«Я не встречал ни одного по-настоящему богатого человека, который разбогател бы, просто пытаясь заработать деньги», — утверждает легендарный инвестор Терри Смит. Его стратегия строится на готовности идти против течения: от увольнения из банка за честный рейтинг «продавать» до покупки акций техгигантов в моменты тотальной паники. Это манифест бескомпромиссной дисциплины, где чтение скучных отчетов и умение вовремя сказать «нет» целым отраслям значат больше, чем любые прогнозы аналитиков.
🏙️ Путь из Ист-Энда: от кирпича к миллиардам 1:19
Детство Терри Смита прошло в послевоенном Ист-Энде Лондона — районе, который в 1950-х годах был серьезно разрушен бомбежками. Для будущего миллиардера это была среда, лишенная привычного комфорта: живя с родителями, бабушкой и дядей в скромном доме, Терри рос без горячей воды, ванной комнаты и даже внутреннего туалета. Зимой 1963 года, когда из-за сильных морозов вышли из строя уличные туалеты, начальную школу, где учился Смит, пришлось закрыть на шесть недель — условия были настолько суровыми, что даже домашние удобства замерзали.
Позже Смит назовет это время худшим местом для образования в Западной Европе того периода. Однако именно эта нищета и социальная неустроенность стали тем самым «стимулом», который заставил его искать способы изменить свою жизнь. Поворотным моментом стало посещение кинотеатра ABC в 1968 году, где Терри увидел фильм «Афера Томаса Крауна». Ухоженный Стив Маккуин в дорогих костюмах, за рулем Rolls-Royce, летающий на планере — эта картинка стала для него визуальным доказательством того, что «существует другой мир», к которому можно стремиться.
🥊 Философия боя: стойкость как бизнес-стратегия 7:14
Увлечение боксом и боевыми искусствами для Терри Смита — не просто хобби, а метафора профессиональной деятельности. С ранних лет, будучи учеником престижной грамматической школы, Терри был вынужден защищать себя от сверстников из соседних школ, часто возвращаясь домой с синяками. Тогда его дядя Джон, сам бывший боксером, решил научить племянника драться, и с тех пор Смит неизменно чувствует себя «как дома» в атмосфере боксерских залов — будь то Лондон, Нью-Йорк или Маврикий.
В этой дисциплине он ценит не только физическую силу, но и глубину анализа. Вспоминая противостояния великих боксеров, таких как Мухаммед Али, Джо Фрейзер и Джордж Форман, Смит подчеркивает: успех в ринге всегда строится на расчете. Например, победа Фрейзера над Али в «Бое века» была результатом детальной подготовки тренера Эдди Фатча, который вычислил уязвимость соперника для апперкота. Для Смита это подтверждение того, что в любой конкурентной среде — как в бизнесе, так и в спорте — «ваши враги и те, с кем вы взаимодействуете, формируют вас». Сам миллиардер при этом характеризует себя как «большого мягкотелого» человека, который, впрочем, твердо придерживается принципа: никогда не бросать в беде того, кто не может постоять за себя.
🏦 Уроки Barclays: взгляд под капот финансов 18:23
Карьера Смита в банке Barclays, начавшаяся в 1974 году, стала для него «финансовым университетом». В то время банк, переживший кризис вторичного банкинга 1973–1975 годов, остро нуждался в качественном управлении. Молодого Смита быстро перевели из коммерческого блока в только что созданный финансовый департамент, где перед ним поставили задачу практически с нуля выстроить систему бюджетирования, планирования и управления рисками.
Работа внутри структуры позволила ему сделать два фундаментальных вывода, на которых позже выросла его инвестиционная философия:
- Прибыль — это не наличные. Смит осознал, что бухгалтерская прибыль (acrual accounting) и реальный денежный поток — разные вещи. Бизнес может показывать высокую «бумажную» прибыль, но при этом обанкротиться из-за нехватки ликвидности.
- Опасность рычагов. Он увидел, насколько тонка грань успеха для компаний, которые полагаются на заемные средства (leverage). При высокой долговой нагрузке ошибка может привести к краху в считанные дни.
