В новом эпизоде подкаста 20VC Гарри Стеббингс беседует с Хусейном Канджи, сооснователем лондонского венчурного фонда Hoxton Ventures. Собеседники обсуждают эволюцию европейского технологического рынка, специфику инвестиций в эпоху ИИ и те вызовы, с которыми сталкиваются амбициозные фонды при попытке построить долговечные институты в тени американских гигантов.
🏛️ Философия «права на существование» и эволюция Hoxton 1:02
Хусейн Канджи вспоминает, что 11 лет назад, когда Hoxton Ventures только начинал свой путь, венчурный ландшафт Европы был пустыней . Старые игроки вроде Eden и Pond исчезли после краха доткомов, и рынок нуждался в игроках, готовых строить «старомодный» венчур .
По мнению Канджи, сегодня индустрия страдает от засилья «моментум-инвесторов»:
- Большинство фондов ориентируются не на строительство фундаментальных компаний, а на получение следующей наценки (markup) .
- Сотрудники крупных фирм оптимизируют свою карьеру, стремясь совершить сделку, которую позже переоценит условный Sequoia или Andreessen Horowitz, независимо от реальной прибыльности бизнеса .
- Hoxton же стремится быть контринтуитивным (contrarian), выбирая категории, которые поначалу кажутся «туманными» и непонятными, как это было с Facebook в период его перехода на мобильные рельсы .
Канджи утверждает, что европейские инвесторы часто мыслят категориями Private Equity: они стремятся минимизировать убытки, выбирая предсказуемый вертикальный SaaS, в то время как венчур — это игра по закону Парето (степенному закону), где все решают редкие аномальные результаты .
🚵 Кейс Deliveroo: от скепсиса до 34-кратной прибыли 11:02
История успеха Deliveroo стала определяющей для первого фонда Hoxton. Канджи признается, что пытался отговорить основателя компании Уилла Шу от этой затеи, считая ее «проблемой 1% населения» — богатых людей, желающих доставку еды из ресторанов .
Ключевые факты сделки:
- Уилл Шу был настолько предан идее («миссионерский тип»), что сам развозил заказы на велосипеде в первые дни .
- Hoxton инвестировала около 1 млн фунтов в первом раунде, который в итоге разросся до 3 млн фунтов (около $5 млн на тот момент) из-за вмешательства фонда Index Ventures .
- Инвестиция принесла фонду 34-кратную выручку от вложенного капитала .
Канджи подчеркивает важность операционной четкости: Шу построил полноценный технологический стек на Android для отслеживания водителей, когда конкуренты еще работали по старинке .
🧬 Инвестиции в ИИ: Новая горизонтальная революция 52:59
Хусейн Канджи считает ИИ сейсмическим сдвигом на ближайшие 10 лет . Он отмечает уникальную ситуацию: впервые в истории Европа (DeepMind в Лондоне, ИИ-подразделения Meta в Париже) находится на одном уровне с США по качеству создания технологий в горизонтальной, а не нишевой сфере .
Позиция Канджи по рынку ИИ:
- Смена стратегии: Изначально Hoxton не планировал инвестировать в фундаметальные модели из-за их капиталоемкости. Однако фонд сделал исключение для компании Cusp, разрабатывающей фундаметальную модель для Material Science (материаловедения) .
- Коммодитизация: Канджи наблюдает пугающую скорость превращения ИИ-инструментов в общедоступный товар (commodity). Пример китайской компании Kai-Fu Lee (Lingyi Wanwu), которая воссоздала возможности GPT с дробной частью вычислительных мощностей, доказывает это .
- Монополии: Спикер утверждает, что цель венчурного инвестора — создавать монополии с глубокими защитными рвами, которые в итоге привлекают внимание регуляторов своей мощью .
💰 Стратегия фондирования и «джамбо-сиды» 34:57
Обсуждая размер фондов, Канджи заявляет, что оптимальный размер для современного seed-фонда составляет от 150 до 250 миллионов долларов . Это необходимо для участия в так называемых «джамбо-сидах» (крупных посевных раундах), объем которых вырос в 6–7 раз за последние годы .
Его аргументы в пользу больших раундов:
- Существует корреляция между объемом вложенных на старте денег и вероятностью успеха компании . Средний чек для достижения статуса «единорога» составляет около $300 млн .
- В Европе раунды традиционно меньше, чем в США, что Канджи считает структурной проблемой, снижающей шансы на появление глобальных лидеров .
- Hoxton перешел к агрессивной стратегии концентрации: в третьем фонде около 60–65% капитала направляется в топ-30% наиболее успешных компаний портфеля .
В контексте управления портфелем Канджи делится уроком из кейса DarkTrace. Пиковая оценка фонда на этой сделке составляла 10x net, но из-за отсутствия программных продаж акций (exit strategy) доходность снизилась . Теперь Hoxton придерживается формулы: продажа 1/3 акций сразу после окончания lock-up периода, 1/3 через полгода и остатка еще через 6–12 месяцев .
🇬🇧 Макроэкономика и судьба Лондона 53:26
Несмотря на оптимизм в отношении технологий, Канджи выражает серьезную обеспокоенность макроэкономической ситуацией в Великобритании. Он называет «позором» поведение британских пенсионных фондов, которые инвестируют 10% капитала в американские бигтехи и практически ничего — в местный венчур .
Критикуемые аспекты:
- Фокус политиков: Канджи считает обсуждение листинга на Лондонской фондовой бирже (LSE) тратой времени. Для компании важнее быть капитализированной, а листинг на NASDAQ через Bloomberg-терминал сегодня доступен любому .
- Налоги: Спикер признает, что готов платить налог на доход (carried interest) как на обычный доход, но требует стабильности стратегии от правительства Кира Стармера .
- Инфраструктура: Приводится метафора с нехваткой резервуаров для воды в Британии: правительство не делает долгосрочных ставок на 20–30 лет, ограничиваясь рамками избирательных циклов .
🤝 Трудные вопросы: Партнерство и разнообразие 1:04:39
В финальной части Гарри Стеббингс поднимает острые темы. Хусейн Канджи комментирует свой громкий пост в соцсетях о поиске женщин-партнеров. Он пояснил, что в «организации, состоящей только из партнеров» (partner-only), трудно переманивать опытных женщин, так как они высоко ценятся в своих текущих фондах .
Канджи признал свою «моральную ответственность» как представителя истэблишмента начать обучать следующее поколение инвесторов, вместо того чтобы просто пытаться нанять готовых специалистов со стороны .
Также обсуждался уход партнера Роба Кнаттебюля. Канджи объяснил это расхождением в видении: он сам хочет построить «один из 10 доминирующих венчурных институтов Европы», в то время как Роб стремился к созданию более нишевой, ориентированной на глубокую науку фирмы . Собеседники расстались на дружеской ноте, и Канджи стал LP (ограниченным партнером) в новом фонде Роба .
