В новом выпуске аналитической программы «China Decode» от Prof G ведущие Элис Хан и Джеймс Кинг обсуждают тектонические сдвиги в экономическом и культурном влиянии Китая на мировой арене. Авторы анализируют неожиданные признаки «тихого» бычьего рынка акций, масштабное инфраструктурное и цифровое присутствие Пекина в странах Глобального Юга, а также феноменальный успех коллекционных игрушек Labubu как символ новой волны китайского поп-культурного экспорта.
📈 «Тихий» бычий рынок: перезагрузка китайских акций и смена инвесторского поведения 0:39
Китайский фондовый рынок демонстрирует ранние признаки уверенного роста: с начала года индексы материкового Китая и Гонконга выросли на 30%. В первой половине года китайские страховые компании увеличили свои вложения в акции почти на 90 миллиардов долларов США, что стало самым сильным проявлением доверия к рынку за последние три года. При этом официальный Пекин, по заявлениям властей, стремится к сдержанному и стабильному росту, чтобы восстановить внутреннее доверие без создания нового спекулятивного пузыря. Элис Хан, недавно вернувшаяся из поездки в Китай, подтверждает изменение настроений среди местных предпринимателей, регуляторов и экономистов, которые говорят о формировании «медленного» или «тихого» бычьего рынка.
По подсчетам Джеймса Кинга, общая капитализация рынка акций класса А (внутренний рынок Китая) сейчас составляет порядка 14 триллионов долларов США. С начала года эта стоимость увеличилась более чем на 2 триллиона долларов, что эквивалентно почти половине всего ВВП Великобритании. На этом фоне Хан отмечает важный сдвиг в структуре рынка: если традиционно до 90% ежедневного объема торгов в Китае обеспечивали розничные инвесторы (для сравнения, на Нью-Йоркской фондовой бирже этот показатель составляет всего 20–25%), то сейчас растет доля институциональных игроков. В частности, страховым компаниям разрешили поднять лимит вложений в акции до 30% от общего объема активов. Кроме того, рядовые китайские граждане стали более осмотрительными: вместо покупки отдельных акций они все чаще инвестируют через биржевые фонды (ETF) на финансовых платформах уровня Alipay.
Джеймс Кинг, наблюдавший китайские бычьи рынки в 2007 и 2015 годах, напоминает о рисках чрезмерного оптимизма. В апреле 2015 года главная газета Компартии Китая «Жэньминь жибао» призывала граждан покупать акции, утверждая, что 4000 пунктов — это только начало, после чего индекс превысил 6000 пунктов, но уже через четыре месяца пузырь лопнул. В отношении долгосрочных перспектив текущего ралли мнения ведущих расходятся.
- Элис Хан считает, что у бычьего рынка еще есть потенциал для роста, учитывая исторически низкие мультипликаторы форвардной прибыли ($P/E$) по сравнению с рынком США. Однако она предупреждает, что если индекс превысит 5000 пунктов в ближайшие месяцы, государственные структуры могут вмешаться для охлаждения рынка ради сохранения стабильности.
- Хан также прогнозирует появление новых позитивных драйверов в связи с публикацией очередного пятилетнего плана Китая, где приоритетом станет революция в сфере искусственного интеллекта.
- Наблюдается и маржинальный возврат иностранного капитала: по словам Хан, хедж-фонды и некоторые пенсионные фонды начинают восстанавливать позиции в китайских активах, рассматривая их как инструмент хеджирования рисков переоцененного американского технологического сектора (акций «Великолепной семерки»).
Кинг подчеркивает, что наиболее популярными секторами среди китайских инвесторов стали именно те отрасли, которые США пытаются ограничить санкциями — полупроводники и искусственный интеллект. По мнению Хан, жесткое давление США со времен первой администрации Трампа заставило Китай направить триллионы долларов в развитие независимой цепочки поставок. Крупнейшие китайские техгиганты, включая Alibaba, уже заявляют о разработке собственных чипов и постепенном отказе от американских решений (таких как процессоры Nvidia H20) в пользу внутренних альтернатив. Дополнительным драйвером роста, по оценке Хан, становится и сектор биотехнологий, где фиксируются масштабные взлеты капитализации.