В этот же период Смит взял на себя общение с банковскими аналитиками, которые регулярно звонили в финотдел, чтобы прояснить ситуацию с результатами банка. Ответы на их вопросы позволили Терри понять, как рынок оценивает бизнес изнутри. Именно тогда один из инвесторов подтолкнул его к переходу в индустрию инвестиций, предсказав, что Смит «получит это» и в будущем станет сам себе хозяином. Вскоре после этого, к удивлению руководства, Терри уволился из банка, чтобы начать путь в качестве аналитика.
⚖️ Принципиальность и экономическая реальность: путь Терри Смита 25:26
Карьера Терри Смита — это история о том, как бескомпромиссная честность в анализе данных сталкивается с корпоративной культурой, ориентированной на фасад, а не на суть. Его профессиональный путь стал чередой громких столкновений с финансовыми институтами, где требование «говорить правду» приводило к увольнениям, но в конечном итоге превратило его в одного из самых уважаемых инвесторов современности.
Скандал с Barclays: цена независимого мнения 25:26
Репутация Терри Смита как аналитика, который готов высказывать свое мнение вопреки интересам руководства, сформировалась в середине 80-х в Barclays. Вскоре после начала работы, в преддверии Рождества, он подготовил фундаментальное исследование банка, в котором недвусмысленно рекомендовал «продавать» акции собственного работодателя [25:40–25:53]. Основной тезис Смита заключался в неспособности банка выдавать кредиты без накопления долгов выше среднего уровня, что позже подтвердилось серьезными убытками по недвижимости и необходимостью сокращения дивидендов на рубеже 80-х и 90-х годов [27:10–27:23].
Когда отчет попал в руки журналиста Financial Times, на первую полосу газеты вынесли заголовки с призывом к продаже акций Barclays. Реакция менеджмента была парадоксальной: формально они признали, что это доказывает независимость их инвестиционного подразделения, однако самого Смита тут же уволили, заявив, что у него «нет будущего» в этой организации [26:44–26:58].
«Учет для роста»: битва за правду в UBS 27:23
Последующий эпизод с UBS Phillips & Drew лишь закрепил этот паттерн. Смит пришел в компанию в 1990 году, когда банк пытался восстановить репутацию после серии скандалов, связанных с сомнительными сделками и арестами руководства [28:45–30:04]. Смит и его коллега-аналитик подготовили 30-страничный документ, подробно разбирающий 12 методов «творческого учета», с помощью которых компании скрывали реальное положение дел [28:17–28:31].
Когда Смит решил издать книгу на основе этого исследования, банк попытался запретить публикацию, опасаясь скандала. В ответ на попытку руководства поставить ультиматум («я запрещаю книгу»), Смит напомнил им об истории с книгой «Spycatcher», которую правительство Маргарет Тэтчер пыталось безуспешно запретить, сделав ее бестселлером [32:16–33:10]. Итог был предсказуем: Смита уволили и подали на него в суд, а книга стала номером один в списке бестселлеров, что окончательно утвердило его статус «Стивена Хокинга в мире инвестиций» [33:10–33:35].
Фундамент стратегии: ROCE и качество прибыли 38:20
Философия инвестиционного фонда Смита, Fundsmith, основана на поиске компаний, которые демонстрируют не просто отчетный рост, а реальную экономическую мощь. Ключевой метрикой Смит называет отдачу на задействованный капитал (ROCE) — показатель, который Уоррен Баффет еще в 1979 году назвал главным индикатором результативности бизнеса [38:20–38:32].
Для Смита важно понимать экономическую реальность, стоящую за цифрами:
- ROCE: Показывает, какую отдачу получает компания на вложенный капитал; со временем рыночная стоимость акций стремится к этому значению [38:45–39:10].
- Валовая маржа: Демонстрирует силу бренда, ценовую власть и способность защищаться от инфляции [39:48–40:00].
- Конвертация прибыли в кэш: Смит подчеркивает, что деньги — это единственный ресурс, из которого можно платить дивиденды, поэтому он ищет компании с высокой долей денежного потока [40:12–40:25].
