Леонид Пешкин: старение — это биологическая ошибка, которую нужно исправить

Старение — это вовсе не неизбежная программа эволюции, а досадная биологическая ошибка, которую человечество способно исправить. Так считает гарвардский биоинформатик Леонид Пешкин, призывающий относиться к увяданию организма как к главной медицинской проблеме современности, уносящей ежедневно до 150 тысяч жизней.

🧬 «Старение — это бардак»: путь от искусственного интеллекта к биологии 0:07

Разговор Елизаветы Осетинской с биологом из Гарварда Леонидом Пешкиным начинается в знаковом для науки месте — Институте высших научных исследований (IHES) под Парижем . Это место Пешкин называет «храмом науки», где среди постоянных профессоров трое являются обладателями Филдсовской премии . Именно здесь, в атмосфере фундаментальных поисков, разворачивается дискуссия о том, является ли старение неизбежным финалом или же это просто «ошибка природы», которую человечество в силах исправить .

От Второй школы до Гарварда: математический бэкграунд 5:36

Путь Леонида Пешкина в биологию был нетипичным и начался с глубокого погружения в точные науки. Он окончил знаменитую Вторую московскую школу , хотя изначально планировал поступать в 57-ю, но отец посчитал, что ездить туда слишком далеко . Высшее образование Пешкин получил в МИРЭА по специальности «прикладная математика» .

Интерес к искусственному интеллекту, которым Леонид занялся ещё в студенческие годы, был парадоксальным образом мотивирован желанием разобраться в вопросах старения . Для молодого математика ИИ был инструментом изучения естественного интеллекта и сознания с алгоритмической точки зрения . В те годы область ИИ уже существовала десятилетиями, и хотя подходы отличались от современных, ученые, такие как Марвин Минский, еще в 60-е надеялись «разобраться со зрением за лето» .

Переход Пешкина непосредственно в биологию произошел уже в США. Он отмечает, что американская академическая система оказалась крайне гибкой: имея PhD по Computer Science , он смог прийти на факультет биологии и начать ставить эксперименты . В Европе или России такой «backdoor» был бы практически невозможен — математика бы просто не пустили в лабораторию без профильного образования . Этот междисциплинарный бэкграунд позволил Пешкину привнести в биологию уникальные аналитические методы и подходы .

Личная мотивация: обещание отцу и советский технооптимизм 10:17

Мотивация заниматься проблемами долголетия у Леонида Пешкина носит глубоко личный характер. Он был поздним ребенком — отцу было почти 50 лет на момент его рождения . Наблюдая, как отец стареет, десятилетний Леонид пообещал ему, что найдет лекарство от старости . Пешкин вспоминает, как, насмотревшись фильмов о врачах, он даже подготовил провод от старой лампы, чтобы использовать его как самодельный дефибриллятор на случай внезапной остановки сердца у отца .

Этот детский порыв позже оформился в научное мировоззрение. Пешкин разделяет ученых на два типа:

Те, кто восхищается гармонией мира и изучает её .
Те, кто видит в мире «бардак» (смерть детей от рака, мучительные годы в стареющем теле) и хочет это починить .

Леонид относит себя ко второму типу, называя старение «ошибкой природы» . На его взгляды повлияла атмосфера советского технооптимизма: идеология покорения космоса и поворота рек сформировала убеждение, что если мы чего-то не можем сделать сегодня, то обязательно научимся завтра . Для него старение — это не естественная гармония, а 20–30 лет деградации, которые «страшнее и неправильнее, чем сама смерть» .

Старение: болезнь или норма жизни? 17:07

Один из центральных вопросов современной геронтологии — статус старения в официальной медицине. Леонид Пешкин подчеркивает, что сегодня в научном сообществе «ломают копья» по этому поводу . Активисты и многие ученые настаивают на признании старения болезнью и внесении его в реестр ВОЗ .

Основные аргументы в пользу признания старения болезнью:

Перераспределение ресурсов: Как только старение официально назовут болезнью, это откроет доступ к гигантскому государственному финансированию и ресурсам правительств .
Этическая установка: Если это болезнь, значит, её можно и нужно лечить, а не просто принимать как «естественный ход жизни» .

Пешкин предлагает рассматривать известные возрастные недуги — рак, Альцгеймер, Паркинсон, артрит — не как отдельные патологии, а как симптомы единого процесса старости . Надежда ученых заключается в том, что существует общая причина («master switch»), которую можно «подкрутить», тем самым отодвинув наступление всех возрастных болезней разом .

