«Единственное, чему нам действительно нужно учить в школе, — это инженерия; история — лишь инструмент субъективной индоктринации», — заявляет Канье Уэст в своем новом масштабном манифесте. Артист провозглашает переход от эпохи кричащих брендов к «невидимому дизайну» и автономным жилым ячейкам, попутно обличая заговоры модных конгломератов и принося публичные извинения за прошлые обиды. Это попытка Йе перестроить мир на фундаменте технологического суверенитета семьи, где его личное имя должно быть забыто ради общего блага.
🎨 Архитектура жизни: инженерия как спасение и семья как истинный рай 1:32
В начале масштабного диалога с Лексом Фридманом (Lex Fridman) Канье Уэст (Йе) (Kanye West (Ye)) сразу обозначает смену своей парадигмы: от чистого творчества он переходит к фундаментальному созиданию. Он отказывается от ярлыков вроде «самого богатого чернокожего человека в истории», считая это ловушкой для эго . Вместо этого Йе позиционирует себя как инженера и дизайнера, чья миссия — переустройство самой структуры человеческого бытия через объективные факты и материальные инновации.
Инженерия против «субъективной» истории 1:32
Йе выдвигает радикальный тезис: единственной дисциплиной, которую необходимо преподавать в школах, является инженерия . По его мнению, все остальные предметы, особенно история, глубоко субъективны и используются как инструмент социальной индоктринации. Йе аргументирует это тем, что даже события текущего дня зачастую освещаются в прессе неверно. «Если что-то сообщается неправильно в тот же день, то насколько ошибочно то, что произошло сотни лет назад?» — задается он вопросом .
Артист призывает отказаться от чрезмерной ценности прошлого в пользу настоящего, предлагая создать своего рода «конституцию нового вида» . Для Йе инженерия — это язык истины, лишенный интерпретаций. Он сравнивает влияние великих творцов прошлого, таких как Шекспир, с работой инженеров: если Шекспир сформировал 30% нашего языка, то современные дизайнеры и инженеры формируют саму среду, в которой мы существуем .
В этом контексте Йе упоминает Ридли Скотта, считая его работы не просто научной фантастикой, а неким «особым помазанием», предсказывающим будущее устройства общества . Он видит мир как «коллективный разум», на который можно и нужно влиять через социальную инженерию, повышая общую эффективность человечества .
Семья как «Земля обетованная» 10:34
Несмотря на глобальные амбиции, в центре философии Йе остается семья. В периоды медийного давления и «кампаний по дискредитации» он находит опору в мыслях о своих близких . Используя метафору из игры Super Mario, он описывает свою бывшую жену Ким Кардашьян (Kim Kardashian) как «принцессу», отмечая её выдающуюся генетику . Для Йе ДНК — это не пустой звук; он видит в Ким уникальное сочетание качеств её родителей, Роберта и Крис, называя их «гениями» .
Йе провозглашает семью высшей ценностью: «Семья — это рай на земле» . Свою текущую деятельность он воспринимает как божественное поручение — облегчить существование семей через инновации. Он признается, что прошел этап желания быть любимым, который был характерен для него раньше, и теперь находится в состоянии, близком к позднему периоду Николы Теслы — когда важна лишь работа на благо человечества .
Эта миссия неразрывно связана с заботой о будущем поколении. Йе верит, что именно дети спасут этот мир с помощью фактов и инженерии . Он подчеркивает необходимость перехода от эгоцентричного «Я» к коллективному «Мы», призывая брать на себя ответственность за судьбу общества .
Проект жилых ячеек и архитектура будущего 14:40
Практическим воплощением идей Йе становится проект автономных жилых ячеек. Он критикует современную архитектуру за оторванность от человеческой природы и представляет концепцию жилого пространства площадью около 40 000 квадратных футов (более 3 700 кв. метров) . В его понимании люди — это «iPhone Бога», и их среда обитания должна соответствовать этому высокому статусу .
Основные характеристики его архитектурного проекта:
- Связь с небом: В центре каждой ячейки находится отверстие в крыше для доступа естественного света и свежего воздуха .
- Регенеративная система воды: Йе описывает концепцию «водного города», где вода постоянно циркулирует, не расходуясь впустую, создавая динамичную, живую среду .
- Естественность и здоровье: Пространство проектируется так, чтобы исключить негативное влияние современной цивилизации, включая сахар и вредную медийную пропаганду, о которой артист вскользь упоминал ранее в контексте социального контроля .