Смит критикует коллег по индустрии за то, что многие из них не читают реальные финансовые отчеты, полагаясь лишь на презентации менеджмента [34:45–34:58]. В своей практике он ищет компании с прочными «рвами» (конкурентными преимуществами) — такими как интеллектуальная собственность, бренды и контроль над дистрибуцией, — которые позволяют сохранять высокие показатели качества на протяжении десятилетий, независимо от моды на конкретные технологии [40:51–41:03, 47:50–48:16].
📉 Секторы-разрушители и магия сложного процента 50:15
Философия Терри Смита (Terry Smith) во многом перекликается с подходом Чарли Мангера: «Инвестируй в хорошие вещи, и всё будет в порядке» . Однако за этой обманчивой простотой стоит жёсткая дисциплина исключения. Значительная часть работы Смита заключается не в поиске «ракет», а в методичном отсечении секторов, которые по своей природе уничтожают акционерную стоимость.
Проклятие авиалиний и капиталоемких отраслей 51:35
Терри Смит (Terry Smith) придерживается принципа: избегать отраслей, где компании не контролируют переменные своего успеха. Самым ярким примером «машины по уничтожению стоимости» он называет авиакомпании. Статистика последних 20 лет неумолима: в среднем этот сектор ежегодно теряет около 5% по отношению к стоимости своего капитала .
Причины фундаментальны и неустранимы:
- Отсутствие контроля над расходами: Авиакомпании не управляют ценами на топливо, стоимостью самолётов (рынок дуополии Boeing и Airbus) и запросами профсоюзов .
- Внешние факторы: Погода и извержения вулканов могут мгновенно парализовать бизнес .
- Избыточная конкуренция: В мире насчитывается около 3 000 авиалиний . Многие из них — национальные перевозчики, которыми управляют правительства, не стремящиеся к прибыли, или амбициозные предприниматели, которым просто нравится видеть своё имя на борту самолёта .
Помимо авиации, Смит относит к «безнадёжным» секторам добычу полезных ископаемых, нефть и газ, транспорт, недвижимость и банковское дело . Ранее в разговоре Терри Смит (Terry Smith) уже упоминал свой опыт работы в банковской сфере, который лишь подтвердил его нежелание инвестировать в этот сектор из-за его сложности и непрозрачности.
Инвестор подчёркивает, что даже внутри хороших секторов (например, потребительские товары) есть плохие бизнесы. Kimberly-Clark, производящая бумажные полотенца, — пример компании с низкой лояльностью бренду: покупателю часто всё равно, чьим полотенцем вытирать руки . И наоборот: Sigma-Aldrich, формально считаясь химической компанией, на деле была сервисом по доставке критически важных ингредиентов для учёных, что делало её бизнес-модель великолепной .
Microsoft и Meta: покупка вопреки рыночному пессимизму 58:47
Терри Смит (Terry Smith) прославился тем, что умеет распознавать «качество» там, где рынок видит упадок. Хрестоматийным примером стали инвестиции в Microsoft. Фонд начал покупать акции, когда они стоили всего $25 за штуку при коэффициенте P/E около 8 . В то время (эпоха Стива Балмера) рынок поставил на компании крест из-за провалов с покупкой Nokia, Skype и опозданием на рынок смартфонов .
Критики из Financial Times тогда утверждали, что «никто не должен владеть этими акциями по такой цене», но Смит видел фундаментальные показатели: возврат на капитал (ROCE) около 30% и рост выручки, который продолжался, несмотря на управленческие ошибки . Он проигнорировал эмоциональный шум, руководствуясь принципом «просто факты» .
Аналогичная история произошла с Meta (бывший Facebook). После скандала с Cambridge Analytica инвесторы впали в панику. Смит вспоминает, как люди говорили ему: «Никто больше не пользуется Facebook» .
«Я спрашивал: где вы живёте? В Танбридж-Уэллс? А как насчёт детей в Джакарте? Плюрализм анекдотов — это не данные» .
Он понимал, что даже если молодежь уходит из Facebook, она переходит в Instagram, который также принадлежит Meta . Эта ставка принесла фонду доходность в сотни процентов.
Математика сложного процента и человеческие blind spots 59:54
Одной из главных причин рыночной неэффективности Терри Смит (Terry Smith) считает неспособность человеческого мозга осознать силу экспоненциального роста. Люди плохо понимают разницу между доходностью в 10% и 12,5% на длинной дистанции. На горизонте 20–30 лет эта небольшая разница в 2,5% не просто увеличивает результат на четверть, а фактически учетверяет конечную стоимость капитала .
