Писательница Стефани Данлер и актер Гриффин Данн встретились на сцене культурного центра The 92nd Street Y, чтобы обсудить переиздание знаковой книги Джона Грегори Данна «Вегас: Мемуары темного сезона». В ходе глубокой и ироничной беседы Гриффин раскрыл малоизвестные стороны личности своего знаменитого дяди — от его одержимости вуайеризмом и борьбы с творческим кризисом до многолетней вражды с собственным братом. Этот разговор превратился в масштабную ретроспективу эпохи «нового журнализма» и уникального творческого союза Джона Грегори Данна и Джоан Дидион.
🎰 Возвращение в Вегас 1970-го: «Мемуары темного сезона» 0:43
В 1970 году писатель и сценарист Джон Грегори Данн переживал тяжелый период в карьере, напоминая творческий кризис. В поисках нового материала он отправился в Лас-Вегас на три lost месяца, где погрузился в маргинальный мир казино, близко общаясь с частным детективом Бруно Мано, стендап-комиком Джеки Кейси и секс-работницей по имени Арта. Читая отрывок из мемуаров, Гриффин Данн воссоздал атмосферу предрассветного казино Flamingo в 5 часов утра — времени, когда залы пустеют, и остаются лишь серьезные игроки, для которых азарт подобен религиозному опыту.
Джон Грегори Данн описывал Арту как «испорченную монахиню» в черном брючном костюме и замысловатом парике из буклей, напоминавшую ему девушек из рабочего класса Восточного Хартфорда, за которыми он безуспешно пытался ухаживать в юности. Позже на обороте выброшенного ею билета для игры в кено Джон обнаружил аккуратно написанное стихотворение о меланхолии одиноких ночей и дней на аспирине.
Интересные факты о книге:
- Текст стихотворения, приписываемый в книге секс-работнице, на самом деле написала супруга автора, знаменитая писательница Джоан Дидион.
- В своем интервью для Paris Review Джон признался, что Джоан сама предложила сочинить для него «плохие стихи», если они необходимы для сюжета.
🏠 В кругу «классных» родственников: жизнь на Франклин-авеню 8:26
Для Гриффина Данна Джон Грегори Данн и Джоан Дидион всегда были не просто родственниками, а воплощением истинной голливудской крутизны. После переезда из Нью-Йорка в Лос-Анджелес пара обосновалась в Палос-Вердес, а затем на Франклин-авеню, где их дом стал эпицентром активной социальной жизни. По воспоминаниям Гриффина, когда ему было всего 12 лет, дядя и тетя пригласили его на вечеринку в честь выхода книги Тома Вулфа «Электропрохладительный кислотный тест», пообежав, что там будет сама Дженис Джоплин.
Профессиональный и личный тандем Джона и Джоан строился на абсолютном взаимном доверии и жесткой редактуре:
- Они выступали первыми критиками и редакторами работ друг друга с самых ранних этапов карьеры.
- Когда Джоан опубликовала свое знаменитое эссе «На островах», где открыто призналась, что думает о разводе с Джоном, для всей семьи это стало шоком. При этом именно Джон редактировал этот текст.
- Аналогично, Джоан была первым читателем «Вегаса» и прекрасно знала, как представлена в книге. Когда Джон позвонил ей посреди ночи и рассказал, что комик Джеки Кейси подстроил ему встречу с несовершеннолетней секс-работницей, Джоан невозмутимо ответила: «О, это будет отличный материал».
⚖️ Отрезанный ломоть Хартфорда: комплекс аутсайдера и литературные войны 18:20
Несмотря на то, что Джон Грегори Данн со временем стал абсолютным инсайдером в Голливуде и общался с величайшими режиссерами 1970-х годов, такими как Мартин Скорсезе, Пол Шредер и Уоррен Битти, в своих произведениях он неизменно сохранял позицию стороннего наблюдателя. По мнению Гриффина, Джон, как и его брат Доминик, всегда нес в себе «чип на плече» — уязвленное самолюбие мальчика из провинции.
Истоки этого мироощущения крылись в семейной истории:
- Джон вырос в Вест-Хартфорде, штат Коннектикут, в ирландской католической семье. В те времена ирландцы сталкивались с жесткой дискриминацией со стороны протестантского большинства, даже если были состоятельны. Их пренебрежительно именовали «кружевными ирландцами» (lace curtain Irish).
- Его дед прибыл в США во время Великого голода в Ирландии абсолютно неграмотным, но сумел подняться от подметальщика в продуктовой лавке до владельца магазина и банка.
Это чувство вечного «католического иммигранта в протестантском мире» подпитывало его писательские амбиции и делало бесстрашным. Джон мог жестко и остроумно осадить любого студийного босса на деловой встрече, если ему не нравились правки к сценарию. Однако по-настоящему яростным он становился, если кто-то критиковал его жену. Когда влиятельный критик Полин Кейл опубликовала разгромную рецензию на экранизацию романа Джоан Дидион «Играй как по писаному», Джон в отместку напечатал в New York Review of Books масштабный критический разбор всех книг Полин Кейл, буквально разнеся ее в щепки. Литературные обиды он умел помнить годами.