Йе подчеркивает, что делает свой проект «open source» (с открытым исходным кодом), чтобы другие инженеры и «помазанные существа» могли развивать эти идеи . Его цель — создать среду, в которой человеку будет «трудно быть несчастным» . Он противопоставляет свои разработки капиталистическим паттернам, утверждая, что всё, что он делает, совершается исключительно ради процветания человеческой расы .
🏰 Корпоративный колониализм и диагноз как инструмент цензуры 1:07:57
«Французский колонизатор»: противостояние с Бернаром Арно и LVMH 1:07:57
Центральным сюжетом этого фрагмента беседы становится глубокая личная обида Йе на структуру мирового рынка роскоши, которую он олицетворяет в фигуре Бернара Арно, владельца конгломерата LVMH. Канье Уэст (Йе) описывает период расцвета своего влияния в индустрии моды, когда на его показах в первых рядах сидели Jay-Z и Рианна, а Джастин Бибер и Белла Хадид фактически работали на него как на «философа и лидера» . По мнению артиста, именно этот успех напугал «одного из богатейших людей мира».
Йе утверждает, что Арно, почувствовав угрозу со стороны независимого союза чернокожих творцов, применил тактику «разделяй и властвуй». Первоначально артисту предложили сделку на создание собственного бренда в рамках LVMH на условиях 50/50 . Однако, как заявляет Канье, в последний момент поддержка была отозвана, что вынудило его искать партнёрства у Adidas . Этот маневр Йе называет попыткой «французского колонизатора» разрушить его творческий союз с Вирджилом Абло.
Основные претензии Йе к LVMH и семье Арно:
- Системное подавление: Арно якобы использовал свои ресурсы, чтобы не дать Йе и Вирджилу Абло создать мощный независимый блок в индустрии.
- Личные угрозы: Йе вспоминает диалог с Александром Арно, который якобы транслировал позицию отца: «Мой папа раздавит тебя» .
- Манипуляция кадрами: Переманивание ключевых инженеров и дизайнеров Йе в структуры LVMH сразу после того, как артист начал открыто высказывать свои политические взгляды .
Артист описывает это не просто как бизнес-конкуренцию, а как культурную войну. Он вспоминает свои слова, сказанные на похоронах Вирджила Абло: «Не позволяйте им разделить нашу банду» . Для Канье Уэста (Йе) Бернар Арно стал символом системы, которая готова инкорпорировать чернокожего таланта по отдельности, но боится их объединения под общим лидерством.
Диагноз и медикаменты как способ подавления воли 1:10:20
Переходя к теме своего психического здоровья, Йе предлагает альтернативный взгляд на события 2016 года, когда он был принудительно госпитализирован. Он связывает этот эпизод не с медицинскими показателями, а с попыткой социального контроля со стороны медиа-менеджеров и окружения. Артист вспоминает, как после ограбления Ким Кардашьян в Париже и серии сорванных показов он чувствовал крайнюю степень истощения .
Вместо того чтобы позволить ему улететь на отдых в Японию, его тогдашний менеджер Скутер Браун, по словам Йе, настаивал на госпитализации . Йе утверждает, что именно тогда ему был поставлен диагноз, который впоследствии использовался прессой как «инструмент для того, чтобы заставить его замолчать».
Основные тезисы Йе о системе психиатрического контроля:
- Медикаментозное «укрощение»: Артист заявляет, что назначенные ему препараты были направлены на снижение его творческой и политической активности. В данный момент он утверждает, что не принимает никаких лекарств, а единственным необходимым ему ресурсом является нормальный сон .
- Инвалидация мнения: Любое резкое или непопулярное высказывание (включая ранее упомянутые темы еврейского влияния в медиа или абортов) моментально списывается системой на «эпизод» или «болезнь» .
- Стигматизация: Йе подчеркивает, что ярлык «психически больного» делает его в глазах общества «недееспособным политическим голосом», превращая его из визионера в пациента.
Лекс Фридман пытается возразить, указывая на то, что Йе может непреднамеренно играть роль жертвы в этом нарративе . Однако Канье Уэст (Йе) настаивает на том, что его опыт — это «инженерия контроля» . Он убежден, что медийный хаос специально создается для того, чтобы разделить людей по расовым и социальным признакам, а психиатрия в этом процессе выступает как карательный орган для тех, кто отказывается подчиняться общему сценарию.
Несмотря на давление, артист заявляет о своей «территории свободы», где он может говорить открыто, потому что у него «нет на руках крови» и за ним не числится преступлений, за которые система могла бы его шантажировать .