Из-за этого рынок часто недооценивает по-настоящему качественные компании, способные поддерживать высокий ROCE десятилетиями. Смит цитирует песню Саймона и Гарфанкела «The Boxer»: «Человек слышит то, что хочет слышать, и игнорирует остальное» . В инвестициях это проявляется как склонность верить в краткосрочные истории и не замечать долгосрочную устойчивость гигантов вроде L'Oreal или Microsoft.
Важную роль в борьбе с собственными заблуждениями для Смита играет его партнёр Джулиан Роббинс (Julian Robbins), с которым они работают 38 лет . Роббинс выступает в роли «человека, говорящего "нет"», помогая Терри Смиту (Terry Smith) видеть нюансы, которые тот мог пропустить в пылу анализа. Именно Роббинс иногда «заманивает» Смита в покупку отличных, но кажущихся дорогими акций, показывая их ценность под другим углом .
На текущий момент около 74% портфеля фонда Смита сосредоточено в США . Хотя это глобальный фонд, Смит считает Америку главной «охотничьей территорией» из-за её доминирующей экономики и глубины рынков капитала, что станет ключевой темой для дальнейшего обсуждения его стратегии.
🌍 Глобальные рынки и инвестиционная гегемония США 1:15:29
Терри Смит подчеркивает, что доминирование американских компаний на мировом рынке не является случайностью. Преимущество США заключается в уникальной возможности для бизнеса вырастить и укрепить свою мощь на самом масштабном и конкурентном рынке мира, прежде чем выходить на международную арену. Компании вроде Coca-Cola, Microsoft или Stryker создают там столь прочную базу, что, когда они начинают экспансию, местным игрокам в других странах становится крайне сложно с ними конкурировать. Смит сравнивает этот процесс с боксером, который проводит спарринги с лучшими тяжеловесами мира в элитном зале, а затем выходит на ринг против локального бойца — исход такого противостояния предрешен.
В отличие от этого, ситуация в Европе вызывает у Смита скепсис. Он приводит популярное изречение: «Америка создает инновации, Китай их копирует, а Европа регулирует». Принятие таких инициатив, как Digital Markets Act, воспринимается им как попытка возвести табличку «Технологиям здесь не рады». По мнению Смита, в Европе наблюдается дефицит по-настоящему значимых технологических компаний. Даже крупнейший софтверный игрок Великобритании, компания Sage, остается малоизвестным брендом для многих профессионалов в индустрии, что наглядно демонстрирует отсутствие той самой динамики, которая присуща США. В Китае инвесторов сдерживает сложность контроля прав собственности, а Япония долгое время была ограничена моделью управления бизнесом ради интересов сотрудников, а не акционеров.
🇬🇧 Кризис британского предпринимательства 1:19:23
Ранее в разговоре участники беседы касались темы качества критериев инвестирования, но здесь Смит переходит к критике британской экономической среды. Парадокс заключается в том, что оба собеседника любят Англию, но выбрали для жизни Нью-Йорк — и это не совпадение. Лондон, по мнению Смита, превратился в своего рода «площадку для богатых иностранцев». Он видит в британском обществе глубоко укоренившийся антикапиталистический и антипредпринимательский дух.
Ключевое различие между двумя культурами, которое выделяет инвестор: американцы стремятся подражать успешным людям, тогда как британцы зачастую хотят их критиковать или «уничтожить». Этот менталитет препятствует прогрессу и не помогает стране развиваться. Кроме того, Смит критикует чрезмерное раздувание государственного сектора, в котором занята огромная часть населения, не создающая прибавочной стоимости. В качестве примера он приводит статистику: медианный доход в самом бедном штате США, Миссисипи, сопоставим с медианным доходом в Великобритании — это тревожный сигнал, свидетельствующий о том, что в британской экономике что-то пошло не так.
