих дневниках. Окна стамбульского офиса писателя выходят на Босфор, откуда видны Принцевы острова, постоянно служившие для него источником визуального вдохновения.
Название книги «Воспоминания о далеких горах» напрямую отсылает к традиционным трактатам по китайской пейзажной живописи, которые Памук активно изучал в английских переводах. В этих старинных руководствах содержались четкие инструкции для мастеров:
- Как правильно изображать реки, моря и ближние скалы;
- Как передавать силуэты «далеких гор» с помощью одного быстрого и точного мазка бамбуковой кисти.
По мнению писателя, концепция «далеких гор» обладает для него трансцендентным, почти сакральным значением, символизируя скрытые за горизонтом смыслы.
🖌️ Точечная техника импрессионизма и школьные выговоры 20:29
Помимо китайской графики, ключевое влияние на художественный стиль Памука оказали французский импрессионизм и пуантилизм. Писатель отмечает, что точечная техника Жоржа Сёра идеально резонировала с его инженерным семейным бэкграундом из-за своей математической точности. При этом Памук видит глубинное духовное родство между мелкими мазками китайских пейзажистов и пуантилистскими точками европейских модернистов.
Интересной деталью стиля Памука является его привычка писать текст прямо поверх готовых рисунков. Эта склонность уходит корнями в детскую психологическую травму: школьная учительница рисования, восхищавшаяся талантом юного Орхана, регулярно ругала его за текстовые надписи на полях. По ее мнению, настоящий художник обязан выражать мир исключительно визуальными образами, а текст поверх картины свидетельствует о профессиональной беспомощности и неумении достоверно изобразить дерево или человека.
Сегодня писатель мечтает о масштабном выставочном проекте, посвященном каллиграфической живописи и картинам с текстом — от традиционного китайского искусства до работ Ансельма Кифера и Роя Лихтенштейна. Рассказывая о технической стороне вопроса, Памук полушутя признается, что становится гораздо более успешным художником после 19:00, выпив бокал вина. Если результат его не устраивает, он, подобно мастерам масляной живописи, покрывает страницу белилами и начинает заново. В качестве метафоры этого процесса он упоминает роман Кнута Гамсуна «Мистерии».
🦅 Сны, видения Уильяма Блейка и «черное солнце» 27:12
Издание «Воспоминания о далеких горах» содержит скрытую сюжетную линию, которую, как подчеркивает Киврак, смогут обнаружить только самые внимательные и прилежные читатели. Книга включает в себя серию рисунков, зафиксировавших повторяющийся мистический сон автора. В этом сновидении фигурируют пугающие религиозные мотивы и гигантский орел, к чьему гнезду писатель карабкается по скалам; Памук переносил эти образы на бумагу сразу после пробуждения, стремясь сохранить первозданное ощущение страха.
Другая серия дневниковых работ была вдохновлена пророческими видениями английского поэта и художника Уильяма Блейка. Руководствуясь фантастическим принципом «что, если...», Памук создал цикл рисунков, на которых черное солнце встает не из-за линии горизонта, а прорывается наружу непосредственно из недр самой земли. Писатель подчеркивает, что в отличие от медленного и мучительного написания книг, создание подобных фантазийных пейзажей происходит мгновенно и повинуется импульсу романтического воображения.
🔥 Творческий зуд как форма эротического влечения 28:59
Пелин Киврак обратила внимание на важный мотив в дневниках: Памук неоднократно описывает ситуации, когда он бросает работу над очередным романом ради спонтанного желания порисовать или сделать путевую заметку. Этот внезапный творческий импульс автор напрямую сравнивает с сексуальным влечением.
По мнению Памука, подлинная притягательность секса и живописи кроется в их абсолютной незапланированности и телесности. Романист признается:
- Литературное творчество всегда сопряжено с жестким самопринуждением, давлением со стороны издателей, финансовыми обязательствами и постоянным контролем со стороны внутреннего критика.
- Рисование в блокноте дарует абсолютную внутреннюю свободу, поскольку изначально эти наброски не предназначались для посторонних глаз.
Памук добавляет, что мысль о публикации дневников помогла ему избавиться от чувства вины за время, «украденное» у написания большой прозы, превратив спонтанное хобби в общественно полезный труд.
🗺️ География рабочих столов: от Босфора до Гудзона 31:33
Значительную часть дневников занимает фиксация интерьеров и видов из окон тех мест, где Памуку доводилось работать. Среди них — уединенный дом на юге Турции, куда он уезжал ради завершения одного из романов, летняя резиденция на Принцевых островах и квартира в Нью-Йорке с видом на реку Гудзон.
С нью-йоркским рабочим столом связана драматическая история, произошедшая в 2019 году. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, возмущенный вручением Нобелевской премии австрийскому писателю Петеру Хандке, публично заявил, что в самой Турции эту награду также когда-то присудили «террористу». Памук, собиравшийся вылетать из аэропорта имени Кеннеди в Стамбул, начал получать десятки панических звонков от друзей и журналистов. Опасаясь ареста, он отложил возвращение на родину и покинул аэропорт. Лишь после того как официальный представитель Эрдогана пояснил, что президент не имел в виду господина Памука, писатель смог вернуться домой.