Медицина 2.0 и научный ответ биохакингу 21:32

Дискуссия о долголетии неизбежно затрагивает тему «Медицины 2.0» — превентивного подхода, который кардинально отличается от классической модели, когда пациент идет к врачу только тогда, когда ему уже плохо . Леонид Пешкин упоминает важную инициативу американского агентства ARPA-H . Правительство выделило многомиллионные гранты (один из которых получила группа из Стэнфорда) на исследование того, можно ли отодвинуть возникновение болезней у здоровых людей с помощью уже существующих лекарств .

Это фактически научная легитимизация идей, которые транслируют биохакеры . Вместо того чтобы ждать, пока показатели глюкозы или холестерина перевалят за критический порог, установленный для среднего человека без учета пола и возраста , медицина будущего должна ловить склонности к заболеваниям на ранних этапах.

В завершение главы Пешкин скептически отзывается о попытках вычислить «максимальный предел» жизни человека (например, цифру в 150 лет) . Он сравнивает такие расчеты с попытками вычислить скорость передвижения между континентами до изобретения самолета: основываясь на данных о парусных судах, вы никогда не предскажете возможность перелета за несколько часов . Ранее в разговоре они вскользь касались современных теорий старения, которые будут подробно разобраны далее.

🧬 Теории и мифы: почему наука до сих пор не знает, как мы стареем 26:20

Несмотря на колоссальный объем данных, современная биология старения находится в состоянии, которое Леонид Пешкин описывает как отсутствие единого консенсуса . Каждые пять лет в научном сообществе доминирует новая «модная» теория, которая обещает стать ключом к бессмертию, но со временем энтузиазм угасает .

Популярные гипотезы: от теломер до «крови младенцев» 27:52

Ученый выделяет несколько направлений, которые в разное время считались прорывными, но на поверку оказались лишь частью сложной мозаики:

Теломеры (укорочение концов ДНК). Популярная теория гласит, что клетки перестают делиться, когда их защитные наконечники становятся слишком короткими . Пешкин скептичен: по его мнению, это могло бы стать причиной смерти, если бы мы жили до 800-900 лет, но в рамках человеческой жизни клетки просто не успевают «съесть» свои концы до критического уровня . К тому же, многие важные клетки, например нейроны, не делятся вовсе .
Сенесцентные (старые) клетки. Гипотеза о «клетках-зомби», которые не умирают, а остаются в организме и отравляют соседние ткани своими сигналами . Существуют сотни компаний, продающих сенолитики — препараты для удаления таких клеток . Однако Пешкин отмечает, что надежды на «вакцину от старости», нацеленную на эти клетки, пока не оправдались: исследования сложно повторить, и неясно, есть ли у всех старых клеток общий маркер для атаки иммунитетом .
Парабиоз. Идея о том, что вливание плазмы молодой крови может омолодить старый организм . Хотя эксперименты со сшиванием кровеносных систем мышей выглядели эффектно, Леонид считает это направление тупиковым для поиска фундаментального ответа на вопрос о механизмах старения .

Ранее в разговоре собеседники уже касались темы определения старения, но именно сейчас наука пытается понять, является ли оно клеточным процессом или системным сбоем.

Внеклеточный матрикс и загадка зародышевой линии 30:45

Сам Леонид Пешкин склоняется к тому, что старение — это не только (и не столько) клеточный феномен . Он выдвигает на первый план теорию внеклеточного матрикса — своеобразного «каркаса», на котором держатся клетки . Со временем этот каркас накапливает продукты метаболизма, становится жестким и начинает негативно влиять на поведение самих клеток . Если клетки «пачкают квартиру», в которой живут, то, будучи пересаженными в чистую среду, они могут жить значительно дольше самого организма . Омоложение этого «каркаса» Пешкин считает недооцененным направлением в науке .

Второй фундаментальный вопрос — почему дети рождаются молодыми? . Клетки родителей на момент зачатия уже несут в себе груз повреждений и «мусора» . Пешкин верит в гипотезу «ресета» (обнуления):

В процессе овуляции яйцеклетка проводит своего рода «генеральную уборку» .
Наблюдения показывают, что белковые агрегаты и поврежденные митохондрии, копившиеся десятилетиями, внезапно исчезают перед оплодотворением .
Задача ученых — «подсмотреть», какими «моющими средствами» пользуется природа, и запустить этот процесс очистки в тканях взрослого человека .

