На сцене нью-йоркского культурного центра The 92nd Street Y, New York состоялась глубокая философская дискуссия между известным писателем, переводчиком и классицистом Дэниелом Мендельсоном и драматургом Аядом Ахтаром. В центре обсуждения оказалась бессмертная поэма Гомера «Одиссея», её скрытый модернистский потенциал, структурные особенности и влияние на современную нарративную культуру. Собеседники детально разобрали, почему история двадцатилетнего возвращения домой продолжает оставаться главным культурным кодом человечества и как тонкости древнегреческого языка меняют восприятие природы идентичности.
🕰️ Вечное возвращение: почему «Одиссея» остается современной 0:03
Аяд Ахтар начинает беседу с важного наблюдения: «Одиссея» прямо сейчас переживает очередной масштабный пик популярности в мировой культуре. В качестве примеров он приводит новую театральную постановку, где роль возвращающегося с войны Одиссея исполняет британский актёр Рэй Файнс, а также упоминает, что режиссёр Кристофер Нолан в данный момент работает над собственной масштабной киноадаптацией гомеровского эпоса. Дэниел Мендельсон в своём развёрнутом предисловии к новому переводу подчёркивает, что влияние Гомера незаметно окружает нас повсюду — от римской архитектуры и классического пикарескного романа до современного жанра роуд-муви, структуры флешбэков и даже законов романтической комедии.
По мнению Мендельсона, вечная свежесть поэмы кроется как в её психологическом наполнении, так и в уникальной конструкции. Это прежде всего история о возвращении домой, ставящая перед читателем фундаментальные вопросы:
- Что такое дом на самом деле?
- Что означает сам акт возвращения?
- Способен ли человек остаться прежним после долгого отсутствия, особенно пройдя через суровые испытания войны?
Одиссею, отсутствовавшему на Итаке долгие 20 лет, в кульминационный момент приходится доказывать супруге, что он — тот самый человек, который когда-то покинул остров. Это доказательство строится на интимных, общих для них двоих воспоминаниях. При этом Мендельсон обращает внимание на экзистенциальный парадокс: внешне и внутренне за этот срок изменились абсолютно все. Переводчик иронично делится со своими студентами универсальным правилом: «Вы не сможете по-настоящему понять "Одиссею", пока не побываете на двадцатилетии встречи выпускников вашей школы». Это произведение о времени, браке и невидимых нитях, связывающих человеческие судьбы.
🗺️ Анатомия эпоса: структура и скрытая математика сюжета 2:31
По оценке Мендельсона, главным скрытым объектом исследования в «Одиссее» является время, что сближает древний эпос с модернистской литературой XX века. Поэма разворачивается далеко не в хронологическом порядке. Нарратив стартует в условном настоящем, когда Одиссей отсутствует уже два десятилетия и близкие пытаются его вернуть. Затем сюжет резко совершает скачок в прошлое, переходит к предвосхищению его будущей смерти и закручивается в сложнейшую спираль.
Если применить к сюжету Гомера элементарную математику, открывается поразительный и глубоко трогательный факт: на момент ухода на Троянскую войну сын Одиссея Телемах был младинцем, из чего следует, что брак Одиссея и Пенелопы к тому моменту длился от силы 10 месяцев. Таким образом, величайший эпос человечества рассказывает о мужчине, который тратит 20 лет жизни ради возвращения к женщине, которую он знал меньше года. Он одержим идеализированным ментальным образом, и эта ментальная связь преодолевает десятилетия.
Аяд Ахтар признаётся, что в школьные и студенческие годы, как и большинство обычных читателей, воспринимал «Одиссею» исключительно сквозь призму глав с 9-й по 12-ю, где описаны фантастические приключения героя. Мендельсон предлагает детальный путеводитель по структуре текста, напоминая, что главный герой появляется в тексте далеко не сразу — этот композиционный приём хорошо знаком любителям классической итальянской оперы, где появление примадонны сознательно задерживают до второй части первого акта.
Структура поэмы Гомера делится на несколько ключевых элементов:
- Телемахия (книги 1–4): история взросления Телемаха, его путешествие в Пилос и Спарту ради сбора информации об отце. У юноши не было мужской ролевой модели, и эти главы представляют собой классический роман воспитания.
