«Я у кого угодно возьму деньги, в том числе у Аль-Каиды, потому что лучше я их потрачу на помощь неизлечимо больным, чем они будут потрачены на войну», — утверждает Нюта Федермессер, объясняя свое решение оставаться в России и продолжать работу в государственных структурах. В этом откровенном разговоре она рассуждает о пределах допустимого компромисса, цене сохранения паллиативной службы в стране и о том, почему патриотизм сегодня стал синонимом личного риска.
🕊️ Выбор остаться: между генетическим страхом и любовью к своей земле 0:21
Сила притяжения: почему остаться в России оказалось внутренне необходимым 0:21
Нюта Федермессер начинает разговор с парадоксального утверждения: выбор уехать из страны на самом деле гораздо более трудный и болезненный, чем решение остаться . После начала мобилизации и военных действий многие её друзья и близкие приняли решение покинуть Россию . Сама Нюта за последние десять месяцев успела побывать в Израиле, Турции и Сербии , встречалась во внешней, более свободной обстановке с уехавшими соотечественниками в Стамбуле . Она признаётся, что за границей человек расправляет плечи , ощущая чувство собственного достоинства от возможности говорить то, что думает, без необходимости прятать телефон .
Однако каждый раз её неодолимо тянуло назад, в Россию, где её ждут близкие люди , перед которыми у неё есть обязательства и долг . Нюта вспоминает, как впервые испытала облегчение при посадке в аэропорту Шереметьево , даже несмотря на то, что её впервые в жизни досмотрели на въезде . «О, моё родное любимое русское ханство», — с иронией и нежностью подумала она тогда .
Это чувство связи со своей землёй Нюта описывает не через абстрактный «покупной» патриотизм, о котором ранее в разговоре они вскользь упоминали с Катериной Гордеевой , а как нечто физическое и впитанное с генами . Она вспоминает два места силы, где ощущает эту связь острее всего: деревню Никитино в Ярославской области и бескрайнее поле подсолнухов в Неклиновском районе Ростовской области, где она ехала в маленький хоспис . Увидев это поле, она буквально хотела выйти из машины и лечь в землю, почувствовав её своей .
Корни этого выбора уходят и в семейную историю. Родители Нюты в советские годы тоже стояли перед выбором эмиграции. Её мама, Вера Миллионщикова, перед самым отъездом позвонила подруге в Израиль, Ане Гроссман . Та сказала прямо: если едешь в период интифады с ощущением, что это твоя война и твоя страна — поезжай, а если нет — оставайся . В итоге родители приняли решение не уезжать . Несмотря на то, что многие родственники Нюты с еврейской стороны оказались разбросаны по миру из-за Холокоста и у неё самой есть право на израильский паспорт , её страна и её земля — здесь .
«Не хочу и не выйду»: позиция по Общероссийскому народному фронту 5:30
Одним из самых болезненных вопросов для Нюты Федермессер остаётся её членство в Общероссийском народном фронте (ОНФ). Катерина Гордеева прямо спрашивает, почему после начала военных действий Нюта не вышла из этой организации . Нюта твердо отвечает, что не вышла и не выйдет сама, пока её оттуда не исключат .
Главная причина, по её словам, лежит не в области рацио, а в плоскости личного желания: «Не хочу» . Нюта признаётся, что попытки анализировать этот шаг с точки зрения морали, порядочности или ответственности только запутывают её . Она сознательно избегает компромиссов со своей совестью , но при этом считает ОНФ важнейшим инструментом влияния, позволяющим защищать самых беззащитных людей .
Ранее в беседе мельком поднималась тема давления людей с кувалдами и общего беззакония , однако для Нюты принципиально важно сохранить возможность помогать тем, кто находится в государственных учреждениях . Она готова мириться со многими ограничениями ради продолжения своей работы в паллиативной сфере . Несмотря на то, что Россия ведёт военные действия, которые Нюта не считает ни справедливыми, ни разумными , она убеждена, что обязана оставаться на своих должностях в государственных организациях ради спасения конкретных жизней . Это её выбор ради сохранения собственного внутреннего мира, в котором долг и обязательства стоят на первом месте .