Долгожители: гигиена данных и социальные фейки 39:15

Обсуждая рекорды долголетия, Пешкин призывает к осторожности в интерпретации фактов. Знаменитая история Жанны Кальман (122 года) вызывает споры: существует версия, что за мать выдавала себя ее дочь, чтобы избежать налога на наследство . Ученый подчеркивает, что отсутствие консенсуса в таких вопросах — норма .

Критике подвергается и концепция «голубых зон» — мест с аномально высокой концентрацией долгожителей (Сардиния, Окинава) . Пешкин упоминает Шнобелевскую премию, выданную за исследование, разоблачающее этот миф . Основные причины «феномена» долголетия часто лежат не в диете или климате, а в бюрократии:

Отсутствие учета: Смерти стариков просто не регистрируют десятилетиями, продолжая получать за них пособия .
Экономический фактор: В бедных районах семьи часто живут на пенсию бабушки, что стимулирует «оживлять» ее после смерти в документах .
Исторические подделки: Люди массово меняли даты рождения, чтобы избежать призыва в армию или раньше выйти на работу .

Разница в средней продолжительности жизни между странами (например, Франция живет на 5 лет дольше США) может объясняться не ресвератролом в вине, а социальными нормами медицины . В США страховые компании часто отказывают очень старым людям в сложных процедурах (например, диализе), считая их безнадежными . Пешкин на примере своего отца доказывает, что мы катастрофически мало знаем о возможностях восстановления старого организма: мозг пожилого человека может успешно «перезапуститься» даже после длительной остановки сердца, вопреки медицинским учебникам .

💊 Диета против таблеток: почему метформин и добавки не оправдали ожиданий 50:19

Метформин и разочарования программы ITP 50:32

В индустрии долголетия долгое время возлагались огромные надежды на метформин — препарат для диабетиков, который, как считалось, может замедлять старение и у здоровых людей. Однако Леонид Пешкин настроен скептически, ссылаясь на результаты программы Intervention Testing Program (ITP) . Это масштабное исследование, финансируемое Национальным институтом здравоохранения США, в рамках которого три независимые лаборатории проверяют различные вещества на одних и тех же линиях мышей в абсолютно идентичных условиях . По словам ученого, за всю историю программы было проведено 50–60 исследований, и метформин в этой системе «не выстрелил» .

Более того, Пешкин указывает на фундаментальную проблему воспроизводимости в биологии старения. В рамках ITP разница в продолжительности жизни между контрольными группами (мышами, не получавшими никаких добавок) в трех разных лабораториях составляла до 15% . При этом научные статьи часто публикуют результаты об увеличении жизни на 2–5% как значимый успех . «Мы не знаем, чем вызвана эта разница в 15% между контролями. Это может быть цвет или запах штанов лаборанта или расстояние между клетками самок и самцов», — иронизирует биолог .

Что касается лекарственного воздействия, определенные результаты показали лишь препараты, сглаживающие всплески уровня глюкозы в крови после приема углеводов . На самцах мышей такие средства сработали, незначительно продлив им жизнь, в то время как на самках положительный эффект показал только рапамицин . Тем не менее Пешкин предостерегает от самостоятельного приема любых подобных препаратов, подчеркивая, что на сегодняшний день доказанной эффективности для человека нет .

Магия ограничения калорий и «тюремный» рацион мышей 51:13

Главный вывод многолетних исследований, по мнению Леонида Пешкина, звучит неутешительно для любителей «волшебных таблеток»: ни одно лекарство не работает лучше, чем банальное ограничение калорий . Мыши, которых кормили меньше их естественного желания, жили на 15–20% дольше, чем те, кто имел неограниченный доступ к еде .

Однако Пешкин призывает критически относиться и к этим цифрам, указывая на неестественность условий содержания лабораторных животных:

Мыши живут в тесных клетках без достаточной физической активности .
Они получают стандартную, не оптимизированную диету .
Температурный режим в лабораториях постоянен и не всегда соответствует природному .

Ученый сравнивает исследование добавок на таких мышах с попыткой оценить пользу красного вина на заключенных в тюрьме . Если рацион заключенных крайне скуден и вреден, то даже водка может формально «улучшить» их показатели за счет снятия стресса, но это не делает алкоголь эликсиром здоровья . Вполне возможно, что если бы мыши жили в естественной среде и много бегали, никакие диеты и лекарства не дали бы им дополнительного преимущества в долголетии .