🛠 CEO как практик: рутина и исполнение 1:25:24
Опыт руководства двумя публичными брокерскими компаниями научил Смита тому, что инвестиционный успех неразрывно связан с пониманием реального бизнеса. Он согласен с Уорреном Баффеттом в том, что лучшие инвесторы — это те, кто обладает опытом предпринимателя. Его главное наблюдение: управление бизнесом — это не «великие стратегические размышления» в позе мыслителя, а ежедневное решение приземленных проблем.
Бизнес требует исполнения и реализации, что часто включает в себя решение вопросов, далеких от гламура, — например, как сделать так, чтобы офисные детали не ломались под весом сотрудников или как наладить процессы поставок. Смит настаивает на важности эмпатии: по его мнению, человек не должен иметь права увольнять сотрудников, если он сам никогда не проходил через опыт увольнения. В инвестициях ситуация схожая: несмотря на важность фундаментальных принципов, 99% работы — это «блокирование и захват»: изучение данных, прослушивание звонков и кропотливое моделирование, а не ожидание озарений.
📝 Правило «5P»: дисциплина и подготовка 1:29:05
Дисциплина в работе Терри Смита воплощена в правиле «5P», которое он держит в рамке у себя в офисе: Preparation Prevents Piss-Poor Performance (подготовка предотвращает ужасно низкие результаты). Это кредо он требует соблюдать от всех своих сотрудников: запрещено приходить на встречу с компанией или инвестором, не изучив последние отчеты и не проработав всю доступную информацию.
Смит вспоминает случай из своей карьеры, когда на встрече с клиентом в Шотландии его коллега не смог ответить на элементарные вопросы о том, сколько комиссий компания заработала на этом клиенте за прошлый год. Для Смита это было недопустимо: если у вас нет базовой информации о человеке, с которым вы работаете, вы не готовы к профессиональной деятельности. Эта требовательность к себе и команде помогает фильтровать шум и концентрироваться на долгосрочном результате, что невозможно, если вы полагаетесь на поверхностные знания или исследования сторонних брокеров, с которыми компания Смита принципиально не сотрудничает.
🏝️ Жизнь на Маврикии: независимость от рыночного шума
Для Терри Смита (Terry Smith) удаленность от мировых финансовых центров — это не просто географическая особенность, а стратегическое преимущество. Проживание на острове в 800 километрах от побережья Африки создает естественный барьер между инвестором и повседневным информационным шумом Лондона или Нью-Йорка. Разница в часовых поясах позволяет Смиту начинать день в спокойствии, уделяя первые несколько часов анализу событий предыдущего дня и размышлениям без внешнего давления или входящих запросов.
Эта «изоляция» помогает ему сохранять долгосрочный фокус. Смит сознательно отключается от мониторинга котировок Уолл-стрит после завершения рабочих встреч, оставляя лишь узкий канал для экстренных ситуаций, которые требуют немедленного внимания.
Жизнь на Маврикии, где сосуществуют различные культуры — от индуистских и мусульманских традиций до китайских и европейских влияний, — также формирует иную перспективу на мир. Смит отмечает, что этот «плавильный котел» помогает избежать узкого мышления, характерного для инвестиционных кругов Мейфэр, позволяя ему самостоятельно выстраивать курс, свободный от влияния «своей среды». Ранее в разговоре они затрагивали тему того, как именно такой независимый путь стал возможен благодаря отсутствию принадлежности к элитарным кругам с самого начала карьеры.
💡 Частная благотворительность без пафоса
Смит придерживается жестких принципов в вопросах филантропии, которые он называет «правилами частной благотворительности»: помощь должна быть анонимной, оплачиваться из собственного кармана и носить максимально прикладной характер. Он открыто критикует популярную модель «гламурных» благотворительных вечеров, где богатые люди собираются для того, чтобы публично продемонстрировать щедрость, часто используя для пожертвований не только личные средства.
Для него благотворительность — это инструмент создания социального лифта. Примером такой деятельности является программа по обучению детей из Маврикия в школах Великобритании. Смит оплачивает все сопутствующие расходы — от обучения до перелетов — с надеждой, что эти дети, получив качественное образование, вернутся на родину и смогут занять важные посты в правительстве или бизнесе, изменив жизнь местного сообщества. При этом он принципиально отказывается от того, чтобы его имя фигурировало в названиях проектов, предпочитая, чтобы вся заслуга оставалась за местными инициативами или правительственными структурами.
