В новом выпуске подкаста «Conversations with Tyler» ведущий Тайлер беседует с известным американским философом, богословом и переводчиком Дэвидом Бентли Хартом. В центре этой глубокой философской дискуссии — вопросы метафизического раскола между христианским Востоком и Западом, роль разума в религиозном опыте и будущее институциональной веры. Собеседники исследуют, как богословские догмы влияют на геополитику, культуру и современное восприятие сакрального.
⏳ Историческое терпение и политические искушения православия 0:57
Обсуждение начинается с вопроса Тайлера о том, почему православное христианство не демонстрирует ярких милленаристских черт, свойственных протестантской культуре XVII века. Дэвид Бентли Харт отмечает, что хотя христианство с первого века существует в состоянии «времени между временами», ожидая скорого прерывания истории, православие за века своего существования в восточном греко-римском мире выработало глубокое интеллектуальное и богословское терпение. По мнению гостя, протестантский милленаризм рождался из исторических кризисов — распада западной церкви и формирования национальных государств. Напротив, православный мир создал для себя параллельную реальность за пределами исторического потока, сфокусировавшись на мистицизме и духовной жизни.
Богословское терпение имеет как позитивные, так и негативные политические последствия для православных наций. С одной стороны, Харт указывает, что православие взрастило духовную жизнь миллионов людей, подчеркивая моральные обязательства, дела милосердия и аскетические добродетели самоотречения. С другой стороны, гость утверждает, что оборотнойской стороной этого процесса стал компромисс с антиевангельскими историческими силами. В качестве примера Харт приводит современную Россию, где, по его оценке, церковные институты превратились в пропагандистское крыло авторитарного правительства. Философ резюмирует, что в худших своих проявлениях православие становится пассивным соучастником чужих жестоких проектов.
🌲 Преодоление нигилизма: Хайдеггер и космическая тайна 5:03
Тайлер интересуется, как изучение трудов Мартина Хайдеггера углубило понимание православия у Харта. Философ признает сложность и двусмысленность фигуры немецкого мыслителя, напоминая о его членстве в нацистской партии, которое, по мнению гостя, было продиктовано как трусостью, так и определенной симпатией. Однако Харт подчеркивает, что Хайдеггер оставил глубокие размышления о генеалогии западного нигилизма и наступлении «эпохи технологий». В этой эпохе реальность десакрализуется, превращаясь лишь в резерв ресурсов для эксплуатации волей к власти, без ощущения тайны бытия.
Именно эта критика нигилизма сблизила молодого Харта с восточным православием. Как объясняет гость, православная традиция привлекает его акцентом на космической тайне Божественного откровения во всем сущем. Центральной идеей христианской мысли Харт считает обо́жение (теозис) — союз с Богом и обновление всего творения. Для описания этого состояния философ использует популярный образ:
Вся вселенная уподобляется неопалимой купине — она сияет славой Божьей, но не сгорает.
Человек, всерьез воспринимающий хайдеггеровский анализ десакрализации мира, неизбежно потянется к столь сильной концепции прославленной реальности.
⚾ Бейсбольное интерлюдие: «Балтимор Ориолс» 1970 года 8:26
Разговор неожиданно переключается на спорт, когда Тайлер решает проверить память гостя вопросом о бейсбольной команде «Балтимор Ориолс» 1970 года. Харт вспоминает Мерва Реттенмунда и Дона Бьюфорда, которые играли на левом фланге (лефт-филдерами). Он также безошибочно называет Пола Блейра в центре и Фрэнка Робинсона на правом фланге.
Собеседники пускаются в обсуждение спортивной тактики прошлых лет:
- Тайлер помнит Бьюфорда на левом фланге, Блейра в центре и Робинсона справа.
- Харт добавляет, что легендарный тренер Эрл Уивер был одним из первых, кто начал применять взводную систему (платунинг) для ротации игроков.
- Дон Бьюфорд, по воспоминаниям Харта, был универсальным игроком и иногда уходил играть в инфилд.
⚖️ Метафизический раскол: благодать, природа и первородный грех 9:19
Возвращаясь к теологии, Тайлер просит объяснить метафизические различия между православием и католицизмом, минуя вопросы папства и истории. Харт выделяет несколько фундаментальных концептуальных расхождений:
- Концепция греха. В православии полностью отсутствует идея унаследованной вины. Представление о том, что человек рождается уже виновным, развившееся на Западе под влиянием позднего Августина из-за ошибок перевода, на Востоке всегда считалось неприемлемым.
- Предопределение. На Востоке никогда не существовало строгой теологии предопределения. При этом Харт замечает, что в отличие от кальвинизма, римский католицизм тоже не утверждает, будто до конца понимает суть этого догмата.