Генетическая память диссидентства и страх прослушки 12:42
Несмотря на твёрдость своей позиции, Нюта Федермессер признаёт, что постоянно живёт в атмосфере подспудного страха. В ответ на вопрос Катерины Гордеевой о том, мешает ли её деятельности необходимость постоянно понижать голос и прятать мобильный телефон , Нюта объясняет это глубоко укоренившимся генетическим страхом .
«Товарищ майор» в телефоне — это для неё не абстрактная шутка, а реальность . Во время вызовов в прокуратуру по ложным доносам Нюта лично видела пухлые папки с материалами, собранными на неё спецслужбами . Страх прослушки заставляет её постоянно контролировать окружение, просить собеседников убирать телефоны подальше .
Этот страх Нюта связывает с генетической памятью диссидентства . Её родители прошли через советское диссидентское движение . Во время поездки в Израиль она встречалась с близким другом своего отца, Борисом Андреевичем Золотухиным — известным адвокатом и одним из авторов первой российской Конституции . Понимание того, как работает государственная машина подавления, передалось ей по наследству . Привычка прятать гаджеты и понижать тон при обсуждении политики соседствует в её жизни с нежеланием предавать уехавших друзей, коллег и родственников, даже если государственные структуры объявляют их «шпионами» или «предателями» . Нюта категорически отказывается разрывать с ними связи, подчёркивая, что продолжит общение вопреки любым рискам .
🤝 Диалог с властью: компромисс или инструмент спасения? 33:36
Ранее в разговоре Катерина Гордеева и Нюта Федермессер уже касались тем, связанных с генетическим страхом перед государством и решением остаться в стране . Однако один из главных узлов дискуссии — это характер отношений, которые за долгие годы выстроились между российским третьим сектором и государственным аппаратом.
Профессиональный лоббизм против «молчания в обмен на помощь» 33:36
Катерина Гордеева озвучивает популярное в обществе мнение: не стали ли компромиссы благотворителей платой за лояльность? Сложилось ощущение, что фонды получали от государства право помогать подопечным в обмен на молчание по острым политическим вопросам . Нюта Федермессер категорически не согласна с такой формулировкой . Для неё взаимодействие с чиновниками — это не сделка с совестью, а рабочий инструмент цивилизованного лоббизма, без которого невозможны системные изменения .
Нюта вспоминает, что государство никогда прямо не требовало замолчать, но в определённый момент предложило перейти от публичных обвинений к конструктивному диалогу: «Хватит орать из-за угла, приходите обсуждать» . Так стали возникать альтернативные площадки: Открытое правительство, советы при Ольге Голодец и Татьяне Голиковой . Федермессер признаёт огромную роль бывших соратников и чиновников в продвижении реформ. Например, вклад Михаила Абызова в принятие закона о паллиативной помощи, по её словам, невозможно переоценить, несмотря на то что сейчас этот человек находится в заключении . А в совет при Голодец Нюту в своё время рекомендовала Катя Чистякова, тогдашний директор фонда «Подари жизнь» , которая сама очень много сделала для изменения системы через эти механизмы .
Федермессер убеждена, что за каждым государственным решением всегда стоит конкретный человек . По её мнению, чиновники — это не карикатурные злодеи вроде Гринча, которые сознательно хотят навредить или мечтают, чтобы больные дети умирали в мучениях . Проблема в другом: государственной машине часто просто «не до них», поскольку её руководство увлечено геополитикой, космосом или балетом . И задача руководителя фонда — найти кратчайший путь к сердцу и разуму конкретного исполнителя, избегая личного неприятия, замедляющего процессы .
Благодаря такой стратегии за последние 30 лет российская благотворительность совершила колоссальный рывок . Крупные фонды перешли от точечной помощи к системным сдвигам: изменилось законодательство об обезболивании, появились программы долговременного ухода и раннего развития . Впрочем, Нюта признаёт, что в некоторых сферах — таких как борьба с ВИЧ, реструктуризация психоневрологических интернатов (ПНИ) и противодействие домашнему насилию — российское общество до сих пор остаётся «феерически отсталым» . При этом ранее собеседники также кратко упоминали о необходимости системной реабилитации ветеранов боевых действий и внедрения закона о распределённой опеке .