Сенесцентные клетки: «зомби» в мире биологии 56:50

Другое популярное направление — сенолитики, препараты, предназначенные для уничтожения сенесцентных (стареющих) клеток . Эти клетки перестают выполнять свои функции, но не умирают, а начинают выделять сигнальные молекулы, вредящие соседям — их часто называют «клетками-зомби» .

Леонид Пешкин признает концепцию сенесцентных клеток важной для науки, но считает, что индустрия коммерческих добавок-сенолитиков сильно опережает реальные знания . «Мы много знаем о зомби, есть книги и фильмы, мы можем три часа о них говорить, однако их никто не видел», — проводит аналогию ученый . Проблема в том, что до сих пор неясно, есть ли у всех таких клеток некий общий признак, позволяющий безопасно «вычистить» их из организма, не задев здоровые ткани .

Продажу подобных добавок он называет «индустрией развлечений», которая может быть опасна из-за отсутствия контроля качества . В отличие от аптечного метформина, за производством которого следят регуляторы, добавки из Китая или с маркетплейсов могут содержать токсичные примеси, попавшие туда из-за плохой очистки .

Ресвератрол, NMN и порочная логика восполнения 59:28

Разбор популярных антивозрастных мифов продолжается темой ресвератрола и красного вина. Пешкин категоричен: алкоголь в любом виде — это чистый вред, и никакие содержащиеся в вине молекулы не способны это компенсировать . Сама легенда о пользе ресвератрола родилась из сомнительных предпосылок, и убедительных доказательств его эффективности для продления жизни не существует .

Похожая ситуация сложилась и с молекулой NMN (предшественник NAD+), популярность которой основана на логике «добавить то, чего стало меньше с возрастом» . Пешкин называет эту логику порочной:

Организм — сложная система, и снижение концентрации какого-то вещества может быть оправданной защитной реакцией на старение, а не его причиной .
Недавние исследования ставят под сомнение даже сам факт того, что уровень NAD+ существенно снижается у всех с возрастом .
Научные статьи о пользе NMN публикуются быстрее, чем другие ученые успевают их проверять, что создает иллюзию доказанности .

Дело Ксении Петровой и «периодическая таблица» генов 1:02:41

В ходе беседы Елизавета Осетинская подняла острую тему задержания Ксении Петровой, сотрудницы лаборатории Пешкина . Около года назад она была задержана на границе США при попытке ввезти биоматериалы (образцы лягушек), что власти сочли контрабандой; расследование продолжается до сих пор . Леонид подтвердил, что Петрова была «блестящим, талантливым сотрудником», но отказался комментировать детали дела из-за идущих судов .

Этот инцидент напрямую связан с основной работой группы Пешкина — созданием своего рода «периодической таблицы» клеточных типов и белков . Как выяснилось, около 7% белок-кодирующих генов человека до сих пор никем не описаны: ученые не знают, где и когда они активируются . Для этой фундаментальной разметки Пешкин использует шпорцевых лягушек (Xenopus), которые, несмотря на отсутствие простаты или молочных желез, по внутреннему устройству являются «маленькими людьми» с общим набором генов . Работа над этой картой жизненно необходима для обучения искусственного интеллекта, который не может делать открытия без качественных данных .

Ранее в разговоре собеседники упоминали важность внеклеточного матрикса и очистки зародышевой линии, и Пешкин вновь подчеркивает, что именно в изучении эмбрионов и «странных» морских организмов (медуз, анемон), способных к бесконечной регенерации, кроются настоящие ответы на вопросы о долголетии . Вместо того чтобы изобретать велосипед, человечеству стоит «подглядеть» у природы те рецепты омоложения, которые уже записаны в геномах других существ .

🐸 Секреты цитоплазмы и лягушачьи гены: как Леонид Пешкин ищет механизмы «генеральной уборки» клетки 1:15:25

Клонирование как доказательство «обнуления» возраста 1:16:30

Один из самых интригующих вопросов современной биологии заключается в том, почему потомство старых родителей рождается молодым. Ранее в разговоре Елизавета Осетинская и Леонид Пешкин уже касались темы «омоложения» зародышевой линии, но именно в этом фрагменте ученый переходит к доказательствам существования биологического «ресета» через механизмы клонирования .

Суть процесса проста и одновременно фантастична: если взять ядро из клетки пожилого организма и пересадить его в яйцеклетку, из которой удалено собственное ядро, возникнет молодая копия старой особи . Несмотря на то что овечка Долли прожила недолго, тысячи последующих экспериментов на мышах, крысах и свиньях подтвердили: клонирование создает нормальные, здоровые организмы, чей биологический возраст фактически обнуляется . Для Пешкина это служит неоспоримым доказательством того, что в биологической системе существует механизм «контроля качества» или «генеральной уборки», который можно наблюдать в разных контекстах .