🏎️ Скептицизм в отношении Tesla и автопрома
Несмотря на страсть к коллекционированию автомобилей — от модели 1903 года до легендарных гоночных болидов, — Смит убежден, что автомобильные компании являются одними из худших объектов для долгосрочных инвестиций. Его бизнес-философия, основанная на поиске качественных компаний, не оставляет места для производителей машин, которых он считает типичными «разрушителями стоимости» из-за их высокой капиталоемкости и цикличности.
В отличие от производителей товаров повседневного спроса (Consumer Staples), где спрос сохраняется даже в кризис, автомобильный рынок чрезвычайно зависим от настроений потребителей. Если покупатель чувствует финансовые трудности, он просто откладывает покупку новой машины, что делает этот бизнес крайне уязвимым.
Скепсис Смита распространяется и на Tesla. Несмотря на признание личных качеств Илона Маска, Смит сомневается в долгосрочной жизнеспособности этой бизнес-модели, указывая на проблемы с запасом хода электромобилей, истощением природных ресурсов для производства батарей и вопросами утилизации. В то время как другие инвесторы видят в автопроме инновационное будущее, Смит видит лишь сложный производственный процесс, который в истории неоднократно доказывал свою неэффективность для акционеров.
🗿 Невоспетые герои и подлинное качество: уроки сэра Кита Парка и McLaren F1 2:06:29
🎖️ Забытый спаситель Британии: как Терри Смит вернул из забвения сэра Кита Парка 2:06:29
Одним из самых осязаемых достижений Терри Смита (Terry Smith) вне мира больших финансов стала масштабная общественная кампания, которую он возглавил ради установки памятника маршалу авиации сэру Киту Парку на Трафальгарской площади в Лондоне. Монумент был официально открыт в 2010 году. Для Смита эта история имеет глубокий личный резонанс, поскольку он всегда восхищался недооцененными аутсайдерами, совершающими великие дела вопреки обстоятельствам и остающимися в тени.
Кит Парк — выходец из Новой Зеландии, начавший свой путь в Первой мировой войне в составе армейского корпуса ANZAC. После катастрофической кампании при Галлиполи большинство солдат вернулись бы домой, но Парк вызвался добровольцем в британскую армию, пережил тяжелейшее ранение на Сомме, после чего перевелся в только что сформированный Королевский летный корпус, где в качестве пилота Bristol Fighters одержал 18 воздушных побед.
Во время Второй мировой войны Парк стал ключевым соратником Хью Даудинга, возглавлявшего Истребительное командование RAF. Ситуация летом 1940 года казалась безнадежной: Люфтваффе располагало примерно 2800 самолетами, тогда как у британцев было всего около 650 истребителей. Даудинг разработал оборонительную стратегию, суть которой заключалась не в том, чтобы выиграть эффектное генеральное сражение, а в том, чтобы просто не проиграть войну в воздухе. Терри Смит находит здесь прямую параллель с успешным долгосрочным инвестированием:
«Это очень похоже на управление портфелем компаний: нам не обязательно владеть абсолютно лучшим бизнесом на рынке, главное — просто не владеть плохими активами».
Парк блестяще реализовал этот план на практике, дозировано отправляя истребители в бой небольшими группами («penny packets»), чтобы в небе постоянно дежурили свежие силы. Немецкие бомбардировщики с мрачным юмором шутили перед вылетами: «О, опять летят эти последние десять Спитфайров». Постоянное присутствие британской авиации сорвало операцию «Морской лев» — Гитлер не решился начать десантную операцию через Ла-Манш без полного превосходства в воздухе. Парк находился под колоссальным ежедневным давлением, но лично летал на собственном истребителе Hawker Hurricane с бортовым номером OK1 между аэродромами, чтобы из первых рук оценивать тактику, масштаб разрушений и боевой дух пилотов.