Антивоенное письмо и «инициатива на местах» 34:01
Ещё одной острой темой разговора стало коллективное антивоенное письмо благотворительных организаций, опубликованное в начале 2022 года . Катерина Гордеева напоминает, что некоторых руководителей фондов вынудили отозвать свои подписи под угрозой лишения финансирования, а те организации, которые отказались это сделать, якобы не получили Президентские гранты .
Нюта Федермессер опровергает этот слух, называя его неправдой . Она подчёркивает, что многие организации, оставившие свои подписи под письмом, гранты всё-таки получили . В тот период Фонд президентских грантов под руководством Игоря Чукалина (которого Нюта ошибочно называет Ильёй), к которому в благотворительной среде относятся с огромным уважением , столкнулся с беспрецедентной ситуацией: число качественных заявок впервые превысило бюджет . В итоге организаторы просто подняли проходной балл, и поддержку получили достойные проекты вне зависимости от политической позиции их авторов .
Что касается звонков с требованиями отозвать подписи под угрозой закрытия фондов, то Нюта подтверждает: такое давление действительно оказывалось . Однако исходило оно вовсе не от высшего руководства страны. «Никому из этих людей не звонил никто по-настоящему облечённый властью, — объясняет Федермессер. — Это так называемая инициатива на местах» .
Чтобы прояснить ситуацию, Нюта лично звонила в Администрацию президента с вопросом, спускались ли сверху подобные директивы . Ей ответили отрицательно. По её убеждению, дело исключительно в низовых чиновниках, которые «очень любят рвать жопу», чтобы продемонстрировать свою лояльность руководству и перестраховаться .
🪙 Деньги из общей бочки, сломанные судьбы беженцев и скелеты в шкафу 51:07
Социальные гранты военного времени: почему нельзя отказываться от государственной помощи 51:07
Катерина Гордеева поднимает острый вопрос этичности получения президентских грантов после 24 февраля 2022 года . Нюта Федермессер отвечает твердо: брать государственное финансирование в текущих условиях не только допустимо, но и необходимо . Более того, она искренне переживает, что фонд «Вера» не получил очередной президентский грант . В ответ на аргумент о том, что руководство страны открыто заявляет об отсутствии ограничений на финансирование армии — что фактически делает военные нужды абсолютным приоритетом — Нюта возражает. По ее мнению, выделение средств на армию не означает автоматического лишения помощи условного ребенка Васи .
Нюта подчеркивает, что возглавляет крупное государственное бюджетное учреждение (Центр паллиативной помощи), и его бюджет ни в 2022, ни в 2023 году не сократился . По всей стране финансирование хосписов осталось прежним, зарплаты сотрудников регулярно индексируются . Она считает абсолютно правильным брать деньги из государственного бюджета на нужды социально незащищенных групп населения . Позицию отказа от этих средств Нюта называет «ханжеской и лицемерной» . «Я у кого угодно возьму деньги, в том числе у Аль-Каиды, потому что лучше я их потрачу на помощь неизлечимо больным, чем они будут потрачены на войну», — формулирует она свой давний принцип .
Федермессер приводит в пример президентский фонд «Круг добра», формирующийся за счет повышенного налога на доходы свыше 5 миллионов рублей в год , который платит и она сама . Она уверена, что родители тяжелобольных детей имеют полное право брать дорогие препараты у этого фонда, независимо от их политических взглядов . Да, фонд «Подари жизнь» сознательно отказался от госсредств ради полной независимости , и это вызывает у нее уважение. Однако для небольших региональных проектов, таких как хоспис фонда «Вера» в Поречье, выжить только на фандрайзинг нереально . Чтобы развивать помощь там, где невозможно собрать 50–60 миллионов рублей в год частными пожертвованиями, приходится обращаться за президентскими грантами и госзаданиями .
Нюта убеждена: государственные деньги должны работать на граждан . В то же время она испытывает стыд, когда видит, что Фонд президентских грантов выделяет средства на швейные мастерские для пошива термобелья мобилизованным, оправдывая это «заботой о защитниках» . Это происходит на фоне того, что семьи солдат вынуждены сами покупать им базовые вещи — от носков до качественных бронежилетов и жгутов . Тем не менее, Нюта не намерена прекращать брать ресурсы из «общей финансовой банки», чтобы помогать тем, кто в этом нуждается .