👟 Визионерский разрыв, политический голос и крах BLM 1:15:26
Разрыв отношений с модным домом Balenciaga стал одной из самых обсуждаемых новостей в индустрии, однако сам Канье Уэст (Йе) видит в этом событии не финал, а естественное завершение цикла. В разговоре с Лексом Фридманом артист подчеркнул, что его роль в этом партнерстве выходила далеко за рамки обычного амбассадора. Он позиционирует себя как главного инвестора и визионера, чьи идеи питали бренд. Йе вспоминает, что в день объявления о разрыве Balenciaga буквально «забирали его наработки», при этом сам он не потратил ни цента на одежду от бренда, рассматривая это как чистое творческое и деловое сотворчество .
Партнерство с Демной Гвасалией и роль «короля» дизайна 1:16:32
Несмотря на официальный разрыв с брендом, Канье Уэст (Йе) сохраняет глубокое личное уважение к креативному директору Демне Гвасалии, называя их «родственными душами» . По словам Йе, их рабочие графики и амбиции в какой-то момент перестали совпадать: Канье стремился интегрировать свои наработки в компании из списка Fortune 500, в то время как руководство модного дома, по его мнению, пыталось ограничить его потенциал. «Они позволяют чернокожему парню думать, что он Стив Джобс, пока это им выгодно», — отмечает артист .
Йе приводит метафору из музыкальной индустрии, чтобы объяснить свою ценность как дизайнера. Он вспоминает работу над треком, который звучал «грязновато», пока за дело не взялся настоящий мастер . Так же и в моде: Демна представил около 60 стилей одежды, но именно видение Йе придало коллекции необходимую остроту и рыночную силу. Канье уверенно заявляет, что он — «самый богатый артист в истории», превосходящий по состоянию даже Джорджо Армани, хотя и признает, что в глобальной иерархии капитала его положение все еще остается уязвимым . Ранее в интервью они уже затрагивали темы экономического давления и конфликтов с главами модных конгломератов, таких как Бернар Арно.
Президентская кампания: платформа для «заглушенных» голосов 1:30:24
Обсуждение политических амбиций Канье Уэста (Йе) неизбежно переходит от лозунгов к вопросу свободы слова. Артист заявляет, что если он решит баллотироваться в президенты, его главной задачей станет предоставление трибуны тем, чьи голоса были приглушены академическим и медийным сообществом . Он вспоминает свой единственный предвыборный митинг, который, несмотря на хаотичность, считает блестящим, потому что позволил обычным людям выйти на сцену и высказаться.
Йе акцентирует внимание на системной проблеме «отмены» профессионалов:
- Ученые и профессора с учеными степенями вынуждены работать в Starbucks, потому что их взгляды не вписываются в общепринятый нарратив .
- Медиа-структуры создают шум, который заглушает истинные потребности людей.
- Современная политическая система не слышит «боль» электората, предпочитая следовать партийным повесткам.
Лекс Фридман пытается перевести разговор в русло конструктивного диалога, упоминая важность прощения и понимания даже в условиях жестких разногласий. В этом контексте они вскользь касаются темы абортов, которую Йе ранее называл инструментом контроля, лишающим людей будущего. Канье подчеркивает, что его юмор и резкие высказывания — это попытка «разрядить» атмосферу цензуры, которая делает общество слишком серьезным и неспособным к живому общению .
Покупка Parler и борьба с алгоритмической цензурой 1:36:54
Стратегическим шагом в борьбе за независимость стало приобретение социальной сети Parler. Для Йе это не просто бизнес-актив, а инструмент обеспечения свободы слова. Он выражает глубокое недовольство тем, как алгоритмы крупных платформ манипулируют общественным мнением, фактически блокируя неугодные мысли. Канье видит параллель между цензурой в соцсетях и давлением на комиков, которые больше не могут свободно шутить, не опасаясь краха карьеры .
Он отмечает, что даже когда он допускает ошибки (например, опечатка в скандальном твите про DEFCON 3), медиа используют это, чтобы полностью дискредитировать его идеи, не пытаясь понять суть претензий к индустрии . Покупка собственной платформы рассматривается им как способ выйти из-под контроля корпоративных медиа-менеджеров, о влиянии которых они подробно говорили во второй главе интервью.
Критика Black Lives Matter: манипуляция и «левая повестка» 1:38:13
Одним из самых острых моментов главы становится критика движения Black Lives Matter (BLM). Йе называет эту структуру манипулятивной, утверждая, что она использует смерти чернокожих людей как инструмент для продвижения левой политической повестки и личного обогащения лидеров . По его мнению, медиа намеренно выбирают «мучеников», чтобы вызвать эмоциональный всплеск, но это не приводит к реальному улучшению жизни общин.
