В рамках встречи в культурном центре The 92nd Street Y писатель Дэниел Мендельсон и исследователь Ричард Хуровиц обсудили феномен «праведников народов мира» — людей, рисковавших жизнями и благополучием своих семей ради спасения евреев в годы Холокоста. В центре дискуссии оказалась новая книга Ричарда Хуровица, исследующая биографии десяти незаметных героев и поднимающая глубокие вопросы о природе человеческой порядочности в условиях тотального страха. Авторы сопоставили исторический опыт сопротивления тирании с тревожными тенденциями современности, развенчивая миф о том, что отдельный человек бессилен перед лицом государственной машины уничтожения.
🔍 Истоки исследования: от обуви в музее до «Белой розы» 3:24
Дэниел Мендельсон начал беседу с личного вопроса о том, что именно побудило Ричарда Хуровица обратиться к теме спасения, ведь большинство исследователей Холокоста традиционно фокусируются на масштабах трагедии и изощренной жестокости палачей.
Ричард Хуровиц рассказал, что его интерес к этой теме зародился еще в студенческие годы, во время посещения только что открывшегося Музея Холокоста в Вашингтоне. Его собственная семья давно живет в США и не пострадала от нацизма напрямую, однако экспозиция произвела на него ошеломляющее впечатление. Как и многих других посетителей, его глубоко потрясла гора обуви погибших, среди которой отчетливо выделялись детские ботинки — по историческим данным, из 6 миллионов жертв Холокоста около 1,5 миллиона составляли дети.
В самом конце мрачной выставки Ричард Хуровиц наткнулся на небольшую витрину, посвященную спасителям, где увидел фотографию молодого человека с трубкой, своего ровесника. Это был Александр Шморель, участник подпольной немецкой группы «Белая роза».
Восстание «Белой розы»
В состав организации входили преимущественно студенты-медики Мюнхенского университета, включая Ганса Шолля и его младшую сестру Софи Шолль. Они тайно распространяли антигитлеровские листовки по всей Германии, добравшись даже до Вены.
Вторая листовка «Белой розы», написанная Александром Шморелем, стала одним из первых публичных документов, открыто заявивших о Холокосте. В ней утверждалось, что к тому моменту 300 000 евреев уже были убиты самым зверским образом. Текст листовки был высокоинтеллектуальным и содержал цитаты из классической философии, включая Лао-цзы.
Конец организации оказался трагичным: однажды во время лекций Софи Шолль выбросила пачку оставшихся листовок в атриум университета. Это заметил уборщик, убежденный нацист, который запер двери здания. Студентов немедленно арестовали, и после скорого суда, на который Гитлер лично прислал своего судью, они были казнены.
Эта история настолько поразила Ричарда Хуровица, что он хотел написать по ней дипломную работу, но отказался от идеи из-за незнания немецкого языка. Спустя годы, к 75-летию казни участников «Белой розы», он опубликовал памятную статью на страницах New York Times. Материал неожиданно стал вирусным и попал в топ-10 самых читаемых текстов дня, совпав по времени с общественной дискуссией после стрельбы в школе Паркленда.
Положительный отклик вдохновил Ричарда Хуровица продолжить сбор историй о спасителях. В частности, его статья о короле Марокко заняла второе место на платформе Reddit, уступив лишь шуточному посту о девушке, пришедшей на выпускной с картонным манекеном Дэнни ДеВито. Осознание того, что подобные сюжеты находят живой отклик у огромной аудитории, укрепило его в решении издать полноценную книгу. По мнению Ричарда Хуровица, истории праведников служат своеобразными «перилами», держась за которые человеческая психика способна осознать всю чудовищность Холокоста, не впадая в ступор от масштаба ужаса.
🧠 Психология праведника: альтруизм родом из детства 11:36
Обсуждая внутренние мотивы спасителей, Дэниел Мендельсон поделился наблюдениями из собственного опыта общения с выжившими при подготовке книги «Потерянные» (The Lost). По словам писателя, многие бывшие узники сходились во мнении о жесткой пропорции человеческого поведения в условиях кризиса.