«Это беженцы, чья жизнь сломана нашей политикой»: паллиативная помощь без паспорта 1:07:35
Говоря о работе на территориях, затронутых конфликтом, Нюта решительно отвергает возможность поездки в Мариуполь ради чьего-то пиара . Ранее в разговоре они уже касались темы её участия в ОНФ , членство в котором дало ей полномочия беспрепятственно входить в профильные учреждения . Нюта подчеркивает, что если в зоне ее влияния окажутся люди, нуждающиеся в паллиативной помощи, она окажет ее без оглядки на паспорт и гражданство . Она искренне радуется недавним законодательным изменениям в РФ, которые позволили бесплатно оказывать паллиативную помощь людям с украинскими паспортами . Раньше приходилось преодолевать бюрократический ад, доказывая нетранспортабельность пациентов, теперь же помощь доступна всем переселенцам без лишних вопросов .
Федермессер категорически не согласна с использованием эвфемизма «вынужденные переселенцы» . Она прямо называет этих людей беженцами . «Это беженцы, чья жизнь сломана нашей политикой», — заявляет она . Ей одинаково отвратительны призывы не помогать тем беженцам, которые оказались на территории России . Она убеждена, что любой беженец заслуживает поддержки, любви и чувства ответственности со стороны принявшего его государства .
Нюта делится воспоминаниями о своих поездках в Луганск еще до начала полномасштабных военных действий . Тогда город произвел на нее тяжелое впечатление: нищета, заброшенные пятиэтажки, торговцы из 90-х и множество одиноких стариков, которых бросили уехавшие дети . Она вспоминает местного жителя Юрия, бывшего инженера, который в одиночку ухаживал за десятками беспомощных соседей в своей хрущевке . Фонд помог Юрию ресурсами , а после смерти его престарелых родителей мужчину удалось уговорить уехать в Россию . Однако его жизнь оказалась полностью разрушена: лишившись статуса, работы и мужской самореализации, Юрий парадоксальным образом стал горячим сторонником СВО . Для него военные действия стали иллюзорной попыткой вернуть историческую справедливость и компенсировать личные потери . Нюта не разделяет его взглядов, но понимает его психологическую трагедию .
Скелеты в шкафу: почему публичные фигуры едут в Мариуполь без прямого принуждения 1:11:26
Катерина Гордеева задает вопрос о природе компромиссов, на которые идут публичные российские деятели, соглашаясь на поездки в Мариуполь и другие знаковые локации: действительно ли их никто не принуждает силой ? Нюта соглашается, что с пистолетом у виска никто не стоит . Однако страх разоблачения личных тайн работает как безотказный рычаг давления . Она поясняет, что у каждого публичного человека в России есть свои уязвимости и «скелеты в шкафу» .
Для давления могут использоваться самые разные личные обстоятельства:
- Скрываемая гомосексуальная ориентация, раскрытие которой станет тяжелейшей травмой для пожилых родителей ;
- Дети, рожденные суррогатными матерями, которых по действующим законам могут просто отобрать ;
- Старые криминальные эпизоды или финансовые нарушения, предание огласке которых разрушит жизнь близких людей .
Из-за тотального взаимного недоверия в российском обществе и во власти люди панически боятся этих разоблачений .
Тем не менее, постоянное общение с паллиативными больными помогает самой Нюте сохранять правильные ориентиры . Она выделяет три категории людей, которые наиболее остро чувствуют ценность каждого дня: неизлечимо больные на пороге смерти, беременные женщины и пациенты, проходящие тяжелое онкологическое лечение . Общение с ними учит отделять зерна от плевел . Человек на хосписной койке осознает, что не может повлиять на мировую историю, но способен защитить от страха своих детей и сказать им самую главную правду . Этот опыт меняет и отношение самой Нюты к тому, что она позволяет себе думать и говорить .
🤝 Новые вызовы опеки и щит Чулпан Хаматовой 1:16:48
Закон о распределенной опеке и искалеченные судьбы 1:18:11
Для Нюты Федермессер решение оставаться в России неразрывно связано с конкретными судьбами тех, кого её команда сумела вырвать из системы психоневрологических интернатов (ПНИ) . В качестве примера она приводит Аню и Диму, бывших подопечных Понятаевского интерната . Сегодня Дима живёт в рамках проекта сопровождаемого проживания, а его собственная квартира сдаётся, обеспечивая ему стабильный доход . Аня же работает санитаркой в Пореченском хосписе, готовится с репеторами к сдаче ОГЭ и планирует поступить в медицинское училище, чтобы к тридцати годам стать дипломированной медсестрой . Однако Федермессер подчёркивает: без прочной законодательной базы все достижения профильных фондов (таких как ЦЛП, «Перспективы» или псковский «Росток») могут быть в любой момент уничтожены .