Главным же творческим пространством автора остается его квартира в стамбульском районе Джихангир (Cihangir) с видом на Босфор. Символом этого места стало старое зеленое кресло, которое в турецких мебельных лавках называют «американским креслом повышенной комфортности». Это кресло принадлежало отцу Памука еще в 1940-х годах. Писатель с улыбкой вспоминает, как у него в гостях побывал знаменитый итальянский ученый и писатель Умберто Эко: присев в это кресло и узнав его историю, Эко ласково заметил Орхану: «В каком-то смысле я тоже твой отец».
📚 Архивы султана Абдул-Хамида II и эстетика торговых каталогов 35:44
Пелин Киврак отметила, что пик художественной активности Памука пришелся на период написания его исторического розмана «Чумные ночи». Действие книги разворачивается на рубеже XIX и XX веков, что потребовало от автора тщательной работы с визуальными документами эпохи для исключения исторических анахронизмов.
Основными источниками вдохновения и фактов для Памука послужили:
- Фотоальбомы османского султана Абдул-Хамида II, который правил империей более 30 лет. Будучи подозрительным и скрытным правителем, султан редко покидал свой дворец, но выделял огромные средства европейским фотографам, чтобы те детально документировали его владения — от Мекки и Медины до Балкан и Северной Африки.
- Иллюстрированные американские каталоги товаров фирмы Sears 1897 года и каталоги французского универмага Le Bon Marché.
Памука чрезвычайно увлекла манера работы коммерческих «художников каталогов» конца XIX века, которые были обязаны детально зарисовывать вручную десятки тысяч утилитарных предметов — от бытовых мелочей до сельскохозяйственных плугов. Этот строгий графический стиль настолько повлиял на писателя, что его собственные дневниковые рисунки тех лет невольно переняли эстетику старинных торговых каталогов.
❓ Профессиональная дисциплина, ночные визиты в Метрополитен и кумиры 46:32
Отвечая на вопросы аудитории, Орхан Памук сформулировал главное различие между трудом литератора и художника. По его мнению, рисование всецело зависит от мимолетного настроения и счастья: если у него нет вдохновения, он просто не смотрит на чистый холст. Напротив, писательская деятельность — это жесткая профессиональная дисциплина. Памук каждое утро без исключения садится за рабочий стол сразу после чашки кофе, перечитывает написанное накануне и заставляет себя работать, даже если процесс идет тяжело. Истинный писатель, как считает гость, обязан смотреть на пустую страницу до тех пор, пока она не заполнится текстом.
Для раскрашивания своих путевых набросков Памук всегда возит с собой акварель и цветные карандаши. В этом он подражает франко-немецкому художнику рубежа XVIII–XIX веков Антуану Игнасу Меллингу, жившему в Стамбуле: тот делал быстрые черно-белые карандашные эскизы босфорских пейзажей, а затем превращал их в монументальные цветные гравюры в своей парижской мастерской.
Среди своих любимых мест в Нью-Йорке Памук выделил Музей искусств Метрополитен (The Metropolitan Museum of Art), куда он приходит пешком каждую пятницу или субботу вечером, тратя на дорогу от дома около 40 минут. Писателю нравится камерная атмосфера этих вечерних часов, когда музей открыт до 21:00 и в его залах остаются преимущественно местные жители, а не туристы. Также он регулярно посещает Музей современного искусства (MoMA).
Опыт этих визитов лег в основу его нового литературного проекта для итальянского журнала Франко Марии Риччи. Памук пишет серию новелл о своем вымышленном двойнике — более одиноком и несчастном холостяке, который каждую пятницу бродит по залам Метрополитен-музея, вступает в мысленный диалог с полотнами Франсиско Гойи или испытывает экзистенциальную тревогу перед портретами обнаженной натуры. Автор сравнивает своего персонажа с Генри Бечем Джона Апдайка или Тимофеем Пниным Владимира Набокова.
Говоря о великих авторах прошлого, чей дневниковый опыт его восхищает, Памук выделил Вирджинию Вулф (отмечая ее невероятную наблюдательность и ироничные пародии на Генри Джеймса) и Льва Толстого. При этом Памук указывает на поразительный исторический факт: Толстой практически переставал вести свои знаменитые дневники в периоды наивысшего творческого подъема, отдавая всю ментальную энергию написанию «Войны и мира» и «Анны Карениной».
В завершение беседы Памук признался, что ежедневное ведение иллюстрированных дневников давно превратилось для него в жизненную необходимость. Карманный блокнот дает ему чувство безопасности и непрерывности бытия, заменяя собой полноценную художественную мастерскую в любых поездках.