Этот процесс омоложения через «обнуление» (reset) происходит не только при естественном зачатии, но и при искусственных манипуляциях, что дает ученым уникальную площадку для поиска конкретных молекулярных «уборщиков» . Интересно, что похожие механизмы наблюдаются и у других видов: например, аксолотль способен регенерировать утраченную конечность . Его специализированные клетки «вспоминают» состояние стволовых и заново выстраивают недостающую часть тела . Леонид Пешкин убежден, что понимание того, как клетки «забывают» свой возраст и специализацию, — это ключ к управлению долголетием .

Цитоплазма против ядра: уникальный подход лаборатории Пешкина 1:26:07

В то время как гиганты индустрии вроде Altos Labs (финансируемые, по слухам, Юрием Мильнером и Джеффом Безосом) фокусируют всё внимание на процессах внутри ядра клетки и манипуляциях с геномом , Леонид Пешкин выбирает путь «упрямого скептика» . Его группа в Гарварде исследует то, что находится вне ядра — в цитоплазме .

Логика Пешкина фундаментальна: если старое ядро, попадая в яйцеклетку, омолаживается, значит, необходимые для этого белки и молекулы уже присутствуют в цитоплазме самой яйцеклетки . Чтобы «заглянуть под капот» этого процесса, Леонид использует метод масс-спектрометрии и протеомику — детальный анализ состава белков .

Ученый описывает свою работу через метафору грязной квартиры:

Нужно понять, происходит ли в клетке «генеральная уборка» .
Для этого можно найти «плохо убранную квартиру» (старую клетку) или искусственно «накидать мусора» в чистую и проследить, исчезнет ли он .
Его группа уже составила список «участников конференции» — белков, которые присутствуют в клетке в момент омоложения, хотя пока до конца не ясно, кто из них «ремонтник», а кто просто «журналист-наблюдатель» .

Это исследование получило поддержку от частных филантропов и фондов около трех лет назад, так как государственные институты (вроде NIH) зачастую предпочитают более мейнстримные направления . На данный момент Пешкин — практически единственный, кто столь глубоко изучает роль цитоплазмы яйцеклеток в контексте борьбы со старением .

Шпорцевые лягушки и ловушка «факторов Яманаки» 1:21:51

В качестве основной модели для своих исследований группа Леонида Пешкина использует шпорцевых лягушек (Xenopus laevis) . Выбор пал на них не случайно: еще Джон Гёрдон получил Нобелевскую премию, показав возможность клонирования именно на лягушках . Эти земноводные — настоящие долгожители среди лабораторных моделей: в аквариуме Пешкина живут особи, которым по 35 лет, а предельный возраст вида может достигать полувека .

Для работы с ними Леониду пришлось разработать собственные «часы старения», анализируя метилирование ДНК в коже лягушек, чей точный возраст был ему известен . Теперь он может определить возраст пойманной в лесу лягушки так же точно, как лесоруб определяет возраст дерева по кольцам .

Однако Пешкин сохраняет здоровую долю критики в отношении популярного метода омоложения с помощью факторов Яманаки (четырех белков, превращающих обычную клетку в стволовую) . Он опасается, что такая трансформация может быть обманчивой:

Эффект «старого младенца»: Пешкин сравнивает это с пожилым человеком, который после травмы головы теряет память и навыки — он становится похож на младенца по поведению, но не становится молодым биологически .
Риск онкологии: главная проблема при попытках омолодить живой организм факторами Яманаки — это рак . Клетки «забывают», кем они были, и начинают неконтролируемо делиться .

По мнению Пешкина, современная индустрия долголетия во многом превратилась в «индустрию развлечений», где люди измеряют свой биологический возраст и принимают БАДы ради процесса, а не результата . Его совет зрителям прагматичен: вместо того чтобы слепо следовать публикациям о «мышах из Гарварда», нужно найти врача, которому доверяешь, и следить за базовыми показателями здоровья .

🧬 Генетическая поваренная книга и «эффект фонаря» в науке о долголетии 1:40:38

Референсный геном: почему мы всё ещё читаем «битую» поваренную книгу 1:40:53

Современная генетика до сих пор опирается на данные, полученные в 2000 году при расшифровке человеческого генома, однако этот «эталон» — во многом техническая фикция . То, что в лабораториях по всему миру используют как референсный геном, на самом деле является «мозаикой» из фрагментов ДНК разных людей, включая Джима Вотсона и Крейга Вентера . Леонид Пешкин подчеркивает, что в реальности не существует ни одной клетки, которая содержала бы именно такую последовательность .

