В новом выпуске ответов на вопросы слушателей известный бизнес-профессор и предприниматель Скотт Гэллоуэй разбирает тектонические сдвиги в медиаиндустрии и глубокие личные кризисы. Автор анализирует, почему видеоподкасты стремительно вытесняют традиционное телевидение и как преодолеть жесткий эйджизм на рынке труда после 50 лет. Кроме того, Гэллоуэй делится тяжелым опытом прохождения через развод, объясняя, как сохранить психику детей в период семейных потрясений.
📺 Эволюция медиа: почему подкасты стали новым телевидением 0:50
Пользователь Reddit под ником Solar Surfer 7 предположил, что подкасты массово уходят в видеоформат исключительно ради нарезки коротких вирусных роликов для TikTok и Instagram, которые привлекают новых подписчиков. Скотт Гэллоуэй соглашается с тем, что короткие видеоролики — это великолепный инструмент маркетинга, но считает, что главная причина этого тренда кроется гораздо глубже.
Согласно данным Spotify, 42% слушателей подкастов находят новые шоу именно через социальные сети. Опросы потребителей показывают, что почти половина пользователей Instagram, TikTok и YouTube Shorts смотрят подкасты в виде коротких клипов, а треть аудитории регулярно взаимодействует с ними в таком формате. Исследование Edison Media подтверждает, что 80% (или четыре пятых) слушателей подкастов из поколения Z открыли для себя новые шоу благодаря TikTok.
Однако Гэллоуэй подчеркивает, что аудитория начинает все больше потреблять подкасты именно визуально: 51% американцев старше 12 лет когда-либо смотрели подкасты, а каждый третий ежемесячно активный пользователь Spotify в США регулярно включает видеоподкасты. По этой причине главным стратегическим мандатом для медиакомпании Prof G в 2024 и 2025 годах стал именно видеоформат.
Экономика индустрии, по оценкам Гэллоуэя, крайне сурова: из 1,5 миллиона существующих подкастов лишь 600 тысяч выпускают контент еженедельно, и только первая тысяча, а то и первые 600 шоу экономически жизнеспособны. В топ-100 подкастов наблюдается огромная ротация — до 50% шоу сменяются каждые 12–24 месяца. Но для тех, кто закрепился на вершине, маржинальность бизнеса стремится к максимуму, поскольку производство подкастов обходится относительно дешево.
По мнению Гэллоуэя, главная проблема современного Голливуда и традиционного ТВ — чрезмерно дорогое производство из-за влияния профсоюзов, кастинга и раздутого обслуживающего штата. Ведущий приводит в пример вечернее шоу Стивена Кольбера (Stephen Colbert): его производство стоит около 100 миллионов долларов, а приносит лишь 60 миллионов, поскольку аудитория линейного ТВ сократилась на 90%. Зрители смотрят лишь лучшие 60 секунд в соцсетях, что не способно прокормить старую бизнес-модель. Гэллоуэй прогнозирует, что Кольбер неизбежно уйдет в подкастинг, где вместо команды из 200 человек ему понадобятся всего 6 сотрудников, расходы сократятся до 10–20 миллионов долларов, а чистая прибыль составит около 10 миллионов.
Главный инвестиционный тезис Гэллоуэя звучит так: подкасты дают 80% качества телевизионного шоу за 10% от его стоимости. В качестве примера он приводит собственное шоу Pivot:
- Аудиоверсию слушают около 300 тысяч человек, видеоверсию смотрят 100 тысяч, что дает 400 тысяч совокупных впечатлений (impressions).
- Рекламодатели ценят аудио за интимность восприятия, поэтому средняя стоимость тысячи показов (CPM) составляет 45 долларов для аудио и 30 долларов для видео.
- Смешанный CPM шоу Pivot составляет около 40 долларов, в то время как телеканал CNN получает всего 15 долларов.
Такой разрыв Гэллоуэй объясняет демографией: на кабельном ТВ доля ключевой для рекламодателей аудитории (от 25 до 54 лет) составляет всего 30%, тогда как у Pivot она достигает 70%. В итоге, если Pivot приносит 12–14 миллионов долларов валового дохода, то около 8–10 миллионов из них составляют чистую прибыль (за вычетом комиссии сейлз-хауса Vox).