Ситуация обостряется на фоне масштабных боевых действий. В страну начинают возвращаться тяжело травмированные участники боёв с Донбасса, многие из которых нуждаются в паллиативной помощи, находятся в вегетативном состоянии или страдают от тяжелейших черепно-мозговых травм . Их личности разрушены навсегда, а ухаживающие за ними матери и жёны неизбежно столкнутся с выгоранием . Поскольку в сегодняшней России для таких пациентов нет иной траектории, кроме ПНИ, Нюта Федермессер видит в этом мощнейший аргумент для продвижения закона о распределённой опеке .
«Я буду встречаться, если у меня будет шанс, с политиками, с государственными деятелями и буду говорить: ребята, это ваша ответственность, вы этих людей туда отправили. Это ваша ответственность теперь — создать для них условия для нормальной жизни» .
Если раньше чиновникам были неинтересны сироты и дети из неблагополучных семей, то теперь они не смогут проигнорировать искалеченных комбатантов .
Почему оставшиеся в России — не соучастники 1:23:51
В разговоре с Катериной Гордеевой затрагивается болезненная тема коллективной ответственности и взаимных упрёков. Нюта Федермессер решительно отказывается считать соучастниками тех россиян, кто принял решение остаться . Она с пониманием относится к резкой риторике уехавших: эмиграция лишила людей привычного быта, работы и стабильности . Чтобы оправдать эти колоссальные жертвы и справиться с чувством вины за оставленных пожилых родственников, уехавшие вынуждены выстраивать психологический барьер, категорично отделяя себя от тех, кто остался .
Федермессер напоминает, что именно оставшиеся в стране люди будут присматривать за чужими бабушками и дедушками, а также ухаживать за могилами .
«Государство, конечно, власть конечна, Путин конечен, ОНФ конечно... Всё это конечно. Страна не обязательно конечна» .
Ссылаясь на лекции гарвардского профессора Тимоти Снайдера о становлении Украины , Нюта размышляет о том, что нация не ограничивается государственными границами, а сами государства исторически изменчивы . Она носит кольцо с надписью «И это пройдёт» , признавая, что человечество раз за разом повторяет исторические ошибки, но одновременно учится соразмерять свои притязания на влияние с реальностью . Ранее собеседницы уже касались её членства в ОНФ и нежелания выходить из него, что Нюта считает частью своей прагматичной работы ради спасения жизней.
Жертвенный шаг Чулпан Хаматовой и защита общего дела 1:30:46
Нюта Федермессер признаётся, что её удерживает в России не только долг перед подопечными, но и страх за судьбу паллиативной помощи. В случае её отъезда государственная пропаганда немедленно объявила бы её врагом, обвинив в надуманных преступлениях — от кражи денег до наркоторговли под видом обезболивания . Это повлекло бы за собой циничный разгром дела всей её жизни . В этом контексте Федермессер называет решение Чулпан Хаматовой уехать из страны актом «фантастической жертвенности и гениальности» .
Уехав первой и открыто заявив о своей позиции в резонансном интервью Катерине Гордеевой, Хаматова сознательно приняла на себя статус главного «предателя» от благотворительности .
- Она дала возможность пропаганде сфокусировать всю агрессию на одной фигуре ;
- Защитила фонд «Подари жизнь» от закрытия и проверок ;
- Позволила остальным российским благотворителям спокойно продолжить работу .
Сама Федермессер постоянно сталкивается с давлением в анонимных Telegram-каналах, где муссируются факты её биографии: учёба в Англии , давняя работа с Анатолием Чубайсом, Игорем Юргенсом и Гарри Каспаровым . Тем не менее, она заявляет о твёрдом намерении оставаться в России, чтобы защитить созданную систему помощи от уничтожения: «Я хочу тут быть, тут стареть, тут болеть, тут умирать» . Тему стремительного обесценивания человеческой жизни в обществе и репрессивных законов собеседницы подробно разберут в следующей части интервью.