- Одиссей на острове Калипсо (книга 5): первое появление главного героя, страдающего в плену у нимфы. По шутливому замечанию Мендельсона, его совершеннолетние студенты часто не понимают, почему Одиссей так рвётся на Итаку, если текст прямо говорит, что каждую ночь прекрасная бессмертная богиня принуждает его к сексу.
- Великое ретроспективное повествование (книги 9–12): рассказ Одиссея о его фантастических приключениях, включая встречу с Циклопом, сиренами, Сциллой и Харибдой.
- Сюжет мести на Итаке (последние 12 книг): тайное возвращение героя на родину, проверка слуг на верность (сюжет, позже полностью заимствованный Александром Дюма в «Графе Монте-Кристо») и уничтожение 108 женихов во дворце.
✍️ Трудности перевода: битва гекзаметра против пентаметра 10:54
Значительная часть дискуссии была посвящена сравнению нового перевода Дэниела Мендельсона с недавней громкой работой британской исследовательницы Эмили Уилсон. Традиционно в англоязычной культуре эпическую поэзию Гомера и Вергилия переводят белым стихом — ямбическим пентаметром (десятисложником), который максимально естественен для английской речи и знаком читателям по произведениям Шекспира или Браунинга.
Однако оригинал Гомера написан дактилическим гекзаметром — невероятно длинной строкой, теоретически состоящей из 18 слогов с шестью ударениями. Ситуация осложняется тем, что древнегреческий язык структурно бесконечно более гибок, гибок и эффективен, чем английский. Мендельсон подсчитал, что у каждого греческого глагола существует около 146 форм. Это позволяет выразить сложную синтаксическую конструкцию (например, «женщинам, которые вскоре будут убиты») всего одним емким древнегреческим словом внутри длинной строки. Англоязычным переводчикам обычно требуется две или три строки пентаметра, чтобы адекватно передать смысл одной строки Гомера.
Язык Гомера никогда не был разговорным: по мнению Мендельсона, для жителей Афин эпохи Перикла гомеровский греческий звучал примерно так же, как для современных англоязычных людей звучит Библия короля Якова — одновременно величественно, архаично и странно. Эмили Уилсон в своём переводе сделала ставку на стремительность повествования и ограничила себя жестким рамками: её текст содержит ровно столько же строк, сколько оригинал. По расчётам Мендельсона, ради сохранения этой структуры Уилсон пришлось вырезать около 25% оригинального текста Гомера, пожертвовав смысловыми оттенками и деталями ради скорости.
Мендельсон же выбрал филологический подход, стремясь перенести в перевод абсолютно все оттенки оригинала. Он отказался от белого стиха в пользу разработанной им длинной строки с шестью ударениями, воссоздающей амплитуду и ритмическое движение гомеровского повествования. Над точностью каждого слова переводчик работал вместе со своей коллегой, известным гомероведом Дженни Клей: на протяжении двух лет они еженедельно проводили двухчасовые сессии в Zoom, скрупулёзно споря о полутонах каждого термина. По мнению Мендельсона, перевод Гомера — это одновременно строгое научное исследование и творческий поэтический вызов.
🏛️ Чтение отрывка: Одиссей на острове Калипсо 21:49
Мендельсон зачитывает фрагмент из 5-й книги своего перевода, демонстрируя звучание шестиударной строки. В этом эпизоде верховный бог Зевс отправляет своего вестника Гермеса к нимфе Калипсо с приказом отпустить Одиссея домой. Гермес привязывает к ногам золотые сандалии и летит над морскими просторами, подобно чайке, высматривающей рыбу в волнах, после чего прибывает к огромной пещере нимфы.
Описание жилища Калипсо поражает своей красотой: в очаге горят кедр и можжевельник, распространяя аромат по всему острову, нимфа поёт прекрасным голосом и ткёт золотым челноком. Вокруг пещеры растёт пышный лес (ольха, тополь, кипарис), гнездятся птицы, цветут фиалки, а из четырёх источников бьёт чистейшая вода. Мендельсон подчёркивает, что даже бог, оказавшись здесь, застывает в изумлении от открывшейся красоты.