⛪ Католическая вина, вуайеризм и «синдром Хартфорда» 22:59
Католическое воспитание наложило глубокий отпечаток на творческий метод писателя. Семья Данн была религиозной: бабушка Гриффина строго следила за посещением церкви и исповеди, а их двоюродная бабушка когда-то была монахиней, покинувшей монастырь при загадочных обстоятельствах. Постоянное давление темы греха, стыда и наказания за сексуальные мысли порождало у Джона и его сверстников обратную реакцию — одержимость запретным. Писатель обладал феноменальным слухом на чужие разговоры; ему достаточно было один раз подслушать сальные шутки мужчин в паровой бане, чтобы в точности зафиксировать их в блокноте.
В «Вегасе» Джон предстает как крайне самокритичный и ненадежный рассказчик, раздираемый типичной католической виной. Гриффин Данн признался, что записывая аудиоверсию книги, он постоянно смеялся в студии, осознавая, насколько сильно дядя повлиял на его собственный писательский стиль, отношение к женщинам и самоиронию. Темой взросления и потери девственности пронизана и сама книга: в один из моментов отчаяния Джон звонит секс-работнице, с которой потерял девственность 20 лет назад, надеясь, что она его помнит, но натыкается на непонимание со стороны 70-летней женщины.
Парадоксально, но Гриффин пережил похожий опыт со своими мемуарами:
- Описывая потерю своей девственности в 13 лет, Гриффин изменил имя женщины.
- После выхода книги он получил от нее письмо, где она хвалила текст, но указывала на неточности в возрасте.
- Последующая переписка стала пугающе интенсивной: женщина, уже будучи бабушкой, призналась, что Гриффин был единственным человеком, которого она по-настоящему любила.
🎬 Голливудские шестеренки: изнанка «фабрики грез» и денежные контракты 43:19
Помимо «Вегаса», Гриффин Данн и Стефани Данлер настоятельно рекомендуют читателям познакомиться с другими документальными трудами Джона Грегори Данна, которые с хирургической точностью препарируют голливудскую систему. Настоящим шедевром производственной журналистики Гриффин считает книгу «Студия» (The Studio). Джон сумел убедить главу кинокомпании 20th Century Fox разрешить ему присутствовать на всех закрытых совещаниях, предпроизводственных встречах и съемочных площадках.
Книга зафиксировала переломный момент в истории кино:
- Старая гвардия продюсеров теряла понимание своей аудитории, одновременно вкладывая миллионы в провальный мюзикл «Доктор Дулиттл» (чуть не обанкротивший студию) и упуская волну «Нового Голливуда» во главе с Майклом Николсом, Деннисом Хоппером и Уорреном Битти.
- Атмосфера вечного страха, отчаяния и попыток закрыть сделку, описанная Джоном, по мнению Гриффина, до сих пор остается главным двигателем Голливуда.
Стефани Данлер выделила еще одну важную работу писателя — книгу «Монстр» (Monster), посвященную более чем десятилетней работе Джона и Джоан над сценарием к фильму «Близко к сердцу». Джон обожал писать про деньги, детально разбирая контракты и скрупулезно подсчитывая выплаты за каждый съемочный день. Примечательно, что Данн и Дидион до сих пор остаются единственными голливудскими сценаристами, сумевшими выбить себе роялти с продаж музыкального альбома Барбры Стрейзанд к фильму «Звезда родилась». Много лет спустя Гриффин вместе со своим партнером, продюсером Эми Робинсон, пытался запустить экранизацию самого «Вегаса» на той же 20th Century Fox, однако студия, прочитав смелый сценарий, наотрез отказалась от съемок.
🤝 Братья Данн: тридцать лет вражды и финал в кабинете кардиолога 53:10
Одной из самых эмоциональных и драматичных тем беседы стали взаимоотношения Джона Грегори Данна с его братом, Домиником Данном (отцом Гриффина). В середине 1960-х годов Доминик был успешным голливудским продюсером старой школы, но вскоре его карьера потерпела полный крах: он обанкротился, остался без работы и боролся с алкогольной зависимостью. В этот же период Джон и Джоан стремительно взлетали на вершину славы как сценаристы и репортеры.
Разрыв между братьями усугубился из-за уязвленного мужского самолюбия и профессионального соперничества:
- Доминик так и не смог простить себе позора и стыда от того, что в трудную минуту ему пришлось принимать финансовую помощь от своего младшего брата.
- Позже, когда Доминик восстановился, стал трезвенником и получил огромную известность как криминальный репортер журнала Vanity Fair, освещая суд над братьями Менендес, он фактически зашел на профессиональную территорию Джона.
- Ситуацию до предела накалил конфликт вокруг Лесли Абрамсон — адвоката братьев Менендес. Доминик ненавидел ее всей душой за тактику защиты, в то время как Джон был ее близким другом и даже посвятил ей свою книгу «Красное, белое и синее». Гриффин годами безуспешно пытался примирить отца и дяди, лавируя между ними.
Развязка этой тридцатилетней драмы наступила совершенно внезапно за год до смерти Джона. Доминик пришел на плановый прием к своему кардиологу и обнаружил в пустой приемной Джона, который лечился у того же врача. После нескольких минут напряженного молчания один из братьев поднял глаза от журнала и произнес: «Какого черта мы делаем?». Осознав, что у обоих слабое сердце и жизнь слишком коротка, братья начали безудержно рыдать от смеха. С этого дня и до самой кончины Джона они созванивались ежедневно, полностью вернувшись к прежней детской близости.