Для понимания сложности этой задачи биолог предлагает метафору поваренной книги. Если представить геном как текст из четырех букв, то это не просто поэзия, а инструкция по приготовлению белков . Проблема в том, что современная наука получила эту книгу в виде «кучи черепков» из разрушенной библиотеки . Ученые разрезают множество копий генома на куски, считывают их и пытаются собрать заново аналитическими методами .

Первая версия расшифровки была далека от идеала: «Мы выяснили, что эта культура готовила ежей и морковку, но не использовали лук, однако ни одного законченного рецепта не получили» . Сегодня существует уже около 40 версий сборки генома , но даже идеальное знание текста не гарантирует понимания того, как именно «готовить» организм и за что отвечает каждая комбинация генов . Мы всё ещё не знаем предназначения огромной части генетической информации .

Леонид Пешкин как «эталонный человек» для инопланетян 1:46:51

Уникальность положения Леонида Пешкина в научном мире заключается в том, что он и его родители стали источниками «стандартного генома» для Национального института стандартов США . В отличие от мозаичного референса, это полный геном конкретного человека, известный как T2T (telomere-to-telomere — «от теломеры до теломеры») .

«Если инопланетянам решать послать таблички с человеческим геномом в космос, то на сегодня это будет мой геном», — иронизирует ученый . Важно отличать это от популярных коммерческих тестов вроде 23andMe. Такие сервисы не читают геном «от корки до корки», а лишь заглядывают в конкретные «абзацы», чтобы найти маркеры национальности или предрасположенностей . Полное же секвенирование до сих пор стоит миллионы долларов и требует сложнейшего анализа .

Это исследование привело к своеобразному биологическому бессмертию Леонида:

Цифровое бессмертие: его генетический код опубликован и может быть воспроизведен в будущем .
Клеточное бессмертие: из его кожи и крови были созданы иммортализованные (бессмертные) клеточные линии, которые хранятся в морозилках по всему миру .

Эти клетки используются в лабораториях и даже отправляются на орбиту (например, проектами SpaceX), чтобы изучать влияние радиации на ДНК, сравнивая поврежденный текст с «правильным» оригиналом Пешкина . Несмотря на этические сомнения и риск потери контроля над своим биоматериалом, ученый согласился на этот шаг ради прогресса науки .

Почему частный капитал не совершит прорыв в борьбе со старением 1:55:20

Несмотря на колоссальные инвестиции миллиардеров (таких как Джефф Безос в Altos Labs или акционеры Google в Calico), Пешкин скептически относится к возможности быстрого бизнес-прорыва в longevity-индустрии . Проблема кроется в самом механизме отбора идей рынком.

В молодой и незрелой области, где ученые ещё не пришли к единому определению старения (как обсуждалось в начале беседы), отдавать всё на откуп рыночным механизмам преждевременно . Возникает так называемый «эффект фонаря»: ресурсы и эксперты скапливаются там, где уже что-то известно . Если эксперт занимается эпигенетическими часами старения, он будет финансировать новые проекты именно в этой области .

Леонид критикует современную систему грантов, где финансируются только «лучшие 3-5%» заявок, которые уже заточены под существующие парадигмы . По его мнению, гораздо эффективнее было бы:

Финансировать «безумные» идеи: давать деньги тем 5%, которые получили худшие оценки от традиционных экспертов и были не поняты системой .
Изменить формат поддержки: вместо денег выдавать ученым «талоны» на стандартизированные измерения в единых центрах .
Обязать к публикации неудач: данные из неудавшихся экспериментов часто ценнее, чем «красивые» статьи, но сейчас они просто забываются .

В завершение темы выбора моделей для исследований Пешкин отмечает, что доминирование мышей в лабораториях — это скорее историческая случайность, чем строгий научный выбор . Хотя крысы физиологически ближе к человеку, именно мыши стали вторым или третьим самым хорошо «размеченным» организмом после человека, что заставляет ученых продолжать работать с ними по инерции .