🏥 Обесценивание человеческой жизни, крах социальной системы и «культ кувалды» 1:40:56
Запрет «пропаганды ЛГБТ»: удар по уязвимым и всплеск подростковых суицидов 1:41:08
Закон о запрете «пропаганды ЛГБТ» Нюта Федермессер считает наглядной демонстрацией того, насколько сильно обесценилась человеческая жизнь в российском обществе . Она указывает на кричащее лицемерие этой инициативы: люди с деньгами и властью, практикующие гомосексуальные отношения, находятся в полной безопасности и не пострадают от нововведений . Более того, некоторые из них даже открыто поддержали этот репрессивный шаг .
Основной удар нового закона придется на самых беззащитных — обычных подростков в провинциальной глубинке . В качестве примера Нюта приводит гипотетическую ситуацию с девочками в воронежской деревне, которых затравит и изобьет местное окружение, если застукает держащимися за руки . Под избыточным давлением среды такие дети будут массово совершать самоубийства . По мнению Федермессер, закон не изменит реальное число людей гомосексуальной ориентации в стране, но приведет к резкому скачку подростковых суицидов и волне домашнего насилия .
Демографический абсурд: бесплатная сперма вместо живых людей 1:42:31
Нюта Федермессер обращает внимание на тотальное лицемерие, которым пронизана государственная политика в сфере демографии . С одной стороны, власть отчитывается о нацпроекте «Демография», запрещает суррогатное материнство и декларирует борьбу за повышение рождаемости . С другой — объявляет мобилизацию и отправляет тысячи молодых, здоровых мужчин на фронт, где вероятность их гибели критически возрастает . Попытки компенсировать эти потери предложением бесплатно заморозить сперму перед отправкой в зону боевых действий Федермессер называет абсурдным и омерзительным решением , которое пропаганда цинично преподносит как заботу о качестве жизни населения .
Многие чиновники, с которыми Нюта общается лично, пребывают от происходящего в ужасе , но предпочитают молчать ради сохранения благ или из страха уголовного преследования . Для Федермессер очевидно, что в текущих реалиях «молчание больше не золото, а динамит» , хотя слабость и страх коллег вызывают у нее не гнев, а глубокую жалость . Этот парализующий страх принуждает людей жить в бесконечном вранье .
Крах стационарозамещающих технологий: новый закон о надомном уходе 1:47:01
Пока внимание общества отвлечено, подписание очередных законов наносит сокрушительный удар по уязвимым слоям населения. Нюта Федермессер резко критикует принятый накануне Нового года закон, который запрещает надомное социальное обслуживание лиц с инфекционными заболеваниями . Она поясняет последствия на простом примере: если пожилая одинокая женщина заболеет обычным гриппом, социальный работник больше не сможет прийти к ней и принести продукты . В результате больная старушка либо умрет от голода дома, либо пойдет в аптеку сама, заражая по пути десятки людей .
Этот закон уходит корнями в эпоху пандемии ковида, когда соцработники требовали защиты и компенсаций наравне с медицинскими сотрудниками . Однако принятый без широкого обсуждения документ фактически разрушил многолетнюю государственную стратегию по развитию стационарозамещающих технологий и системы долговременного ухода . (Ранее в диалоге Катерина Гордеева и Нюта уже упоминали тему распределенной опеки над инвалидами). Вместо помощи на дому людей теперь будут вынужденно отправлять в интернаты и больницы . Возражая на метафору Гордеевой о «поливке цветов в горящем доме» , Нюта твердо заявляет: даже в условиях катастрофы необходимо продолжать спасать жизни и отстаивать права 160 тысяч подопечных психоневрологических интернатов .
Тень кувалды: внесудебные казни и паралич правозащитных институтов 1:51:11
Опыт столкновения с новыми реалиями насилия навсегда изменил Нюту Федермессер . Ключевой точкой невозврата для нее стала история с публичным внесудебным убийством гражданина России с помощью кувалды . Шокирующим фактором оказалось полное отсутствие реакции со стороны официальных правозащитников и институтов, призванных оберегать законность .