Однако самого Одиссея Гермес внутри пещеры не находит: герой сидит в одиночестве на берегу океана, плача, стеная и терзая своё сердце отчаянием, устремив взор на беспокойную морскую пустыню. Комментируя этот фрагмент, Мендельсон вспоминает забавный эпизод из своей автобиографической книги «Одиссея: отец, сын и эпос». Его покойный отец Джей, посещавший семинары сына в качестве студента, выразил яростный протест против первой же сцены с участием главного героя: «Я служил в армии. Никто из нормальных воинов там не плакал!». По мнению Мендельсона, слёзы греческих героев отражают не слабость, а ценность человеческой жизни перед лицом неизбежной смертности.
💍 Феномен брака в «Одиссее»: от идеального союза до катастрофы 28:28
Отталкиваясь от сцены на острове Калипсо, собеседники переходят к анализу института брака в поэме. Калипсо предлагает Одиссею бессмертие и вечную молодость, искренне обижаясь на то, что он предпочитает вернуться к стареющей смертной жене. Отказ Одиссея означает его осознанный выбор в пользу смерти и увядания ради того, чтобы быть рядом с одной конкретной женщиной. По мнению Мендельсона, именно смертность делает человеческие эмоции по-настоящему драгоценными, в то время как жизнь богов тривиальна, ведь они принципиально не могут пострадать или умереть.
При этом Гомер даёт целую панораму деструктивных, неудавшихся браков в качестве контраста союзу главных героев. Поэма пронизана напоминаниями о судьбе Агамемнона, которого по возвращении домой предательски зарезала собственная неверная жена Клитемнестра вместе со своим любовником — этот сюжет служит главным пугающим counter-моделью для Одиссея.
Другой пример сложного, травмированного брака показан в 4-й книге, где Телемах посещает Спарту и застает Менелая и Елену Троянскую, которые ведут тонкую психологическую войну на глазах у гостя. Елена рассказывает историю о том, как раскаивалась в побеге с Парижем, а Менелай тут же язвительно напоминает, как во время осады Трои она ходила вокруг деревянного коня и с поразительной точностью имитировала голоса жён запертых внутри греческих воинов, пытаясь спровоцировать их на выдачу себя. Между супругами царит вечное напряжение.
Мендельсон подчёркивает, что Пенелопа — единственная, кому удаётся перехитрить самого Одиссея, известного своей феноменальной изворотливостью; её не способна обмануть даже богиня мудрости Афина. Идеальный брак в понимании Гомера описывается словом homophrasune (гомофразуне), что означает глубокое ментальное созвучие, единомыслие, которого у Одиссея никогда не могло быть с Калипсо.
🛡️ Отцы и сыновья: патриархальный каркас поэмы 34:54
Несмотря на очевидную важность романтической линии супругов, Мендельсон замечает, что в силу глубоко патриархального характера древнегреческого общества огромная часть текстового пространства «Одиссеи» отдана теме взаимоотношений отцов и сыновей. Поэма открывается мечтами Телемаха об отце, которого он никогда не знал, и завершается серией воссоединений. Кульминационная встреча Одиссея происходит вовсе не с Пенелопой (это случается в 23-й книге), а с его престарелым отцом Лаэртом в финальной 24-й книге.
Исследователь делится важным психологическим наблюдением: Одиссей, привыкший постоянно лгать и маскироваться, пытается выдать себя за другого и перед отцом, но внезапно ломается и начинает рыдать — Лаэрт оказывается единственным существом во вселенной, которому Одиссей психологически не способен лгать.
Финал «Одиссеи» представляет собой монументальный патриархальный образ: три поколения мужчин — дед Лаэрт, чудесно омоложенный Афиной, отец Одиссей и сын Телемах — плечом к плечу сражаются против разъярённых родственников убитых женихов. Это завершает арку возмужания Телемаха, превращая его из сомневающегося юноши в полноправного воина и соратника своего отца.
🗣️ Языковое сознание и каламбур о Никто 38:02
Мендельсон вспоминает фразу своего отца-математика: «Если ты не знаешь математического анализа, ты не сможешь видеть мир ясно». Переводчик парирует этот тезис утверждением, что мир невозможно увидеть во всей полноте без чтения классики на языках оригинала. Язык является прямым слепком цивилизации и определяет способ мышления народа. Древние греки мыслили иначе именно потому, что обладали иными языковыми инструментами.
В качестве примера филологической плотности Мендельсон приводит знаменитый эпизод с ослеплением Циклопа Полифема. Когда Одиссей называет себя именем «Никто» (по-гречески Outis), в английском или русском переводе каламбур считывается лишь на одном уровне: когда соседи спрашивают великана, обижает ли его кто-то, тот отвечает «Никто меня не обижает», и они спокойно расходятся по домам.