Инвестиции, «Манхэттенский проект» и цена бессмертия 2:05:30

Биология для богатых: венчурный капитал и «закрытые парадигмы»

Разработка препаратов против старения — это не только научный, но и колоссальный финансовый вызов. Леонид Пешкин подчёркивает, что сегодня современная биология — это «удел богатых» . Чтобы просто содержать лабораторию и проводить качественные исследования, ученому требуется бюджет порядка миллиона долларов в год . Огромная часть этих средств уходит на обеспечение статистической достоверности. Например, чтобы уверенно заявить о продлении жизни на 15%, в каждой группе эксперимента должно быть не менее 300 мышей, что делает такие опыты финансово неподъёмными для большинства академических институтов .

Именно поэтому в индустрию активно вливается частный капитал сверхбогатых людей. Одним из ярких примеров является проект Altos Labs, получивший миллиардные инвестиции . Однако Пешкин относится к подобным инициативам с осторожностью, критикуя их за «закрытые парадигмы» . Учёный поясняет: зачастую такие фонды делают ставку на одно модное направление — например, перепрограммирование клеток, — игнорируя другие потенциально прорывные пути. Несмотря на то, что Леонид Пешкин считает возможность замедления старения реальной, он признаёт, что нынешние популярные подходы (вроде сенолитиков или рапамицина) могут оказаться тупиковыми .

Социальные эликсиры и «гражданская наука»

В разговоре с Елизаветой Осетинской биолог отмечает, что «таблетка долголетия» в каком-то смысле уже существует в виде набора социальных факторов . Доступ к чистой воде, качественной пище, здоровой среде обитания и медицине — это базовые вещи, которые радикально влияют на продолжительность жизни . Если человек соблюдает режим сна, не курит и занимается спортом, он уже использует доступные инструменты «омоложения», позволяющие дождаться настоящих научных прорывов .

Пешкин является активным сторонником «гражданской науки» (citizen science), которая могла бы демократизировать биологию . Он видит огромный потенциал в энтузиастах и биохакерах, которые собирают данные о своём состоянии. Если направить эту энергию в правильное русло и использовать искусственный интеллект для поиска закономерностей в массивах данных, можно совершить открытия, недоступные закрытым лабораториям .

Ранее в разговоре они касались темы метиляции ДНК как способа измерить такие изменения.

Политическое долголетие: диктаторы и «эффект Печкина»

Вопрос продления жизни неизбежно сталкивается с политической этикой. Елизавета Осетинская поднимает проблему «вечных» тиранов: не станет ли эликсир молодости проклятием для народов, продлив страдания при диктатурах ? В качестве примера вспоминается Роберт Мугабе, правивший десятилетиями . Леонид Пешкин, однако, предлагает «оптимистичный» взгляд: радикальное продление жизни (например, до 200 лет) полностью изменит психологию общества .

Учёный предполагает, что если тиран получит ещё 100-150 лет здоровой жизни, он может перестать быть психопатом . Это своеобразный «эффект почтальона Печкина»: человек был злым, потому что у него «велосипеда не было» (то есть поджимали сроки и дряхлость), а получив перспективу долгой молодости, он может пересмотреть свои ценности, заняться самообразованием или даже сменить религию . Впрочем, сам Леонид признаёт, что это скорее гипотетические рассуждения, и он вряд ли поверил бы в реальность предложения создать персональный «Манхэттенский проект» для какого-либо диктатора . Он упоминает, что подобные разговоры о создании институтов с неограниченным ресурсом велись, например, в Дубае , но для учёного важна стабильность и независимость, которую авторитарные режимы гарантировать не могут .

Криопрезервация: между логистикой и фантастикой

Завершая обсуждение футуристических технологий, Пешкин и Осетинская коснулись темы крионики. На сегодняшний день идея заморозки тела сразу после смерти с целью «воскрешения» через тысячи лет остаётся скорее областью научной фантастики или «фильмов ужасов», так как при заморозке крупных организмов разрушаются клеточные структуры . Тем не менее, криопрезервация отдельных клеток и мелких организмов — это абсолютно легитимное научное направление .

Пешкин видит в этом огромную практическую пользу:

Сохранение донорских органов для транспортировки .
Создание банков популяций исчезающих видов, например, пчёл .
Остановка биологических процессов для медицинских манипуляций .

В финале главы, отвечая на вопросы блица, учёный делает выбор в пользу юности, а не мудрости, так как юность оставляет шанс получить мудрость позже . А на вопрос о темпе жизни он выбирает «скучно, но долго», ведь яркость всегда можно оставить «на десерт» .