Йе указывает на то, что обещания вроде «40 акров и мул» так и не были выполнены, а города, где активность BLM была наиболее высокой, зачастую превращаются в «зоны боевых действий» с растущим уровнем преступности . Он ссылается на мнение Кэндис Оуэнс, утверждая, что за деятельностью BLM стоит государственная повестка высокого уровня, направленная на разобщение людей, а не на их защиту . Для Йе BLM — это пример того, как искреннее стремление людей быть услышанными эксплуатируется политиками и СМИ для создания кликбейтных заголовков и усиления социального контроля.
🧬 Социальная инженерия и кризис доверия 1:40:25
Во второй половине беседы Канье Уэст (Йе) переходит от обсуждения конкретных бизнес-конфликтов к более масштабному анализу состояния общества. Его риторика в этот период пронизана ощущением глубокого кризиса — как системного, так и личностного. Артист утверждает, что современная массовая культура и медиа-структуры работают не просто на извлечение прибыли, а на планомерное ослабление населения через механизмы социальной инженерии и пропаганду нездорового образа жизни.
Системная пропаганда нездоровья и «контроль популяции» 1:56:12
Йе выдвигает серьезное обвинение в адрес медиа-конгломератов, утверждая, что они намеренно продвигают культуру саморазрушения среди чернокожего населения США. По его мнению, это форма «контроля популяции» , реализуемая через диету, музыку и социальные стандарты. Артист подчеркивает, что это не абстрактная теория, а наблюдаемая реальность: если проанализировать верхние строчки рэп-чартов, станет очевидно, что продвигаемые там ценности делают людей «больными» .
В качестве доказательств системного кризиса здоровья Канье приводит следующие аргументы:
- Медийная легитимизация ожирения: Йе критикует современные СМИ за то, что они называют критические показатели веса «целями для тела» (body goals), фактически поощряя развитие диабета и сердечно-сосудистых заболеваний .
- Пищевая среда: Посещая обычные рестораны в провинциальной Америке, такие как Denny’s, он видит нацию, страдающую от холестерина и избыточного веса .
- Статистика смертности: Артист утверждает, что 50% смертей среди чернокожего населения связаны с болезнями, которых можно было бы избежать при правильном образе жизни и питании .
Канье сравнивает текущую ситуацию с печально известным «экспериментом Таскиги», заявляя, что современные социальные алгоритмы направлены на разрушение традиционной семьи. Он отмечает, что массовое тюремное заключение лидеров сообществ и отцов привело к тому, что 72% чернокожих матерей воспитывают детей в одиночку . Ранее в разговоре Лекс Фридман (Lex Fridman) пытался направить дискуссию в сторону инженерии и созидания, и здесь Йе соглашается, что решение проблемы лежит в создании собственных систем, независимых от тех, кто «не делится знаниями с младенцами» .
Абсолютное недоверие и цена искренности 2:01:17
Одной из самых эмоционально напряженных точек интервью становится момент, когда Лекс Фридман признается, что его задело пренебрежительное отношение Йе к их диалогу . Лекс отмечает, что считает Канье одним из самых искренних людей в мире, и его резкие выпады причиняют боль тем, кто искренне хочет его понять. Однако ответ Йе обнажает глубину его паранойи и изоляции.
Йе объясняет, что в его положении невозможно доверять кому-либо полностью. Он видит мир как поле битвы, где каждый контакт может быть попыткой манипуляции или предательства. Эта подозрительность распространяется даже на самые близкие отношения. Упоминая свой брак, он говорит, что Ким Кардашьян (Kim Kardashian) находилась под влиянием советников, которые делали их совместную жизнь «транзакционной» и невозможной . Он обвиняет окружение своей бывшей жены в том, что они пытались «дрессировать» его как домашнее животное, вместо того чтобы позволить ему быть лидером семьи .
Канье признается, что его агрессивная манера общения и скандальные заявления — это своего рода защитная броня. «Меня атакует огромное количество людей», — констатирует он . В этом контексте знаменитый «сонный твит» (sleepy tweet) и последовавшие за ним обвинения в антисемитизме (которые подробно обсуждались в предыдущих главах) представляются ему не ошибкой, а моментом сорвавшихся фильтров в условиях экстремального давления.