Когда на глазах у всей страны один гражданин демонстративно убивает другого, а федеральные медиаперсоны вроде Маргариты Симонян называют это «нормальным» , молчание уполномоченных по правам человека выглядит катастрофическим признанием легализации беззакония . Для Федермессер невыносима мысль о том, что люди с кувалдами могут стать новой силой, определяющей жизнь в стране .
Убийцы в роли национальных героев: фарс с почестями на похоронах 1:52:56
Глубокое возмущение у Нюты вызывает практика помилования заключенных из колоний для участия в боевых действиях с их последующей героизацией . Она приводит в пример реальную историю, когда осужденный на 24 года за убийство собственной матери мужчина погиб на фронте и был похоронен в родном городе с воинскими почестями, почетным караулом и государственным флагом . Его преподносят обществу как олицетворение величия страны .
Федермессер называет происходящее абсурдным фарсом, оскорбляющим память жертв преступлений . На тезисы пропаганды об «искуплении вины перед Родиной» она жестко возражает: подобное преступление невозможно искупить отправкой на войну . Вспоминая свой опыт посещения колонии для пожизненно осужденных в поселке Эльбан Хабаровского края , Нюта подчеркивает: закон гарантирует всем заключенным право на медицинскую помощь , но превращение жестоких убийц в национальных героев и защитников страны разрушает базовые моральные ориентиры общества .
«Смерть не должна быть рукотворной»: спор с Александром Сокуровым 1:56:36
События последних лет заставили Нюту полностью переосмыслить сущность насильственной смерти на войне . Она вспоминает свой давний публичный спор с режиссером Александром Сокуровым, который утверждал, что гибель на поле боя противоестественна, отвратительна и перечеркивает саму ценность человеческой личности . Тогда Нюта, опираясь на свой опыт работы в хосписе, возражала ему, доказывая, что смерть может быть торжественным и наполненным любовью завершением жизненного пути . Сегодня она признает абсолютную правоту Сокурова и даже звонила ему, чтобы принести свои извинения . В условиях войны смерть становится противоестественной, лишенной величия и рукотворной .
Федермессер вспоминает, как война лично для нее началась еще в 2015 году с видеозаписи из донецкого хосписа, где неизлечимо больные люди доживали свои дни под грохот артиллерийского боя за окном . Она с болью отмечает, как мобилизация ломает судьбы обычных граждан: пятеро сотрудников ее Центра паллиативной помощи ушли на фронт добровольцами просто ради заработка, что вызывает у нее чувство глубокого стыда . (Ранее в разговоре вскользь затрагивалась тема положения беженцев ).
В завершение Нюта пересказывает разговор в маникюрном салоне, иллюстрирующий настроения в обществе: женщины возмущаются плохой экипировкой солдат и коррупцией в Минобороны, но на прямой вопрос о поддержке боевых действий уходят от ответа за обтекаемой фразой «мы настоящие патриоты России» .
👤 Человек важнее системы: о патриотизме, концертах в эмиграции и готовности к любому финалу 2:06:05
Настоящий патриотизм и верность человеку 2:06:18
В разговоре с Катериной Гордеевой Нюта Федермессер затрагивает тему истинного патриотизма, приводя в пример свою подругу Анастасию Татулову . Выросшая в семье капитана флота, где закон и порядочность были абсолютом , Татулова — «феерический патриот своей страны», умеющий говорить неудобную правду в глаза . Нюта признается, что и сама считает себя патриотом . Однако она проводит четкую грань между искренней любовью к родине и конъюнктурной лояльностью: «Патриотизм, который можно купить, — это не патриотизм» . Настоящее чувство проявляется в том, чтобы оставаться со своей страной и ее людьми, когда ей тяжело . При этом Нюта подчеркивает, что для нее «человек намного важнее, чем системы, границы и законы» .
В подтверждение своей мысли она напоминает, что многие важнейшие инициативы в России создавались вопреки или задолго до появления соответствующей законодательной базы . Первый Московский хоспис начал работать задолго до принятия закона о паллиативной помощи . Точно так же без всяких законов о сопровождаемом проживании развивались проекты «Раздолье» организации «Перспективы», «Дом на воле», инициативы в Порхове и «Квартал Луи» Марии Львовой-Беловой . Закон, по мнению Нюты, нужен не для того, чтобы мгновенно исправить систему, а чтобы защитить права уже спасенных людей и не дать вернуть их обратно в интернаты .
