На сцене нью-йоркского культурного центра The 92nd Street Y состоялась предпремьерная дискуссия, посвященная выходу семейной драмы «The Son». Режиссер Флориан Зеллер и исполнители главных ролей Хью Джекман, Лора Дерн и Ванесса Кирби обсудили сложные темы подросткового отчуждения, ментального здоровья и уязвимости. Эта глубокая беседа раскрыла не только профессиональные секреты создателей картины, но и их личные переживания, изменившие их собственные взгляды на родительство и творчество.
🎭 От театральных подмостков к экранной драме 0:05
Ведущая вечера Аннетт Инсдорф открыла встречу, отметив, что картина «The Son», выходящая в американский прокат при поддержке Sony Classics, представляет собой вершину мастерства ее создателей. Фильм исследует болезненное столкновение двух семей, пытающихся справиться с кризисом подростка. Для Флориана Зеллера, известного французского прозаика и драматурга, эта работа стала продолжением его знаменитой театральной трилогии, включающей пьесы «Отец», «Мать» и «Сын», которые были поставлены более чем в 45 странах мира. Его режиссерский дебют в кино с фильмом «Отец» (2020) завоевал премию «Оскар» за лучший адаптированный сценарий, а Энтони Хопкинс получил статуэтку за лучшую мужскую роль. Новая лента основана на пьесе Зеллера «Le Fils», премьера которой состоялась в Париже в 2018 году.
История получения роли Хью Джекманом напоминает авантюрный роман. Актер признался, что как только его агент упомянула сценарий «The Son», он в тот же день прочитал пьесу и ощутил редкое для профессии непреодолимое влечение к роли Питера, смешанное со страхом перед новой глубиной. Джекман решился на прямой шаг: он написал Флориану Зеллеру электронное письмо, честно признавшись, что он «плохой игрок в покер» и страстно хочет эту роль, но не станет мешать, если режиссер уже ведет переговоры с другими кандидатами.
Флориан Зеллер ответил в тот же день, опровергнув слухи о других актерах, и назначил звонок в Zoom на следующие сутки. Из-за особенностей планировки своего дома-лофта Хью Джекману пришлось проходить это судьбоносное собеседование, запершись в ванной комнате, дабы выдать ее за нейтральное пространство. Всего через семь-восемь минут разговора Зеллер, руководствуясь чистой интуицией, предложил ему роль. По словам режиссера, его глубоко тронули искренность, смирение и мужество Джекмана, и он мгновенно почувствовал, что актер готов полностью отдаться этому эмоциональному приключению.
🚫 Отказ от репетиций: прыжок в эмоциональную бездну 10:45
Вопреки ожиданиям Хью Джекмана, привыкшего к длительным театральным репетициям, Флориан Зеллер практически полностью отказался от предварительных прогонов на съемочной площадке. Режиссер объяснил свое решение сознательным желанием подтолкнуть актеров к «прыжку в неизвестность». По мнению Зеллера, отсутствие заготовленных концепций позволяет актерам быть максимально живыми перед камерой и искренне проживать моменты, когда их персонажи теряют контроль над ситуацией.
Актеры поддержали этот радикальный подход, хотя изначально он вызывал понятную тревогу:
- Хью Джекман отметил, что великолепный сценарий Зеллера и Кристофера Хэмптона давал колоссальную пищу для ума, но требовал безоговорочного доверия процессу, заставляя актеров двигаться вслепую и полагаться друг на друга.
- Лора Дерн подчеркнула, что сложнейшая сцена с мартини, где ее героиня признается бывшему мужу в ощущении своего полного провала как матери, была снята без единой репетиции. Актриса выразила благодарность за возможность проживать этот опыт в его сыром, первозданном виде прямо перед объективом камеры.
- Ванесса Кирби столкнулась с особым вызовом, поскольку в реальной жизни она очень экспрессивна, тогда как ее героиня в фильме не способна артикулировать свои внутренние переживания. Для подготовки к роли матери новорожденного Ванесса провела много дней с матерью близнецов, игравших младенца, изучая все нюансы ухода за ребенком.