- Теология благодати. По мнению Харта, на Западе благодать стала восприниматься как нечто противоположное природе — экстраординарный дар, даруемый по предопределяющей воле Бога. На Востоке же противопоставления природы и благодати никогда не было: благодать — это естественный способ взаимодействия Бога с творениями. Человек изначально ориентирован на единение с Богом, и разделяет их лишь трагическая история, а не отсутствие «сверхъестественной» благодати.
Тайлер предполагает, что относительное отсутствие контрапункта в православной музыке может отражать теологические особенности. Харт не соглашается с этим тезисом, называя его заблуждением полемистов, которые раздувают любые мелкие различия. Он указывает, что в славянской и, в частности, российской традиции существует богатейшая история контрапункта и многоголосия, приводя в пример духовную музыку Рахманинова и Бортнянского.
🇺🇸 Православие в Новом Свете: между этничностью и евангелизмом 12:50
Ведущий поднимает проблему ассимиляции: как Православная церковь в Америке пытается избежать превращения в очередную типичную американскую деноминацию? Харт признает, что на данный момент церковь с треском проваливает эту задачу. По его словам, главной причиной стал массовый приток бывших евангелистов.
Православие, в отличие от католицизма, не имеет четкого протокола принятия новообращенных. Люди просто приходят на литургию, задают вопросы и через год проходят миропомазание, принося с собой менталитет радикально иных традиций. Евангелический фундаментализм, как считает Харт, не готов воспринимать многообразие 2000-летней истории христианской мысли. В результате, по мнению гостя, значительная часть американского православия интеллектуально, культурно и социально превратилась в «американский евангелизм плюс святые и ладан». Другая часть общин спасается от этого, оставаясь замкнутыми этническими редутами, что философ также не считает хорошим решением.
🗺️ Линия на карте Европы: демократия и геополитическая изоляция 15:16
Тайлер отмечает историческую закономерность: если провести разделительную линию посреди Европы, то страны к востоку от нее (православные) исторически оказываются менее демократическими. Харт считает эту связь исключительно исторической случайностью, а не прямым следствием религии. Славянские нации сохранили додемократические привычки управления из своего прошлого. Развитие западных демократий шло рука об руку с секуляризацией и лаицизацией, ярким примером чего стала Французская революция, свергнувшая старый режим.
Консервативные тенденции Востока Харт объясняет материальными условиями и относительной изоляцией от эпохи западноевропейской экспансии богатства и власти, начавшейся после Средневековья. Когда Тайлер приводит в пример Польшу, Чехию и Словению, которые быстрее переняли западные стандарты жизни, чем Болгария или Румыния, Харт возражает. Он утверждает, что польский католицизм культурно очень близок к славянскому православию. В качестве сильного контраргумента Харт указывает на Грецию: будучи глубоко православной страной, она после обретения независимости в XIX веке успешно развивала демократические нормы, и сегодня привержена им сильнее, чем Польша, где сильны реакционные силы.
📜 От Книги Мормона до первенства разума в богословии 18:53
Собеседники обращаются к феномену новых религиозных движений. Оценивая Книгу Мормона, Харт иронично замечает, что считает ее «довольно глупой», хотя читал лишь однажды. Способность Библии порождать подобные «спин-оффы» философ объясняет внутренней логикой авраамических религий, где одна традиция сменяет другую (суперсессионизм). Так, христианство заявляет о смене ветхого завета, ислам предлагает новое откровение поверх христианского, а мормонизм является логическим продолжением этой цепочки заявлений о «новом откровении».
Отвечая на вопрос Тайлера о том, что определяет баланс между разумом и верой в богословских спорах, Харт бескомпромиссно заявляет:
На первом месте всегда стоит разум.
Даже когда человек выбирает веру, он делает это по определенным причинам, основываясь на рациональной интуиции. По мнению Харта, вера (греческое pistis или санскритское shraddha) никогда не означала слепого подчинения чужому авторитету. Это рациональное обязательство следовать определенному пути, истинность которого должна проясняться по мере продвижения. Философ ссылается на концепцию Уильяма Джеймса «воля к вере», поясняя, что вера — это способ включения разума для исследования во тьме. Если же вера вступает в прямой конфликт с разумом, Харт призывает всегда выбирать разум, иначе вера превращается в эпистемический нигилизм.
🌌 За пределами вероятностей: миры реинкарнации и околосмертного опыта 24:29
Попытки оценивать бытие Бога в байесовских или вероятностных терминах Харт считает неверными, поскольку Бог не является конечным физическим объектом среди других. Рациональные аргументы о Боге лежат в плоскости модальной метафизики абсолютного и контингентного.
Разбирая концепцию реинкарнации, Харт подчеркивает важность контекста:
- В буддизме речь идет не о переселении психологического эго, а о кармических следствиях, порождающих новые феномены.