🏗️ От мегадамб до суперприложений: экономическая экспансия Китая на Глобальном Юге 12:07
Ярким символом инфраструктурного доминирования Китая в развивающемся мире стало введение в эксплуатацию крупнейшей в Африке гидроэлектростанции в Эфиопии — Великого паводкового плотинного комплекса «Возрождение» (GERD) стоимостью 5 миллиардов долларов. Проект мощностью более 5000 мегаватт вошел в число крупнейших ГЭС мира. Строительство объекта велось при непосредственном участии Пекина: китайские компании поставили 11 из 13 гидротурбин, а сам Китай предоставил кредит в размере 1,2 миллиарда долларов США для финансирования энергетической инфраструктуры.
По словам Кинга, для Эфиопии с населением 122 миллиона человек, где сейчас доступ к электричеству имеют лишь 20% граждан, запуск ГЭС на полную мощность способен кардинально изменить судьбу страны, обеспечив энергией миллионы домохозяйств. При этом проект вызывает жесткое геополитическое противостояние: Египет, зависящий от Нила в плане пресной воды, заявляет об угрозе своему выживанию и нарушении международного права.
Джеймс Кинг делится личными наблюдениями из прошлогодней поездки в Нигерию — страну с населением более 200 миллионов человек, где китайское присутствие проникло во все сферы повседневной жизни. Практически вся телекоммуникационная сеть Нигерии проложена китайскими компаниями, а на рынке смартфонов доминирует китайский холдинг Transsion, удерживающий около 50% рынка как в самой Нигерии, так и на всем африканском континенте. Более 35 миллионов нигерийцев из среднего класса ежедневно используют для переводов, оплаты счетов, кредитования и инвестиций два китайских мобильных суперприложения — PalmPay и OPay.
Статистические данные подтверждают фундаментальный разворот торговых потоков Китая:
- Объем китайского экспорта в страны Глобального Юга более чем на 50% превышает совокупный экспорт Китая в США и Западную Европу вместе взятые.
- Из-за торговых трений в августе текущего года экспорт Китая в США упал на 33%, в то время как поставки в Африку за тот же месяц выросли на 26%.
- По итогам прошлого года на долю Глобального Юга пришлось 44% всего китайского экспорта. Кинг прогнозирует, что в текущем году этот показатель превысит 50%, зафиксировав исторический сдвиг.
Со своей стороны, Элис Хан отмечает, что значительная часть этого роста обусловлена созданием альтернативных цепочек поставок. Китайские производители перенаправляют потоки товаров и осуществляют финальную сборку через страны Юго-Восточной Азии (Малайзию, Таиланд, Индонезию, Вьетнам), чтобы обойти тарифные барьеры ЕС и США. Инвестиции Китая в эти четыре ключевые азиатские страны за последнее десятилетие выросли в четыре раза, составив в среднем 8,8 миллиарда долларов в год. Также в начале года Пекин объявил о введении нулевых тарифов на торговлю с наименее развитыми экономиками, что Хан называет частью продуманной пиар-стратегии.
При этом Кинг подчеркивает экономический нюанс: маржинальность экспорта на развивающиеся рынки значительно ниже, чем в богатые страны Запада. Описывая восприятие Китая в развивающихся странах, Кинг цитирует ироничное высказывание бывшего министра финансов США Ларри Саммерса: «Когда вы имеете дело с США, вы получаете лекцию; когда вы имеете дело с Китаем, вы получаете аэропорт».
🧸 Экономика «губной помады» и феномен игрушек Labubu: экспорт китайской поп-культуры 22:56
Новым этапом экспансии Китая становится экспорт смыслов и современной поп-культуры, ярким примером чего служит мировой бум на коллекционные игрушки Labubu от компании Pop Mart. Самый молодой миллиардер Китая из первой десятки Forbes — это не IT-разработчик и не девелопер, а Ван Нин, основатель Pop Mart, построивший империю на концепции «уродливо-милых» плюшевых фигурок. Персонаж Labubu, вдохновленный скандинавской мифологией, был создан гонконгским художником, а затем коммерциализирован Ван Нином в виде лимитированных серий. Сегодня эти фигурки украшают сумки мировых знаменитостей, таких как Рианна, Дуа Липа и Дэвид Бекхэм.
