В лекции Массачусетского технологического института (MIT) профессор Джон Грубер погружает слушателей в парадоксы экономической теории производства и совершенной конкуренции. Основной сюжет вращается вокруг того, как идеализированные рыночные модели сталкиваются с суровой реальностью — от нулевой долгосрочной прибыли до жестких конфликтов интересов внутри крупнейших корпораций. Этот материал позволяет по-новому взглянуть на то, как функционирует бизнес и почему поведение топ-менеджеров часто противоречит логике максимизации прибыли акционеров.
📊 Теория производства и парадокс нулевой прибыли 0:00
Экономическая теория производства во многом похожа на теорию потребления, но имеет одно важное отличие. В теории потребления у нас есть заданное бюджетное ограничение и предпочтения, что позволяет легко определить выбор потребителя. В теории производства фиксированного дохода изначально нет — доход фирмы определяется ее собственными производственными решениями. Профессор Джон Грубер подчеркивает, что вместо одного оптимального касания между изоквантой и изокостой экономисты получают множество таких точек, которые в совокупности формируют кривую предложения. Кривая предложения фирмы — это, по сути, кривая ее предельных издержек выше точки закрытия.
Особое внимание в лекции уделяется концепции совершенной конкуренции — экстремальному рыночному допущению, при котором потребителям абсолютно все равно, у кого покупать товар, поскольку они полностью информированы, а продукты идентичны. В таких условиях кривая спроса для каждой отдельной фирмы становится совершенно эластичной. При переходе от краткосрочного периода к долгосрочному экономисты добавляют еще одно ключевое условие — свободу входа и выхода с рынка.
Джон Грубер объясняет, как это простое допущение приводит к жесткому экономическому выводу:
- Новые фирмы заходят на рынок, если экономическая прибыль строго больше нуля.
- Фирмы покидают рынок, если их прибыль падает ниже нуля.
- В долгосрочной перспективе экономическая прибыль всех участников рынка неизбежно становится равной нулю.
💻 Эволюция рынков: от персональных компьютеров до мейнфреймов 3:52
Чтобы проиллюстрировать этот парадокс, Грубер обращается к истории рынка персональных компьютеров (ПК) начала 1990-х годов. В то время этот рынок только зарождался, и на нем доминировали такие компании, как Dell и ныне забытая Gateway. Если предположить, что этот рынок был совершенно конкурентным, а все производители — идентичными, то в краткосрочном периоде пионеры индустрии получали огромную экономическую прибыль. Они производили объемы продукции в точке, где рыночная цена равнялась их предельным издержкам. Однако появление высокой прибыли мгновенно привлекает новых игроков. В результате их входа кривая рыночного предложения становится более пологой, а цена падает, продолжая снижаться до тех пор, пока экономическая прибыль Dell и других участников не сравняется с нулем.
Совершенно иную картину можно было наблюдать на рынке огромных мейнфреймов (серверов того времени). Джон Грубер делится личным воспоминанием: когда он оканчивал MIT в 1987 году, на выпускном выступал Кен Олсен, основатель гиганта DEC. В своей речи Олсен долго рассказывал о собственном величии и невероятных успехах компании. Всего через несколько лет DEC фактически прекратила существование, будучи стертой с лица земли индустрией персональных компьютеров. Аналогичные трудности испытывала и IBM, руководство которой изначально не верило в потенциал ПК. Из-за падения спроса на мейнфреймы производители начали нести огромные убытки, что спровоцировало массовый исход игроков с рынка и сделало кривую предложения более крутой. Этот процесс продолжался до тех пор, пока оставшиеся компании снова не вышли на уровень нулевой экономической прибыли.
Таким образом, долгосрочная кривая предложения в условиях совершенной конкуренции оказывается абсолютно плоской и фиксируется на уровне минимальных средних издержек. По словам Грубера, это означает, что в долгосрочном периоде каждая фирма вынуждена работать с максимальной эффективностью, минимизируя свои затраты.
🪙 Почему теория врет: три причины существования долгосрочной прибыли 14:56
Для любого здравомыслящего человека утверждение о нулевой прибыли звучит странно. Корпорация Apple зарабатывает огромные миллиарды долларов, а General Motors демонстрирует прибыльность на протяжении десятилетий. Джон Грубер признает, что базовая модель слишком абстрактна, и выделяет три реальных усложнения, которые объясняют наличие долгосрочной прибыли в реальном мире.
1. Ограниченный вход и барьеры
В реальности вход на рынок далеко не всегда свободен. Существуют барьеры для входа, главным из которых являются невозвратные издержки (sunk costs). Например, чтобы стать врачом, человек должен инвестировать около 300 тысяч долларов в медицинскую школу. Если бы долгосрочная прибыль врачей была нулевой, никто бы не стал нести такие колоссальные невозвратные затраты. В других отраслях барьерами могут выступать патенты (как в фармацевтике) или даже прямая физическая угроза (Грубер шутит, что если вы попытаетесь разложить свой плед с сувенирами возле Эйфелевой башни, конкуренты могут вас просто побить).
2. Неидентичность фирм
Фирмы существенно отличаются по уровню своей эффективности. Профессор приводит в пример классическое исследование издержек при производстве хлопка в разных странах. Минимальные издержки на производство одного килограмма хлопка составляли:
- Пакистан: $0,71 (за счет дешевой рабочей силы и идеальных климатических условий).
- Аргентина: $1,08.
- Австралия: $1,15.
- США: $1,56.