Однако в оригинале используется и другая форма отрицания — me tis (употребляемая в вопросительных конструкциях). Когда соседи спрашивают: «Не обижает ли тебя кто-то? (μή τίς)», Полифем отвечает отрицанием. Но фонетически слово metis в древнегреческом языке одновременно означает «хитрость», «разумная интуиция». Таким образом, для греческого слушателя фраза Полифема звучит двояко: «Никто меня не обижает» и «Хитрость меня губит», что является абсолютной правдой. Более того, само слово Outis созвучно имени Odysseus, намекая на то, что вдали от дома герой буквально превратился в никого, полностью лишившись своей идентичности на время странствий.
📜 Гомеровский вопрос и утраченный «Эпический цикл» 46:05
Отвечая на вопрос Ахтара, Мендельсон подробно разъясняет суть так называемого «Гомеровского вопроса». Начиная с XVIII века исследователи обнаружили в текстах множество хронологических и стилистических несоответствий, а также наслоение различных диалектов древнегреческого. Современный консенсус классицистов сводится к тому, что поэмы эволюционировали на протяжении сотен лет в рамках устной традиции.
Изначально они существовали в виде коротких изолированных эпизодов (например, песнь о Циклопе на 200 строк, исполняемая бродячими певцами на пирах). Лишь позже некий гениальный поэт и редактор (или группа редакторов), имевший доступ к письменности, собрал эти фрагменты воедино и придал им невероятно сложную структуру. Мендельсон остроумно сравнивает Гомера с легендарным американским издателем Максвеллом Перкинсом, собравшим разрозненные тексты Томаса Вульфа.
Первоначально «Илиада» и «Одиссея» были лишь частью масштабного «Эпического цикла», состоявшего из восьми поэм, охватывавших всю историю Троянской войны от свадьбы родителей Ахилла до самых далеких последствий. Сюжетные ответвления утерянных поэм доходили до абсурда: например, в поэме «Телегония» рассказывалось, как сын Одиссея от колдуньи Кирки по имени Телегон прибывает на Итаку, случайно убивает своего престарелого отца в дорожной стычке и впоследствии женится на Пенелопе. Мендельсон напоминает, что дошедшая до нас античная литература — это лишь верхушка колоссального айсберга: из 120 пьес Софокла полностью сохранилось лишь 7, поэтому современные исследователи, пишущие диссертации, порой вынуждены строить глобальные теории на абсолютных крупицах информации.
🍷 Священный закон гостеприимства: истинная причина гибели женихов 53:02
Важнейшим этическим стержнем цивилизации, описанной в «Одиссее», Мендельсон называет институт гостеприимства — xenia (ксения). В древнегреческом языке слово xenos одновременно означает и «чужак/незнакомец», и «гость». В эпоху до появления банковских систем и средств связи выживание путешественника зависело исключительно от этой системы взаимных, священных обязательств, принимавшихся с предельной серьезностью. Над соблюдением этого закона надзирал лично верховный бог в ипостаси Зевса Ксения (защитника гостеприимства).
Женихи во дворец Одиссея караются смертью вовсе не за попытку жениться на Пенелопе, а именно за грубейшее нарушение закона ксении: они без разрешения разоряют чужой дом, пожирают запасы отсутствующего хозяина и третируют его близких. По этой же причине Одиссей безжалостно казнит служанок, которые сожительствовали с женихами. Современные читатели часто сочувствуют «бедным горничным», однако в контексте гомеровской этики их предводительница совершила самый страшный грех — она жестоко оскорбила и высмеяла Одиссея, когда тот явился во дворец под видом нищего странника, тем самым полностью поправ священный закон отношения к гостю.
Завершая беседу, Мендельсон рассказывает, что понимание первого слова поэмы — polytropos (человек со множеством окольных путей) — пришло к нему как озарение во время поездки на автомобиле, когда он застрял на круговой развязке (roundabout) в штате Нью-Йорк. Именно образ кругового движения идеально передал сущность Одиссея: человека, который возвращается домой не по прямой линии, а совершая бесконечные повороты и изгибы судьбы, трансформирующие его личность. Структура «Одиссеи» дарует писателям свободу работать с формой произведения самым радикальным образом.
