Мировая энергетическая система столкнулась с беспрецедентным потрясением, которое по своим масштабам и последствиям может превзойти кризис времен пандемии COVID-19. Геолог и эксперт по энергетике Арт Берман в интервью Мэгги Лейк на канале Wealthion утверждает, что привычный порядок, установившийся после Второй мировой войны, окончательно разрушен, а рынки пока лишь начинают осознавать глубину происходящих изменений.
🚢 Кризис в Ормузском проливе: реальность против ожиданий 0:54
Ситуация в Ормузском проливе, по мнению Арта Бермана, остается критической, несмотря на периодические заголовки о возможном перемирии. Эксперт приводит шокирующую статистику: если до начала текущего военного конфликта через пролив проходило от 130 до 140 коммерческих судов в день, то в последнее время это число сократилось всего до шести . По сути, морской трафик в этом ключевом регионе практически остановился.
Арт Берман скептически относится к возможности быстрого восстановления потоков. Его основные тезисы:
- Оптимизм по поводу прекращения огня может быть преждевременным, так как на земле ситуация не улучшается .
- Даже в самом благоприятном сценарии Берман сомневается, что трафик через Ормуз восстановится хотя бы до 50% от довоенного уровня к середине 2027 года .
- Проблема носит не только политический, но и сложный логистический характер, который выходит за рамки простого примирения сторон .
📈 Почему рынок не «ошибается», а адаптируется 3:57
Многие аналитики обвиняют нефтяные рынки в близорукости или игнорировании рисков. Однако Берман считает, что рынки обладают феноменальной способностью к адаптации и оптимизации прибыли в краткосрочной перспективе . Собеседники отмечают, что мировая энергетическая «водопроводная система» оказалась на удивление гибкой, находя обходные пути.
Тем не менее, Берман указывает на важные сигналы, которые подает рынок:
- Кривая фьючерсов: За короткий период ситуация сменилась с плоской кривой на крутой дисконт (бэквордацию) на 6–12 месяцев вперед, что является явным признаком дефицита .
- Ценовой механизм: Рынок всегда находит баланс. Если фундаментальные показатели (спрос и предложение) расходятся, это решается либо через рост цен, либо через физическое ограничение поставок, что в конечном итоге ведет к принудительному сокращению спроса .
- Игнорирование рисков: Рынки учитывают «хвостовые риски» (tail risks), но сильно дисконтируют их, пока катастрофа не станет неизбежной .
🛢 Скрытый шок: 10 миллионов баррелей «взаперти» 13:18
Главная мысль Бермана заключается в том, что СМИ и аналитики слишком сфокусированы на «мидстриме» (транспортировке) и «даунстриме» (переработке), игнорируя «апстрим» (добычу) . Пока заголовки обсуждают атаки на танкеры или НПЗ, в тени остается катастрофическое падение добычи нефти в Персидском заливе.
По данным эксперта, добыча в регионе сократилась примерно на 10 миллионов баррелей в сутки . Для сравнения Берман приводит следующие цифры:
- В разгар пандемии COVID-19, когда мировая экономика была буквально парализована, глобальное производство нефти упало на 11 миллионов баррелей в сутки .
- Текущее сокращение добычи в одном только Персидском заливе сопоставимо с глобальным шоком пандемии, а в моменте падение достигало 15 миллионов баррелей .
Арт Берман подчеркивает, что адаптация (поиск обходных путей через трубопроводы в Саудовской Аравии или ОАЭ) не является окончательным решением проблемы дефицита .
🛠 Техническая ловушка: почему нельзя просто «открыть кран» 30:21
Берман, как геолог, объясняет важный технический нюанс, который часто упускают финансовые аналитики: остановка нефтяной скважины — это не то же самое, что закрытие водопроводного крана. Он приводит аналогию с сантехником: когда воду в доме отключают, а затем включают снова, из крана сначала идет грязная вода, трубы вибрируют и «плюются» .
В масштабах нефтяной скважины глубиной в 3–4 километра и диаметром в несколько дюймов ситуация гораздо сложнее:
- При остановке призабойная зона может засориться шламом и обломками породы .
- После «включения» скважина может восстанавливаться неделю или месяц, а в некоторых случаях — не восстановиться никогда .
- По оценке Бермана, около 80–90% добычи, вероятно, вернется в норму, но оставшаяся часть может быть потеряна навсегда .
🗺 Крах послевоенного энергетического порядка 38:16
Самый масштабный тезис дискуссии касается геополитики. Арт Берман утверждает, что «Большая сделка» (The Grand Bargain), заключенная после Второй мировой войны, мертва . Суть этой сделки заключалась в том, что США гарантируют безопасность морской торговли в обмен на использование доллара как мировой резервной валюты.
Исторический контекст от Бермана:
- В 1945 году президент Франклин Рузвельт встретился с королем Саудовской Аравии и пообещал защиту суверенитета королевства в обмен на бесперебойные поставки нефти .
- На тот момент США сами производили около 60% мировой нефти, но Рузвельт понимал стратегическую важность региона .
- Вторжение Джорджа Буша-младшего в Ирак в свое время нарушило баланс сил, убрав естественный противовес влиянию Ирана .
Сегодня, по мнению гостя, неспособность США обеспечить свободный проход судов через Ормузский пролив означает конец этой эпохи. «Способность США проецировать силу на Ближнем Востоке исчерпана», — считает эксперт .
📊 Ценообразование и реальные запасы 43:17
Отвечая на вопрос о волатильности цен, Берман объясняет механизм «поиска цены» (price discovery). Рынок — это не единый организм, а столкновение мнений тысяч игроков. Пока одни ставят на снижение цен из-за новостей о переговорах, другие (как сам Берман) считают, что реальность гораздо мрачнее .
Ключевые факторы, влияющие на текущую цену:
- Уровень запасов: Несмотря на кризис, коммерческие запасы нефти пока не достигли того критического дефицита, который наблюдался в начале конфликта в Украине .
- Премия за риск: В текущем конфликте премия за риск в цене была выше, чем во время украинского кризиса, если смотреть на траекторию отклонения цен от базового уровня .
- Системный шок: Берман уверен, что мировая экономика будет «вибрировать» от этого удара десятилетиями, подобно тому как Земля долго дрожит после крупного землетрясения .
Собеседники сходятся во мнении, что мир никогда не вернется к энергетическим параметрам января 2026 года . Происходящее — это не временный сбой, а фундаментальная перестройка всей мировой системы, где энергия (и прежде всего нефть) остается главным «метаболизмом» цивилизации .