Из 10 случайных людей:
- двое окажутся искренне добрыми и готовыми прийти на помощь;
- двое проявят себя как настоящие дьяволы;
- шестеро предпочтут не смотреть ни направо, ни налево, надеясь, что их это не коснется, и не захотят вмешиваться.
Однако официальная статистика демонстрирует еще более суровые цифры. На сегодняшний день израильский институт Яд Вашем признал праведниками народов мира около 27 000 человек. По подсчетам Ричарда Хуровица, даже если увеличить это число в десять раз с учетом неотмеченных героев, это ничтожно мало на фоне 500-миллионного населения оккупированной Европы. Если бы мы заполнили стадион Мэдисон-сквер-гарден репрезентативной выборкой европейцев тех лет, там оказался бы всего один спаситель.
Роль раннего детства и пример Ирены Сендлер
Ричард Хуровиц отметил, что после войны наука долгое время изучала лишь психологию конформизма и коллаборационизма (например, в рамках эксперимента Милгрэма), обходя тему спасения стороной. Единственное систематическое исследование праведников было проведено учеными Самуэлем и Перл Олинер, которые вывели термин «альтруистическая личность». Единственной четкой корреляцией, которую им удалось обнаружить, оказались методы воспитания в детстве.
По мнению Ричарда Хуровица, практически все изученные им спасители воспитывались в атмосфере безусловной родительской любви, где их личные интересы уважались. В их семьях как минимум один из родителей закладывал базовое правило: нельзя относиться к людям плохо только потому, что они другие.
Ярким примером служит польская социальная работница Ирена Сендлер, которая вынесла из Варшавского гетто около 2 500 еврейских младенцев и детей. Ее отец, врач, погиб от сыпного тифа, заразившись от бедных пациентов-евреев, которых лечил бесплатно. Перед смертью он сказал дочери слова, определившие ее жизнь: «Если ты видишь, что кто-то тонет, ты должна его спасти».
Ричард Хуровиц подчеркнул, что воспитание в уважении формирует высокую самооценку. Чтобы действовать вопреки пассивному большинству, человеку необходима колоссальная уверенность в себе. Он должен быть твердо убежден не только в правильности своего морального компаса, но и в том, что его личные действия способны изменить ситуацию.
Обычные люди со сложным характером
При этом Ричард Хуровиц призвал не идеализировать праведников, отметив, что они не были безупречными святыми. В ходе бесед с детьми спасителей он обнаружил, что в обычной жизни многие из них были весьма эксцентричными или даже деспотичными людьми.
Сын американского дипломата Вариана Фрая, который вместе с Хайрамом Бингемом спас цвет европейской интеллигенции, признался, что отец бывал агрессивным и страдал от маниакальных состояний. По мнению Ричарда Хуровица, именно это пограничное состояние «маниакального подъема», возможно, давало Фраю силы совершать подвиги под колоссальным давлением.
А 95-летняя дочь пастора из французской общины Ле-Шамбон, восхищаясь родителями, с легкой грустью вспомнила, что они были настолько заняты спасением мира, что ни разу не пришли на ее фортепианный концерт. По мнению Ричарда Хуровица, величие часто оказывалось навязанным им обстоятельствами войны, и понимание того, что герои были обычными, несовершенными людьми, приносит утешение.
🌍 Социология массового спасения: феномен Дании и Албании 22:32
Помимо индивидуальных подвигов, собеседники обратились к феномену коллективного сопротивления, когда в процесс спасения включались целые сообщества. Дэниел Мендельсон упомянул гугенотскую деревню Ле-Шамбон, где местные протестанты, сами исторически подвергавшиеся гонениям, укрывали беженцев. В этой коммуне прямо под носом у нацистов и «лионского мясника» Клауса Барби было спасено около 5 000 человек, включая 3 500 детей. Эти события происходили на глазах у писателя Альбера Камю, который вдохновлялся ими при написании романа «Чума».