Успех Labubu базируется на специфической бизнес-модели и психологических факторах:
- Использование формата «блинд-боксов» (blind boxes), заимствованного у японских торговых автоматов, когда покупатель не знает, какая именно фигурка находится внутри коробки, что порождает азарт и бум распаковок в TikTok.
- Эффект «экономики губной помады» (lipstick economy): по мнению Хан, в периоды экономических трудностей потребители отказываются от дорогого люкса, но охотно покупают доступные, но престижные статусные вещи, роль которых и заняли Labubu.
Хан отмечает колоссальную скорость масштабирования бизнеса: торговые автоматы Pop Mart установлены практически в каждом китайском аэропорту и на вокзалах, а розничные точки открываются в престижных районах мировых столиц, включая Лондон. На фондовом рынке акции Pop Mart, торгующиеся на Гонконгской бирже, показали взрывной рост на 470% в годовом исчислении, став лучшим активом в индексе, а рыночная капитализация компании достигла примерно 47 миллиардов долларов США.
При этом авторы обращают внимание на важную тенденцию: более половины зарубежных покупателей даже не подозревают, что Labubu — это китайский бренд. По словам Хан, в международном бизнесе наметился выраженный тренд на «десинизацию» (избавление от китайских корней): ради снижения геополитических рисков технологические и потребительские компании переносят штаб-квартиры в нейтральные юрисдикции. В качестве примера Хан приводит стартап в сфере агентского искусственного интеллекта Manis, который активно переносит структуры в Сингапур.
Кинг проводит историческую параллель с XVIII веком, когда Европа была охвачена «фарфоровой лихорадкой» (maladie de porcelaine) из-за китайского импорта, который ценился на вес золота, едва не разорив правителя Саксонии и Польши Августа Сильного. По мнению Кинга, Labubu — это первый в современной истории масштабный физический поп-культурный тренд из Китая, сопоставимый по влиянию с цифровым феноменом TikTok, аудитория которого в США уже превысила 170 миллионов пользователей.
🔮 Геополитические прогнозы: Трамп в Пекине и разворот от Запада 31:13
В финале дискуссии ведущие делятся своими ключевыми прогнозами на ближайшие месяцы. Джеймс Кинг формулирует макроэкономический прогноз: в текущем году доля экспорта Китая в страны Глобального Юга впервые в истории превысит половину от общего объема внешних поставок, окончательно сместив Запад с позиции главного торгового партнера Пекина. Этот тренд, по мнению Кинга, свидетельствует о долгосрочном процессе «децентрации» Запада в мировой экономике.
Элис Хан выдвигает более сенсационный и спорный прогноз, ставя на кон бутылку виски: по ее мнению, в ближайшие несколько месяцев состоится визит Дональда Трампа в Пекин (возможно, сразу после саммита АТЭС в Южной Корее), где китайское руководство устроит ему максимально торжественный прием. Хан отмечает, что вопреки ожиданиям, известные американские «ястребы» в отношении Китая (такие как Элбридж Колби и Марко Рубио) сейчас демонстрируют необычное молчание, поскольку Трамп полностью замкнул выработку политики по Китаю на себя. По оценке Хан, личная склонность Трампа к прагматичным сделкам делает его более «голубиным» политиком по сравнению со многими членами его команды.
В Пекине, как утверждает Хан на основе своих недавних встреч с топ-менеджерами китайских корпораций, уверены в своей способности найти подход к Трампу через символические жесты и экономические уступки. В рамках потенциального соглашения обсуждаются:
- Сделка по стабилизации курса валют.
- Обязательства Китая по увеличению закупок американской сельскохозяйственной продукции.
- Масштабный перенос производственных мощностей китайских компаний на территорию США. Хан подтверждает готовность крупных китайских производителей автомобильных компонентов и комплектующих для электромобилей (EV) строить заводы внутри Америки, чтобы полностью нивелировать тарифные риски и неопределенность.