- В веданте, бхакти, сикхизме и джайнизме реинкарнирует джива (душа), но и она не тождественна эмпирическому «я».
- Подобные доктрины имеют внутреннюю логику, но их нельзя слепо переносить в западную понятийную систему.
Относительно свидетельств об околосмертных переживаниях (NDE) Харт высказывается осторожно. Некоторые из них, где люди точно воссоздают факты (например, кто находился в коридоре больницы во время их клинической смерти), гость находит убедительными. Тем не менее, он отмечает, что в момент перехода сложно отделить объективное от психологического. Отвечая на замечание Тайлера, что таких свидетельств количественно больше, чем свидетельств апостолов в Евангелиях, Харт подчеркивает: ничьи показания нельзя считать абсолютным авторитетом из-за психологических ограничений человека. При этом история Павла, чья жизнь кардинально изменилась после духовного опыта и привела к десятилетиям самопожертвования, кажется Харту куда более весомой, чем исторические утверждения Книги Мормона об исчезнувших древних цивилизациях в Америке.
🎭 Светская вера, крах христианских институтов и Гностицизм в массовой культуре 32:18
Касаясь современной повестки, Харт соглашается, что прогрессивная политика в США приобретает черты светского христианства, отмеченного моральным абсолютизмом. По мнению гостя, американское общество на обоих флангах перешло к языку яростного морального негодования, что указывает на dogmatic-импульс в политике.
Говоря о будущем христианства, Харт критикует тех, кто пытается искусственно реанимировать умирающий христианский мир, союзясь с реакционными политиками вроде Виктора Орбана. По мнению философа, истинное и светлое будущее веры может заключаться как раз в отмирании ее институтов и потере культурной власти, что очистит христианство от пагубного слияния с государством.
Интересным примером идейных трансформаций в культуре собеседники называют культовый сериал «Пленник» (The Prisoner). По мнению Харта, оригинальный финал Патрика Макгуэна, где главным тюремщиком (Номером Первым) оказывается само эго героя, безупречен. В то же время современный ремейк от AMC, где финал превратили в психотерапевтический спа-курорт, Харт считает проявлением «возвышенного нигилизма», где гностический поиск абсолютной истины подменяется банальной терапией против отчуждения. Элементы гностического мифа гость также находит в фильмах «Матрица», «Шоу Трумана», «Гаттака» и сериале «Звездный крейсер „Галактика“». При этом сам Харт открыто определяет свои политические взгляды: он не либерал и не прогрессивист, а социалист.
🎶 Музыкальные вкусы, лингвистический гений и новые горизонты богословия 40:47
В финальной части интервью Харт раскрывается как разносторонний интеллектуал:
- Музыка. Лучшей песней Боба Дилана он называет «Blind Willie McTell». Среди композиторов XX века выделяет Стравинского, Ральфа Воана-Уильямса, Тору Такемицу и Бенджамина Бриттена, резко отвергая Карлхайнца Штокхаузена. В исполнении симфоний Бетховена он предпочитает записи Герберта фон Караяна 1970-х годов и аутентичное исполнение Роджера Норрингтона по оригинальным метрономам автора.
- Перевод Нового Завета. Свою работу над переводом Харт называет уроком понимания разнообразия раннего христианства, где не было единой догматической системы. Перевод Сары Рудин он называет «ужасным и едва грамотным» из-за неверного филологического подхода к корням слов. Комитетские переводы, по его мнению, всегда скатываются к наименьшему общему знаменателю, чтобы не ранить религиозные чувства верующих. Самым сложным словом для перевода философ называет
pneuma(дух/дыхание), значение которого в Новом Завете и у ранних отцов (например, Иринея Лионского) сильно отличалось от поздних никейских тринитарных представлений. - Изучение языков. Харт признается, что учит языки через жесткое освоение грамматики и синтаксиса на бумаге, а не через интуитивное погружение. Свободно или профессионально он владеет английским, французским, немецким, испанским, итальянским, португальским, русским, ивритом, сирийским, латынью, древнегреческим, санскритом, пали, классическим китайским, японским и кельтскими языками, а в студенчестве изучал язык шайеннов.
Сегодня Дэвид Бентли Харт ведет научно-литературный субстак «Leaves in the Wind». Главной богословской задачей современности он считает переосмысление религии не как набора противостоящих тезисов, а как добродетели, присущей всем людям в разной степени. Он также призывает христиан полностью отказаться от концепции вечного ада в пользу идеи всеобщего спасения, которой посвятил отдельную книгу. В планах автора — выпуск сборника рассказов, сиквела детской книги и монографии по философии сознания в издательстве Йельского университета.