🏁 Дафнии, этика и «ошибка природы»: финал большого разговора 2:30:39

Прозрачные модели: почему дафнии — это будущее гражданской науки 2:06:56

В поиске путей к радикальному продлению жизни Леонид Пешкин делает ставку не только на высокотехнологичные лаборатории Гарварда, но и на так называемую «гражданскую науку» (citizen science) . Главным героем этого направления становятся дафнии — крошечные планктонные ракообразные, которые могут совершить революцию в скрининге потенциальных геропротекторов . Использование дафний в качестве модельных организмов имеет ряд неоспоримых преимуществ перед традиционными лабораторными мышами: они дешевы, быстро размножаются и, что немаловажно, прозрачны .

Прозрачность дафний позволяет ученым и даже любителям буквально видеть работу внутренних органов, например, сокращения сердца, под простым микроскопом без необходимости вскрытия . Леонид Пешкин подчеркивает, что такая доступность модели позволяет проводить массовый скрининг тысяч различных веществ и лекарственных комбинаций, на которые в случае с млекопитающими потребовались бы десятилетия и миллионы долларов . Это открывает двери для масштабных экспериментов, в которых могут участвовать энтузиасты по всему миру, собирая данные и приближая момент обнаружения эффективных методов борьбы со старением . По мнению биолога, децентрализация науки и использование простых, но информативных моделей — это кратчайший путь к прорыву, который сейчас сдерживается бюрократией и дороговизной классических исследований .

Этика долголетия: вечные тираны и новая психология 2:19:50

Вопрос радикального продления жизни неизбежно сталкивается с этическими дилеммами, которые зачастую пугают общество сильнее, чем сама смерть. Одним из самых популярных аргументов «против» является страх перед «вечными тиранами»: если жизнь станет бесконечной, то и диктатуры могут стать вечными . Однако Леонид Пешкин относится к таким опасениям скептически, замечая, что политические режимы меняются не только из-за смерти лидеров, и стагнация общества — это скорее проблема культуры и институтов, а не биологии . Ранее в разговоре уже затрагивалась роль частного капитала в индустрии , но этический аспект гораздо шире: он касается самой сути человеческой психологии.

Пешкин уверен, что психология человека будущего, живущего сотни лет, претерпит фундаментальные изменения . Сегодняшняя модель «учеба — работа — пенсия — смерть» навязывает нам определенную спешку и консерватизм . Если же горизонт планирования расширится до столетий, люди станут более склонны к риску и саморазвитию, ведь у них исчезнет страх «не успеть» реализовать себя . Радикальное долголетие не создаст мир застывших стариков; напротив, оно должно обеспечить продление именно здорового, активного периода жизни, когда человек сохраняет пластичность ума и тела . Ученый подчеркивает, что этические споры часто маскируют подсознательный страх перед переменами, в то время как истинная трагедия заключается в принятии старения как неизбежной нормы .

Блиц и манифест: почему старение — это трагедия мирового масштаба 2:30:53

Завершая беседу, Леонид Пешкин делится личными взглядами на научный путь и философию жизни. Отвечая на вопрос о «безумных» экспериментах, он упоминает попытку сложнейшего обновления в яйцеклетке, которая технически не удалась, но стала важным уроком . Главным качеством ученого он называет умение никогда не сдаваться . Примечательно его отношение к смерти: Пешкин признается, что хотел бы знать дату своей кончины, чтобы «привести дела в порядок» . Он вспоминает легенду об Эразмусе Дарвине, дедушке Чарльза Дарвина, который славился способностью предсказывать пациентам оставшийся им срок жизни, что считалось крайне полезным навыком .

Больше всего в современных людях биолога удивляет консервативность и боязнь рисковать . «Жизнь была бы богаче и интереснее, если бы люди рисковали больше, ведь мы и так знаем, чем всё закончится», — констатирует он . Его главная мечта неизменна — радикальное продление здоровой жизни . Тем, кто хочет понять принципы биологии как системы, Пешкин рекомендует книгу Джона Герхарта и Марка Киршнера «The Plausibility of Life» (Благоразумие жизни), которая в свое время помогла ему, математику по образованию, войти в эту науку .

Финал интервью звучит как мощный гуманистический манифест. Леонид Пешкин приводит шокирующее сравнение: каждый день в мире от причин, связанных со старением, умирает столько же людей, сколько погибло при бомбардировках Хиросимы и Нагасаки вместе взятых .

«Каждый день на планете после долгой болезни и мучений уходят тысячи людей. Если вы считаете, что это естественно, то я считаю, что это — ошибка природы и самая главная трагедия» .