Нюта признается, что ей тяжело справляться с повсеместным «подстрекательством к ненависти» . Если раньше в ее заметках был шутливый «расстрельный список» раздражавших ее людей, то теперь она чувствует к ним лишь жалость . «Какая же чушь, вы не понимаете, что творите», — думает она о своих оппонентах . Отказываясь от ненависти, Нюта Федермессер делает сознательный выбор в пользу человечности .
Два концерта в эмиграции: Земфира в Стамбуле и «Океан Эльзы» в Тель-Авиве 2:11:20
Музыка всегда занимала огромное место в жизни Нюты. Она выросла в семье, где с уважением относились к ее вкусам : папа, любивший Альфреда Шнитке и Александра Скрябина , когда-то купил ей «Черный альбом» группы «Кино» . Позже Нюта открыла для себя Земфиру, чья энергетика поразила ее после альбома «Вендетта» , а затем — группу «Океан Эльзы», чьи песни на суржике помогали ей справляться с нагрузками во время долгих зимних прогулок по Москве . После начала военных действий Нюта думала, что больше никогда не услышит их вживую .
Осенью 2022 года она оказалась на концерте Земфиры в Стамбуле, ставшем местом паломничества для сотен уехавших россиян . Нюта вспоминает, как ее партнер Гор Напетян незадолго до этого предсказывал, что к военной повестке со временем придется привыкнуть . В огромной очереди на стамбульский концерт люди узнавали друг друга, обнимались и плакали . Атмосфера была невероятно тяжелой: зал объединяло чувство изгнанности, бессилия и общей раздавленности виной . Это была «общность поверженных», которую не хотелось бы повторять .
Совсем иным оказался концерт «Океана Эльзы» в Тель-Авиве в декабре того же года . Увидев у входа толпу с украинскими флагами и в вышиванках, Нюта испугалась и даже думала повернуть назад . Однако она встретила лишь благожелательное отношение: ее узнавали и израильтяне, и недавние репатрианты из России . В паллиативной сфере Украины Нюту уважают, хотя главным первопроходцем там всегда считали Елизавету Глинку . Зал на концерте Святослава Вакарчука кардинально отличался от стамбульского: это были люди, абсолютно уверенные в своей правоте, заряженные мощной энергией и ничего не боящиеся . Соседство с семейной парой из Львова растрогало Нюту до слез, вызвав одновременно чувство боли и стыда за собственный первоначальный страх .
Жизнь с чувством вины и готовность принять любой финал 2:21:46
На вопрос Катерины Гордеевой о том, когда у нее иссякнет надежда, Нюта Федермессер показывает свою татуировку, сделанную как напоминание о внутренней силе . Тату-мастер в шутку советовал набить ее в незаметном месте, рассуждая о возможном концлагере . Нюта признается, что мечтает о времени, когда сможет принадлежать самой себе, пусть даже это время наступит в тюремной камере, на пенсии или на хосписной койке . Пока же единственным моментом абсолютной свободы для нее остается теплый душ .
Нюта отчетливо понимает: при любом политическом исходе она останется виноватой . «Это отвратительное свойство моего характера — жить с чувством вины и обязательств» , — говорит она. Единственные люди, чье мнение ей по-настоящему важно — это ее родители и сыновья Миша и Лева . Нюта надеется, что это интервью останется хроникой эпохи для ее детей . Один из ее сыновей вынужденно уехал из страны , а младший, Миша, сердится на мать за то, что она посвящает жизнь другим . Но именно в этой работе Нюта находит способ оставаться собой и не предавать свои ценности .
Она отказывается записывать символическое «письмо себе в будущее» на случай тяжелых времен . Работа в хосписе научила ее тому, что на пороге смерти люди никогда не жалеют о недоделанной работе — только о том, что недолюбили или не успели попросить прощения . Нюта допускает, что ее деятельность и взгляды могут привести к аресту . «Что тогда себе скажу? Жаль, что до этого не умерла» , — горько иронизирует она.
В завершение встречи Нюта цитирует стихотворение Марины Бородицкой : «Кто варит варенье в России, выхода нет» . На вопрос Катерины Гордеевой, варила ли она варенье в этом году, Нюта с улыбкой отвечает, что сливовое и вишневое варенье до сих пор стоит у нее на столе .