Несмотря на триумф, чисто британские кулуарные интриги привели к тому, что оппоненты (включая Ли-Мэллори) обвинили Даудинга и Парка в недостаточной агрессивности. В результате Даудинг был уволен, а Парк отправлен в Тренировочное командование. Позже, когда возник критический кризис с обороной Мальты, Парка вернули на передовую, где он дважды разгромил силы немецкого генерал-фельдмаршала Альберта Кессельринга. После окончания войны Кит Парк тихо уехал в Новую Зеландию, недолго побыл мэром Окленда и ушел в полную безвестность.
В книге историка Стивена Бангея «Самый опасный враг» Парк назван «волшебником из артурианских легенд», который проделал путь через половину земного шара, чтобы защитить чужую страну, а затем просто растворился. Как признавал один из вице-маршалов авиации, Кит Парк был единственным человеком, способным проиграть войну за один день или даже за один послеполуденный час.
Терри Смит, чей отец служил в RAF и который сам является квалифицированным пилотом вертолетов и планеров, решил восстановить историческую справедливость. Он профинансировал большую часть затрат, преодолел бюрократические преграды для установки монумента герою войны в центре современного Лондона и привлек к открытию выживших ветеранов и потомков Парка. Во время подготовки Смит спросил семью, стоит ли в знак примирения пригласить на церемонию представителей Германии, на что получил жесткий ответ: «Дядя Кит так и не простил их. На протяжении всей битвы он ежедневно отправлял 20-летних недоученных мальчишек на смерть, и этот груз оставался с ним до конца жизни».
🏎️ Принцип косвенности: McLaren F1 как манифест бескомпромиссного качества 2:14:31
Вторая фундаментальная тема, завершающая беседу, связывает страсть Терри Смита к автомобилям с его инвестиционной философией через так называемый «принцип косвенности» (obliquity). Идеальным примером этого принципа инвестор называет легендарный суперкар McLaren F1. Машина родилась из спонтанного решения конструктора Гордона Марри и руководителя McLaren Рона Денниса в аэропорту Женевы: они никогда раньше не создавали дорожные автомобили, но решили построить лучший дорожный автомобиль в истории человечества.
Смит владеет экземпляром McLaren F1 1995 года выпуска и восхищается его характеристиками, опередившими время на десятилетия: 30-летняя машина способна развивать скорость до 243 миль в час, оснащена углепластиковым монококом и при этом удивительно практична — имеет три сиденья и полноценный багажник, вмещающий сумку для гольфа. Поразительно то, что Гордон Марри в процессе проектирования ни разу не потребовал от инженеров рассчитать потенциальную максимальную скорость автомобиля. Фантастические скоростные показатели стали побочным продуктом стремления к абсолютному качеству конструкции, а не прямой целью.
Терри Смит проецирует этот подход на крупный бизнес и личные состояния:
- За свою карьеру он встречал множество мультимиллиардеров, но ни один из них не разбогател, пытаясь целенаправленно «делать деньги».
- Успешные предприниматели всегда одержимы идеей создать продукт или услугу, которые будут кардинально лучше, чем у конкурентов.
- Генри Форд не стремился к абстрактному богатству — он хотел строить лучшие автомобили, и колоссальное состояние стало лишь следствием этого стремления.
В конечном счете всё сводится к простому девизу с фургона мороженого, который Смит часто вспоминает: «Считается только качество».
С технической точки зрения McLaren F1 представляет собой абсолютную механическую чистоту. У него нет усилителя тормозов, гидроусилителя руля, ABS или полного привода — водитель остается один на один с чистой мощностью мотора. Именно поэтому свои McLaren F1 в свое время разбили Илон Маск, Роуэн Аткинсон и Ральф Лорен: возможности этого автомобиля почти всегда превосходят личные лимиты человека в водительском кресле. В связи с этим Терри Смит цитирует персонажа Клинта Иствуда из фильма «Высшая сила»: «Каждый человек должен знать свои рамки».
Ранее в разговоре собеседники подробно обсуждали независимую жизнь Терри на Маврикии, и в финале встречи интервьюер выражает надежду лично посетить этот остров. Прощаясь, Смит оставляет универсальный совет для молодых инвесторов, основанный на той же логике признания ограничений: будущее не просто неизвестно, оно принципиально непознаваемо. Единственный разумный способ противостоять этой неопределенности — жесткая диверсификация и ранний старт сбережений, начиная с 20 лет, пусть даже с самых небольших сумм.