Датский Дюнкерк и кодекс чести в Албании
Еще более масштабным примером стала Дания, где в спасении евреев участвовала практически вся страна — от простых рыбаков до короля. Получив предупреждение от немецкого чиновника, не разделявшего антисемитские взгляды, датчане организовали стихийную флотилию, напоминающую эвакуацию из Дюнкерка, и переправили почти всю еврейскую общину через пролив в нейтральную Швецию. Из 7 200 датских евреев нацистам удалось схватить лишь около 500 человек, которых депортировали в концлагерь Терезиенштадт.
Датское правительство еженедельно звонило в лагерь с проверками, отправляло узникам еду и медикаменты. В результате выжили все, кроме 50 человек, скончавшихся от болезней, что обеспечило уникальный показатель выживаемости в 99%. Дэниел Мендельсон вспомнил, что в копенгагенском музее спасения, спроектированном Даниэлем Либескиндом, волнообразные деревянные полы имитируют морскую качку, но самым трогательным экспонатом для него стали копии личных телеграмм от короля Дании, которые получил каждый вернувшийся после войны еврей.
Уникальную модель продемонстрировала Албания — единственная европейская страна с мусульманским большинством, где к концу войны численность еврейского населения оказалась выше, чем до ее начала. Ричард Хуровиц объяснил это древним кодексом чести и гостеприимства: албанцу было легче погибнуть самому, чем выдать гостя, находящегося под защитой его дома.
Кровавые уроки Восточного фронта
Собеседники сопоставили эти примеры с ситуацией в Восточной Европе, где условия были принципиально иными. Дэниел Мендельсон рассказал историю из восточной Польши, услышанную им от местной жительницы. В начале оккупации люди сочувствовали соседям-евреям. Во время одной из облав украинец по фамилии Медведь спрятал маленькую еврейскую девочку. Кто-то донес на него нацистам. В наказание каратели не только повесили всю семью Медведя на деревенской площади, включая младенцев, но и расстреляли всех жителей округа, носивших эту фамилию. После этого помогать евреям в округе никто больше не решался.
Ричард Хуровиц подтвердил, что ставки на Западе и Востоке были несопоставимы. В Западной Европе за укрывательство грозил арест, тогда как в Польше нацисты практиковали тотальное уничтожение семей спасителей. Это влияло и на поведение общества: по словам одного голландского праведника, в Голландии соседи могли не помогать активно, но они «смотрели в другую сторону». В Польше же из-за атмосферы животного страха или ради денежного вознаграждения доносительство носило куда более частый характер.
⚖️ Горькое послевкусие: расплата за подвиг после войны 34:37
Одним из самых трагичных и малоизвестных аспектов биографий праведников стала их судьба после победы над нацизмом. Вопреки ожиданиям, большинство из них не стали национальными героями на родине, а подверглись преследованиям со стороны собственных правительств.
Ричард Хуровиц привел внушительный список сломанных судеб:
- Аристидес де Соуза Мендес, португальский дипломат, выдавший тысячи виз беженцам вопреки приказам, был уволен со службы и лишен пенсии правительством Салазара;
- Тиунэ Сугихара, японский консул в Каунасе, совершивший аналогичный шаг, был изгнан из министерства иностранных дел Японии;
- Хайрам Бингем и Вариан Фрай подверглись жесткому давлению со стороны Государственного департамента США, поскольку американская дипломатия тех лет стремилась сохранить отношения с режимом Виши и не желала раздражать нацистов;
- Оскар Шиндлер после войны столкнулся с презрением соотечественников в Германии, которые бросали в него камни;
- Рауль Валленберг, спасший десятки тысяч венгерских евреев, бесследно сгинул в советской тюрьме.
По мнению Ричарда Хуровица, причин такого отношения было несколько. Во-первых, окончание войны не означало автоматического исчезновения антисемитизма: соседи часто упрекали спасителей в том, что из-за их действий под удар подставлялись целые общины. Во-вторых, дипломатические ведомства, построенные на жесткой иерархии, не прощали нарушения субординации.