Когда Лекс Фридман спрашивает о наследии, Йе отвечает неожиданно: он хочет быть забытым . Он мечтает о том, чтобы его дизайн-решения — будь то одежда или архитектура — стали настолько естественной частью жизни, как тротуар или водопроводный кран, чтобы имя автора стерлось, оставив только пользу для людей. Это стремление к анонимности парадоксальным образом уживается с его нынешней ролью самого обсуждаемого и часто ненавидимого человека в медиа-пространстве. Завершая этот блок, Йе отмечает, что единственный способ выжить в этой системе — «уйти на дно» (get low) и ждать, пока Бог укажет дальнейший путь .
🏗️ Наследие и невидимый дизайн: мечта стать стандартом 2:05:44
В финальной части беседы Канье Уэст (Йе) переходит от критики текущего мироустройства к обсуждению своего долгосрочного наследия. Его амбиции в архитектуре и дизайне выходят далеко за рамки создания предметов роскоши или узнаваемых брендов. Йе формулирует концепцию «невидимого дизайна» — состояния, при котором плоды его труда становятся настолько естественной частью человеческой жизни, что имя автора перестаёт иметь значение.
Он подчёркивает, что истинное творчество требует абсолютного доверия своим инстинктам, которые он считает божественным руководством . Йе призывает «быть как вода», цитируя Брюса Ли, и стремиться к максимальной реализации заложенного Богом потенциала . Для него это означает переход от создания «хайповых» вещей к разработке вечных инженерных и архитектурных стандартов.
Проектирование будущего вне эго 2:08:42
Йе признаёт, что часто торопил процессы, из-за чего его публичный образ порой напоминал «парня в кабинете директора» . Однако его истинная цель — достичь уровня Стива Джобса, где видение превалирует над личным существованием . В этом контексте он обсуждает свои наработки в дизайне одежды и архитектуре:
- Стремление создать «идеальное худи», которое станет таким же универсальным стандартом, как рабочая одежда Carhartt .
- Желание, чтобы его архитектурные решения воспринимались как общедоступная утилитарная норма, а не как авторские арт-объекты .
- Отказ от погони за «крутизной» ради создания функционального наследия, которое прослужит поколениям.
Ранее в разговоре они касались темы жилых ячеек и архитектуры будущего, но здесь Йе углубляется в философию того, почему он хочет «исчезнуть». Он объясняет, что чрезмерная слава и акцент на личности лишь «старят» идеи . По мнению Йе, если дизайнер по-настоящему успешен, его работа становится невидимой, превращаясь в часть ландшафта или повседневного быта.
Он делится личным моментом, упоминая, что иногда пишет Ким Кардашьян (Kim Kardashian): «Ты можешь не понимать, что я делаю прямо сейчас, но поймёшь позже» . Это убеждение в своей правоте и готовность быть непонятым в моменте — часть его стратегии по изменению мира. Йе видит себя инженером человеческого опыта, который готов пожертвовать социальным комфортом ради реализации божественного замысла .
Признание ошибок и итоговое извинение перед еврейским сообществом 2:20:20
Завершая интервью, Лекс Фридман (Lex Fridman) вновь возвращает диалог к теме боли, которую вызвали недавние высказывания артиста. В этот раз Йе выбирает более примирительный и рефлексивный тон. Он признаёт, что как лидер и человек, стремящийся служить Богу, он не должен становиться источником отчуждения .
Йе прямо обращается к еврейскому сообществу с извинением, которое звучит как итог его долгой внутренней борьбы в ходе этого интервью:
«Я прошу прощения за то, как я заставил вас себя чувствовать. И я прошу прощения за ту боль, которую я причинил» .
Он признаёт, что его попытки указать на системные проблемы превратились в коллективную травму для целого народа . Йе отмечает, что «причинение боли людям не помогает делу» . Это признание сопровождается важным теологическим выводом: когда он поддаётся гордыне или гневу, он встаёт на пути у Бога .
Артист называет свои резкие высказывания «ошибкой», но тут же поясняет, что эта ошибка была необходима, чтобы он мог оказаться здесь, в этой точке искренности . Он призывает к единству, считая, что разные таланты всех народов должны объединиться для служения Творцу .
Несмотря на все противоречия, проявленные в ходе почти трехчасовой беседы, Йе заканчивает её на ноте любви. Лекс Фридман (Lex Fridman) отмечает, что слышит в словах гостя голос человека с любовью в сердце . В финале Канье Уэст (Йе) подтверждает свою симпатию к ведущему, закрывая одну из самых сложных глав своей публичной биографии призывом к взаимопониманию и совместному созиданию.
