Мэри Шелли и уроки «Последнего человека»: как пережить катастрофу без нигилизма 0:06
В новом эпизоде подкаста Conversations with Tyler ведущая Кристен Коллинз беседует с Эйлин Хант, профессором политологии Университета Нотр-Дам и экспертом по творчеству Мэри Шелли. Основной темой обсуждения стал роман Шелли 1826 года «Последний человек» (The Last Man) — произведение, которое Хант характеризует как первый современный постапокалиптический роман о пандемии. Собеседницы анализируют, как глубоко личные трагедии писательницы и её осмысление классических греческих мифов помогают нам понять современные вызовы — от последствий COVID-19 до глобальной политической ответственности.
🕯️ Трагедия как фундамент надежды 2:15
По мнению Эйлин Хант, роман «Последний человек» часто ошибочно воспринимают как мрачное, нигилистическое повествование о вымирании человечества. Однако, если прочитать книгу до конца, становится ясен её истинный посыл: «сообщение в бутылке» от последнего человека — это не манифест безнадёжности, а свидетельство выживания.
- Концепция выжившего: Хант отмечает, что читатель сам становится «выжившим», так как именно он держит в руках дневник главного героя, Лайонела Верни. Факт чтения этого текста означает, что человечество не исчезло, а значит, у нас всегда есть выход даже из самых масштабных катастроф.
- Личный контекст: Мэри Шелли писала роман, опираясь на собственные дневники, которые она начала вести в 1814 году, в год побега с Перси Шелли. Её жизнь была омрачена чередой утрат: гибелью детей, самоубийством сводной сестры Фанни Имлей и смертью Перси Шелли в 1822 году. Роман стал для писательницы своеобразной терапией, попыткой преодолеть собственную депрессию.
🦠 Пандемия как симптом человеческих конфликтов 11:35
Эйлин Хант подчеркивает важную особенность взгляда Мэри Шелли: она не натурализует эпидемию как слепую стихийную силу. В её произведении болезнь — это «сгущение» человеческих трагедий, результат неверных политических и межличностных решений.
- Человеческий фактор: Хант утверждает, что «виноват» не сам вирус, а люди, которые своими конфликтами, предательствами и войнами — например, войной между Грецией и Турцией — провоцируют распространение болезни.
- Связь уровней: В своей книге The First Last Man Хант доказывает, что невозможно разделить личные отношения и глобальную политику. Ошибки в кругу близких (которые в романе часто являются аллюзиями на реальное окружение Шелли) приводят к катастрофическим последствиям на уровне целых государств.
🏛️ Эдип, ответственность и космополитизм 25:00
Исследовательница отмечает, что Мэри Шелли на протяжении всей жизни была увлечена мифом об Эдипе, в котором также присутствует тема чумы, поражающей город. В отличие от Фрейда, который видел в мифе об Эдипе лишь индивидуальную психологию и подсознательные влечения, Шелли интересовали вопросы коллективной ответственности.
- Коллективная ответственность: Главный герой Лайонел Верни, отождествляющий себя с Эдипом, в финале осознает свою причастность к гибели близких. Однако это осознание не ведет его к самоубийству. Напротив, он берет на себя обязательство искать других выживших и строить жизнь заново, более гуманно.
- Влияние родителей: Эйлин Хант указывает, что Шелли переосмыслила идеи своих родителей — философов Мэри Уолстонкрафт и Уильяма Годвина. Она критиковала абстрактную утопию «минимального государства» Годвина, считая, что люди нуждаются в структуре и, прежде всего, в человеческих связях.
⚖️ Политическая этика ответственности 1:13:12
Кристен Коллинз проводит параллель между выводами Эйлин Хант и лекцией Макса Вебера «Политика как призвание» (1919), где противопоставляются «этика убеждения» и «этика ответственности».
- Риск убеждений: Вебер предостерегал, что политики, движимые исключительно идеалами, могут использовать ужасные средства для достижения своих целей.
- Пример Барбары Ли: Ведущая приводит в пример бывшего члена Конгресса США Барбару Ли, которая в 2001 году стала единственной, кто проголосовал против авторизации военной силы после терактов 11 сентября. Её решение было продиктовано не желанием следовать «стадному чувству», а глубоким пониманием ответственности за последствия и стремлением «не стать злом, которое мы осуждаем».
По мнению собеседниц, опыт Мэри Шелли учит нас тому, что признание нашей общей ответственности и открытость к трудному саморефлексивному диалогу — это необходимые условия для сохранения человечности в эпоху глобальных потрясений.