Однако главная причина, как согласились оба собеседника, крылась в психологическом феномене стыда. Дэниел Мендельсон выразил мнение, что праведники стали «живым упреком» и моральной костью в горле для правительств и общества. Их существование полностью опровергало удобный послевоенный тезис о том, что «ничего нельзя было сделать». Тот факт, что обычный человек в тех же условиях находил возможность остаться человеком, обнажал трусость и равнодушие большинства, что вызывало глубокую подсознательную агрессию со стороны окружающих. Большинство праведников получили официальное признание от Яд Вашем лишь спустя десятилетия.
🚨 Эхо прошлого в каплях настоящего: уроки для XXI века 30:51
Во второй части дискуссии авторы перенесли исторический опыт Холокоста на реалии сегодняшнего дня. Дэниел Мендельсон отметил, что в воздухе современного американского общества уже чувствуется определенный «холодок». Он привел в пример недавний ужин с практикующими юристами, обсуждавшими действия президента, который начал преследовать юридическую фирму и ее клиентов за участие в расследованиях штурма Капитолия 6 января. Адвокаты на словах осуждали это беззаконие, но одновременно признались, что больше не будут вести дела с этой фирмой из страха потерять бизнес. По мнению Дэниела Мендельсона, механизмы политического запугивания и конформизма разворачиваются прямо сейчас.
Эрозия демократии и «эффект подковы» в современности
Ричард Хуровиц согласился с тем, что эрозия демократических норм вызывает серьезную тревогу. По его мнению, фашизм не наступает в один день, это постепенный процесс. Нацисты в свое время тоже тестировали границы дозволенного: когда они объявили первый бойкот еврейских магазинов, у дверей встали штурмовики. Те, кто проходил мимо них, не подвергались насилию, но большинство граждан подчинились бойкоту из страха, что лишь приободрило режим и развязало ему руки для дальнейшего террора.
Дополнительным фактором тревоги Ричард Хуровиц назвал события после 7 октября, показавшие, что Иран без колебаний уничтожил бы 6 миллионов евреев, будь у него ядерное оружие. При этом он отметил опасный феномен «эффекта подковы», когда радикальный антисемитизм сегодня транслируется как ультраправыми, так и ультралевыми силами. В качестве исторической параллели он напомнил о судьбе спасителей в Восточной Европе, которые после войны столкнулись с системным государственным антисемитизмом за железным занавесом.
Дэниел Мендельсон призвал американских евреев отказаться от иллюзий «американской исключительности» — веры в то, что США исторически застрахованы от диктатуры. По мнению писателя, именно так рассуждали немецкие евреи в 1932 году, считая себя полноценными гражданами развитой либеральной демократии. Единственный способ противостоять этому сегодня — открыто называть вещи своими именами, фиксировать проявления ненависти и не поддаваться закодированному языку вражды, который часто маскируют публичные фигуры вроде Илона Маска.
✨ Феномен благодарности и историческая память 51:36
В завершение встречи, отвечая на вопросы из зала, Ричард Хуровиц объяснил, почему тема спасителей так долго оставалась в тени большой истории. В первые десятилетия после войны сами выжившие узники лагерей сознательно избегали избыточного фокуса на праведниках, опасаясь исказить общую картину Холокоста, где спасение было редчайшим исключением, а правилом — конвейер смерти. Лишь в 1960-х годах благодаря усилиям таких деятелей, как Авраам Фоксман, началось системное увековечивание их имен.
Ричард Хуровиц обратился к еврейской религиозной традиции, подчеркнув, что концепция благодарности спасителям заложена в самих истоках веры. Согласно Талмуду, первой в истории праведницей была дочь фараона, спасшая младенца Моисея. Текст отмечает, что Бог называет пророка именно тем именем, которое дала ему египетская принцесса, выражая тем самым вечное почтение ее подвигу.
В качестве финального аккорда дискуссии Ричард Хуровиц процитировал стихотворение Ханны Сенеш, еврейской поэтессы и партизанки. Она писала о звездах, чей свет продолжает идти к Земле и светить людям даже после того, как сами светила физически погибли. По мнению Ричарда Хуровица, именно таков феномен праведников народов мира: их истории сияют ярче всего в самые темные периоды человеческой истории, указывая человечеству путь к спасению и возвращая веру в людей.