Тем не менее Гэллоуэй предупреждает, что шансы на коммерческий успех в подкастинге ничтожно малы и напоминают шансы попасть в NBA или полететь в космос. Он проводит аналогию со спортивной секцией гребли в UCLA, где из 2800 спортсменов за всю историю лишь 10 попали на Олимпиаду (около 0,3%). По его расчетам, вероятность создать прибыльный подкаст составляет около 0,1%, то есть оказаться на Олимпиаде в три раза проще. В связи с этим Гэллоуэй рекомендует рассматривать подкастинг не как самостоятельный бизнес, а как мощный инструмент маркетинга для основного продукта, как это было в его бывшей компании L2, где видеоролики помогли вырастить медиаплатформу.
💼 Карьера после 50: как преодолеть эйджизм и найти работу 10:00
Слушатель под ником Dwyn Dolvac задал вопрос о том, как соискателям в возрасте от 50 лет, попавшим под сокращение, убедить компании нанимать их, когда средний срок работы на одном месте составляет четыре года, а работодатели постоянно твердят об «избыточной квалификации» (overqualified).
Гэллоуэй признает, что проблема абсолютно реальна, и подкрепляет это статистикой: масштабное исследование 2018 года показало, что более половины сотрудников старше 50 лет, имевших стабильную долгосрочную работу, были уволены, после чего многие не смогли найти постоянную занятость или потеряли в доходах более 50% на долгие годы.
Тем не менее Гэллоуэй призывает соискателей к жесткой саморефлексии. По его мнению, важно разделять невозможность найти работу в принципе и невозможность найти именно ту работу, которую человек считает адекватной своему прошлому статусу. Автор отмечает, что никто и никогда не считает, что ему переплачивают, хотя в его собственной компании Prof G он старается платить сотрудникам на 30–50% выше общерыночных показателей. Статистически, по мнению Гэллоуэя, ровно половину своей карьеры человек получает больше, чем заслуживает, а вторую половину — меньше, и баланс почти никогда не бывает идеальным. Стремление сохранить прежний уровень дохода при смене работы в зрелом возрасте может быть ошибкой, и соискателям, возможно, придется согласиться на понижение зарплаты.
Гэллоуэй открыто заявляет, что современная корпоративная культура глубоко эйджистская. Ведущий с иронией упоминает, что сам сидит с опухшим лицом после пластической операции на веках, и отмечает, что критики часто используют его возраст как аргумент против его контента. Он вспоминает случай из практики в L2, когда на работу наняли системного инженера в возрасте за 40 или 50 лет, и в коллективе возникло недоумение: «Чувак, что пошло не так?». По мнению Гэллоуэя, в технологической сфере к мужчинам старше 40 лет относятся предвзято: если ты до сих пор не руководишь компанией и не стал мультимиллионером, общество считает тебя неудачником. Это, как предсказывает ведущий, приведет к буму косметической хирургии и ботокса среди мужчин, которые столкнутся с тем давлением из-за внешности, которое женщины испытывают уже давно.
Другая сложность поиска работы после 50 лет, согласно оценке Гэллоуэя, заключается в нежелании зрелых людей «глотать обиды» и ущемлять свое эго. Он признается, что его собственные компании были бы успешнее, если бы он сам был более агрессивным в бизнесе и менее высокомерным. Из-за возраста Гэллоуэй отклоняет 98% возможностей для нетворкинга (например, ужины с директорами по маркетингу), предпочитая проводить время с детьми, и принципиально отказывается от предварительных созвонов. Однако для соискателя такой подход губителен.
Ключом к успешному трудоустройству Гэллоуэй считает максимальную социальную активность и использование личных связей. Он приводит в пример внутреннее исследование Google:
- После публикации вакансии компания получает около 200 резюме всего за 60 минут, после чего прием закрывается.
- На собеседование приглашают 20 лучших кандидатов.
- В 70% случаев работу получает тот соискатель, у которого был «внутренний адвокат» — человек внутри компании, готовый за него поручиться.