Если мировой спрос составляет всего 1 миллиард килограммов, его полностью покроет Пакистан по цене $0,71, получая нулевую прибыль. Но если спрос вырастет до 5 миллиардов килограммов, рынку придется задействовать менее эффективных американских производителей. Рыночная цена поднимется до $1,56. В этих условиях США будут работать с нулевой прибылью, а Пакистан начнет получать колоссальную долгосрочную прибыль в размере $0,85 с каждого килограмма за счет своей сверхэффективности.
3. Зависимость цен на ресурсы от объемов производства
Третья причина связана с тем, что цены на входящие ресурсы могут расти по мере расширения производства. На рынке труда рост спроса на конечный продукт заставляет фирмы нанимать больше сотрудников. При восходящей кривой предложения труда, чтобы привлечь новых работников, компаниям приходится повышать заработную плату. Это автоматически увеличивает их предельные и средние издержки. В данном случае долгосрочная кривая предложения будет наклонной, а не плоской. Любопытно, что при этом экономическая прибыль фирм все равно может оставаться нулевой, так как они продолжают производить в точке минимума своих возросших средних издержек.
👔 Игры корпораций: максимизируют ли фирмы прибыль на самом деле? 31:02
Обсуждая феноменальные доходы Apple, Грубер призывает разделять бухгалтерскую и экономическую прибыль. По его словам, Apple отчитывается перед акционерами о квартальной прибыли в размере 18 миллиардов долларов, однако налоговым органам США компания декларирует практически нулевую прибыль. По мнению профессора, это результат легальных бухгалтерских игр: корпорация утверждает, что вся ее интеллектуальная собственность принадлежит дочерней компании в Ирландии, где работают всего два сотрудника, но действуют крайне низкие налоги.
Еще один важный вопрос лекции: действительно ли компании стремятся к максимизации прибыли? В корпоративном мире полно примеров, которые заставляют в этом усомниться. Грубер приводит официальную статистику:
- В 2010 году фармацевтическая компания Amgen потеряла 3% своей рыночной стоимости, но ее генеральный директор (CEO) получил 21 миллион долларов.
- В 2008 году акции Abercrombie & Fitch рухнули на 71%, при этом исполнительному директору выплатили 72 миллиона долларов.
- Лео Апотекер возглавлял Hewlett-Packard всего 11 месяцев, его руководство было настолько катастрофическим, что его уволили, выплатив на прощание 13 миллионов долларов.
С одной стороны, экономисты допускают существование альтернативных издержек — возможно, без этих директоров компании потеряли бы еще больше, а некоторые топ-менеджеры действительно стоят своих денег (как Майкл Джордан, который получал в баскетболе 32 миллиона долларов в год, но, согласно экономическим исследованиям, приносил телеканалам рекламу на 100 миллионов долларов). С другой стороны, исследователи Антуанетта Шоар и Сендхил Мулленайтан обнаружили, что когда мировые цены на нефть растут (что никак не зависит от действий конкретного человека), руководители нефтяных гигантов получают колоссальные прибавки к зарплате. Это доказывает, что топ-менеджерам часто платят за обычное везение, а не за эффективное управление.
Агентский конфликт и крах Enron
Объяснение этого феномена кроется в теории агентских отношений и разделении прав собственности и контроля. Крупные корпорации принадлежат миллионам разрозненных акционеров, а управляют ими наемные менеджеры. Профессор Бенгт Хольмстрём получил Нобелевскую премию за документирование этого фундаментального конфликта интересов. Менеджер может стремиться не к максимизации прибыли акционеров, а к собственному комфорту и престижу.
Грубер описывает классическую ситуацию: топ-менеджер средней компании завидует друзьям из более крупных корпораций, у которых есть частные самолеты. С экономической точки зрения летать коммерческими рейсами первого класса дешевле. Однако менеджер подгоняет расчеты в презентации PowerPoint так, будто летать в пиковые часы обычными авиалиниями дороже, и дезориентированные акционеры одобряют покупку личного джета. Совет директоров, который должен защищать интересы инвесторов, часто закрывает на это глаза, поскольку состоит из таких же «корпоративных друзей» и бывших CEO.
Ярким примером служит Ричард Грассо, экс-глава Нью-Йоркской фондовой биржи (NYSE), получивший при выходе на пенсию фантастический пакет в 187 миллионов долларов. Члены совета директоров позже оправдывались в прессе, что просто «не смогли разобраться» в сложной структуре опционов и акций.
Для решения этой проблемы стали активно использовать фондовые опционы. Опцион дает менеджеру право купить акции компании по фиксированной сегодняшней цене. Если цена акций вырастет, менеджер сможет заработать миллионы, что теоретически должно мотивировать его работать на благо компании. Однако на практике, как утверждает Грубер, опционы часто приводили к катастрофам, поскольку стимулировали менеджеров искусственно раздувать краткосрочную стоимость акций в ущерб долгосрочной прибыльности.
Хрестоматийным примером стала энергетическая корпорация Enron, которая обанкротилась в начале 2000-х годов. Руководители Enron выстроили масштабную финансовую пирамиду, продавая дочерние структуры другим своим же фирмам-пустышкам. Это создавало видимость огромных продаж, из-за чего акции взлетели до небес, позволив топ-менеджерам сказочно обогатиться до того, как компания лопнула. Разработка контрактов, способных гармонично объединить интересы акционеров, топ-менеджеров и рядовых сотрудников, до сих пор остается одним из самых сложных и увлекательных вызовов современной экономики.