Ситуация осложнялась тем, что съемки проходили в разгар пандемии COVID-19 в лондонской студии, которая имитировала Нью-Йорк. Необходимость постоянно носить защитные маски и визоры создавала ощущение клаустрофобии и эмоционального напряжения, которое, как считает Ванесса Кирби, зеркально отражало внутреннюю изоляцию самих персонажей.
🪞 Наследственность боли и секреты визуального языка 21:24
Аннетт Инсдорф обратила внимание на тонкие визуальные приемы режиссера, в частности, на рифмующиеся кадры, запечатлевшие затылок Энтони Хопкинса, а затем затылок Хью Джекмана. Этот прием отсылает к древнегреческому мифу о том, что грехи отцов падают на детей. Флориан Зеллер подтвердил, что этот визуальный ряд был абсолютно осознанным решением. По замыслу режиссера, зритель должен сначала почувствовать, и лишь затем осознать, что успешный отец Питер в глубине души сам остается травмированным, страдающим сыном. Питер отчаянно пытается быть лучшим отцом, чем его собственный, но оказывается в плену цикличной родовой боли и травмы, что и приводит к череде трагических ошибок.
Сцена с жестоким отцом была написана специально для Энтони Хопкинса. Зеллер поделился личной историей: после триумфа «Отца» из-за пандемии все общение с Хопкинсом происходило виртуально, и режиссер страстно желал снова поработать с ним лично. Кроме того, Зеллера забавляла возможность показать Хопкинса в образе человека, полностью контролирующего ситуацию, чтобы развеять слухи зрителей, всерьез предположивших после первого фильма, что великий актер сам страдает деменцией.
🗽 Язык тела и нью-йоркские перекрестки 24:34
Вспоминая прошлые интервью, ведущая упомянула уникальный метод подготовки Хью Джекмана, который обычно ищет пластику персонажа, вышагивая по комнате в поисках нейтральной версии себя. Однако в случае с фильмом «The Son», где большинство сцен играются сидя или стоя, актеру пришлось изменить привычке. Зеллер убедил Джекмана отказаться от чрезмерных аналитических изысканий, напомнив, что тот сам является отцом и сыном, а значит, обладает всем необходимым эмоциональным багажом.
Тем не менее, Джекман нашел один ключевой физический маркер для своего персонажа, понаблюдав за жителями Нью-Йорка:
«Если вы будете переходить улицу в Нью-Йорке, обратите внимание: как только загорается зеленый свет, грудная клетка людей приподнимается, словно говоря: „Уйди с моей дороги!“».
Этот жест приподнятого грудинного отдела актер перенес на Питера, который изо всех сил пытается транслировать миру уверенность: «Я со всем справлюсь». При этом зритель видит то, чего сам герой еще не осознает — Питер стремительно идет ко дну, а опускание грудной клетки в моменты слабости делает его фигуру невероятно уязвимой.
🤝 Режиссер как брат: атмосфера абсолютного доверия 28:01
Обладая колоссальным опытом работы с величайшими режиссерами современности (от Дэвида Линча и Стивена Спилберга до Кристофера Нолана и Дени Вильнёва), актеры единодушно назвали съемочный процесс у Флориана Зеллера уникальным. Лора Дерн заявила, что ни один актер в мире не чувствовал себя более любимым и защищенным, чем на съемках у Зеллера. Она решительно опровергла расхожий миф о том, что для создания высокого искусства режиссеру необходимо устраивать на площадке агрессивную или хаотичную среду. По словам Дерн, Зеллер подходил к каждому после каждого дубля, советуясь и ища решения вместе, как равноправный партнер.
Ванесса Кирби добавила, что работа с режиссером-автором, который сам написал пьесу и прожил ее в театрах разных стран, дает колоссальное преимущество. Она восхищена смелостью Зеллера, который бескомпромиссно заглядывает в самые темные и болезненные уголки человеческой души, исследуя одиночество и скорбь.