Поэтому главный совет Гэллоуэя для пятидесятилетних совпадает с советом для двадцатилетних: нужно переступить через гордость, «достать большую ложку и есть дерьмо». Необходимо совершать массу звонков, навязываться людям, которые не хотят вас слышать, просить о помощи и напрашиваться на кофе. Социальная активность порождает счастливые случайности (серендипити), которые и приводят к найму. Процесс поиска работы Гэллоуэй сравнивает с поиском романтического партнера — это всегда игра больших чисел, где нет универсального легкого решения.
Ситуацию усугубляет текущее состояние макроэкономики, которое Гэллоуэй характеризует как фазу «кого не нанимают, того не увольняют» (no hire, no fire). Массовая волна сокращений из-за искусственного интеллекта пока затронула только технологический сектор, но остальные компании заняли выжидательную позицию и заморозили наем, из-за чего рынок труда напоминает замерший рынок недвижимости. Чтобы справиться с сопутствующей тревогой, Гэллоуэй рекомендует использовать простое правило: «действие поглощает тревогу» (action absorbs anxiety). Каждый вечер необходимо составлять список из 3–6 конкретных шагов на следующий день (рассылка резюме, LinkedIn, встречи) и методично их выполнять, напоминая себе о собственной ценности.
💔 Развод и дети: как пройти «рубикон» без взаимного уничтожения 16:51
В финальной части программы к ведущему обратился слушатель в возрасте чуть за 40, который находится в процессе развода, имея маленького ребенка, и переживает тяжелое чувство горя, печали и растерянности.
Гэллоуэй выразил глубокое сочувствие собеседнику, честно предупредив, что впереди его ждет крайне тяжелый период. По личному опыту Гэллоуэя, после развода человек начинает приходить в норму в лучшем случае через 24 месяца, а наличие общих детей может удвоить этот срок, поскольку они буквально «сыплют соль на рану». Ведущий прямо называет развод «сендвичем с дерьмом», но подчеркивает, что это состояние конечно: через 6, 12, 24 или 36 месяцев нормальное самочувствие обязательно вернется, так как около половины браков заканчиваются разводом, и в этом нет ничего уникального.
На основе своего тяжелого детского опыта Скотт Гэллоуэй сформулировал три важнейших правила для разводящихся родителей:
- Категорически запрещено использовать детей в качестве оружия в конфликте. Из-за обиды и злости у бывших супругов возникает соблазн манипулировать графиком свиданий или высказывать ребенку претензии в адрес партнера. Гэллоуэй поделился личной травмой: когда ему было 8 лет, его родители развелись, и они с матерью жили в скромной квартире в Тарзане с арендой за 200 долларов. Каждые вторые выходные, когда отец приезжал забрать сына, мать заставляла восьмилетнего Скотта передавать отцу угрозы: «Скажи отцу, что если чека на алименты не будет к вторнику, я позвоню его боссу и скажу, что он отец-кукушка». Маленький Скотт весь уикенд страдал от сильнейшего стресса, буквально «переваривая собственный желудок», и решался передать слова матери лишь за 5 минут до возвращения. В ответ отец взрывался криком: «Передай этой шкуре, что я ничего не пришлю!». Возвращаясь к матери, мальчику приходилось транслировать эти оскорбления обратно. Гэллоуэй констатирует, что его родители обладали хорошими качествами, но им абсолютно не хватало зрелости и понимания того, как развод влияет на детей.
- Необходимо демонстрировать уважение к бывшему супругу, даже когда это причиняет сильную боль. По мнению Гэллоуэя, это критически важно для воспитания сыновей: видя, что отец уважительно относится к их матери даже после расставания, мальчики перенимают правильную и здоровую модель поведения по отношению к женщинам в будущем.
- Каждое дополнительное проявление внимания и заботы, которое отец вкладывает в детей в этот кризисный период, окупится сторицей. Дети запомнят эти усилия на всю жизнь. Единственный способ преодолеть этот «кошмар» — стиснуть зубы, пережить горе открыто, опираясь на поддержку друзей, и помнить, что в конечном итоге эмоциональное равновесие восстановится.