Хью Джекман пошел еще дальше, назвав Флориана своим братом, чье видение давало ему мужество в моменты страха и слабости. Джекман вспомнил, как на второй день съемок в простой кухонной сцене он неожиданно для самого себя разрыдался, что казалось ему неуместным. Вместо критики режиссер бережно поддержал его, призвав продолжать исследование этой уязвимости.
🧠 Психологическая поддержка на площадке и личные триггеры 40:01
Поскольку фильм затрагивает тяжелейшие темы ментального кризиса, селф-харма и суицидального поведения, продюсеры приняли беспрецедентное решение — пригласить на съемочную площадку профессиональных терапевтов для поддержки всей группы. Хью Джекман признался, что работа над фильмом была глубоко триггерной для всей команды, и каждый день кто-то из членов съемочной группы или техников делился личными историями столкновения с депрессией.
По мнению Флориана Зеллера, трагедию и суицид можно предотвратить, если общество перестанет стыдиться, замалчивать и отрицать эти проблемы. Режиссер стремился показать персонажей, которые любят и искренне хотят помочь, но используют «не те ключи», будучи ослепленными собственным прошлым или неосведомленностью.
Эта работа кардинально изменила Хью Джекмана как отца двоих детей (22 и 17 лет). Актер признался, что отказался от старомодной концепции отца как незыблемого монолита силы:
- Он стал открыто говорить детям «я не знаю» или «я переживаю из-за этого».
- Он увидел колоссальное облегчение в глазах своих детей, когда они смогли обсудить этот фильм за семейным ужином на протяжении двух часов.
- По мнению Джекмана, искренняя уязвимость перед лицом собственных детей и друзей не отдаляет, а создает гораздо более глубокую и богатую связь.
👥 За кулисами кастинга и цена творческого катарсиса 45:24
Во время сессии вопросов и ответов Флориан Зеллер рассказал о сложном процессе поиска исполнителя роли сына, Николаса, который проходил дистанционно в разгар пандемии. Отсмотрев сотни видеовизиток со всего мира, режиссер мгновенно выбрал юного австралийца Зена МакГрата. Зеллера привлекла его «непроницаемость» (opacity) — качество, позволяющее сохранить душевную боль персонажа как неразгаданную тайну. Режиссер подчеркнул, что депрессия — это сложнейший биологический, химический и психологический феномен, у которого нет простых объяснений вроде «развода родителей». По мнению Зеллера, общество должно относиться к ментальным недугам без осуждения, точно так же, как к болезням сердца или желудка.
Отвечая на вопрос практикующего нью-йоркского психотерапевта о механизмах самосохранения, актеры поделились своими методами борьбы с эмоциональным выгоранием:
- Хью Джекман, переживший во время съемок потерю отца (умершего за три дня до финальной сцены), признался, что был в абсолютном эмоциональном кризисе и страдал от бессонницы. Его спасали ежедневное ведение дневника, медитация и то, что в самый страшный съемочный день он выписал имена всех членов съемочной группы, обратившись к ним за мысленной поддержкой вместо того, чтобы закрываться в актерском «пузыре».
- Ванесса Кирби отметила, что проживание столь глубокого горя в течение нескольких месяцев подарило ей колоссальное расширение эмпатии, сделав ее более чуткой к чужой боли в реальной жизни.
- Лора Дерн рассказала, что из-за изоляции в пандемийном «пузыре» съемочная группа жила фильмом круглосуточно, что спровоцировало у нее затяжную тревожность. Переживание бессилия своей героини помогло ей избавиться от чувства стыда перед собственной уязвимостью в нестабильном мире.
В завершение встречи Флориан Зеллер подтвердил, что финал фильма содержит личное посвящение его пасынку Габриэлю, который также сталкивался с тяжелыми подростковыми трудностями, но сейчас благополучно живет в свои двадцать с лишним лет. По мнению Зеллера, если он призывает зрителей к открытому диалогу, он сам не имеет права прятаться. Режиссер также приоткрыл завесу будущих планов, подтвердив, что сейчас работает над телевизионной адаптацией масштабного театрального хита «Трилогия братьев Леман» (The Lehman Trilogy).
