На недавней междисциплинарной конференции по психоделическим исследованиям (ICPR26) состоялась масштабная дискуссия о природе реальности. Ведущие исследователи сознания — нейробиологи Анил Сет и Кристоф Кох, а также философ Бернардо Каструп — обсудили, как измененные состояния сознания ставят под сомнение материалистическую картину мира и что именно мы переживаем во время психоделического опыта: глубокое прозрение или сложную галлюцинацию мозга.
🧠 Влияние психоделиков на нейронауку и понимание «Я» 2:04
Для Анила Сета психоделический опыт стал ценным инструментом, раскрывающим структуру сознания, которую трудно изучить в стандартных лабораторных условиях . По его мнению, психоделики обнажают тот факт, что наше обыденное восприятие — это сложная конструкция, а не прямое отражение реальности. Сет подчеркивает значимость феномена «растворения эго», который доказывает, что ощущение себя как отдельного субъекта не является обязательным условием для наличия сознательного опыта . С точки зрения его «прагматического материализма», мозг — это орган, строящий прогнозы, и психоделики позволяют нам «подкрутить ручки» этого механизма, чтобы увидеть, как именно формируется наша внутренняя реальность .
Бернардо Каструп, напротив, рассматривает эмпирические данные психоделических исследований как подтверждение своей теории аналитического идеализма . Он отмечает парадокс: самые интенсивные и значимые переживания в жизни человека, согласно исследованиям Университета Джонса Хопкинса, часто коррелируют не с повышением, а с существенным снижением активности мозга . Для Каструпа это означает, что мозг не «производит» сознание, а является лишь его внешним проявлением — образом того, как ментальный процесс выглядит со стороны. Он сравнивает это с изображением сердца на мониторе: картинка не вызывает сердцебиение, она лишь фиксирует его .
Кристоф Кох добавляет, что современные исследования на мышах и людях показывают удивительно малые изменения в нейронной активности при приеме высоких доз веществ вроде псилоцибина . Тем не менее, он признает, что психоделики наглядно демонстрируют правоту Иммануила Канта: пространство, время и личность — это всего лишь конструкты мозга, необходимые для выживания в процессе естественного отбора . В глубоких трипах эти категории могут полностью коллапсировать, оставляя чистое сознание без привязки к «здесь» или «сейчас» .
⚰️ Метафизика смерти: конец или расширение? 9:23
Дискуссия о снижении мозговой активности закономерно привела участников к вопросу о смерти. Бернардо Каструп выдвигает гипотезу, что процесс умирания может сопровождаться не угасанием, а колоссальным расширением поля опыта . Если психоделики, «приглушая» работу мозга, вызывают всплеск интенсивности переживаний, то полная остановка нейронных процессов может привести к «фейерверку» сознания . Каструп признается, что именно поэтому он боится смерти: это слишком масштабное событие, чтобы воспринимать его легкомысленно .
Анил Сет придерживается более скептической и, по его словам, «буддийской» позиции. Он утверждает следующее:
- Наше «Я» постоянно меняется в течение жизни, поэтому бояться потери фиксированной идентичности при смерти нелогично .
- Существует странная асимметрия в нашем страхе: мы не испытываем тревоги по поводу вечности, прошедшей до нашего рождения, но боимся будущего небытия .
- По мнению Сета, стремление к состоянию «ничто» после смерти — это вполне разумная позиция, хотя биологический страх перед концом неизбежен .
👁️ Эпистемический статус: истина или галлюцинация? 20:14
Ключевым спором вечера стал вопрос о том, можно ли считать психоделические прозрения источником реального знания о мире (эпистемической ценностью).
Анил Сет настаивает, что ценность таких опытов исключительно психологическая, а не метафизическая . Он утверждает, что опыт «единства со Вселенной» не доказывает, что Вселенная обладает сознанием. Это лишь доказывает, что человеческий мозг способен войти в состояние, где границы восприятия размыты . Сет приводит аналогию с внетелесным опытом: даже если человек чувствует, что парит под потолком, это не значит, что его сознание покинуло тело; это значит, что мозг перестал корректно моделировать положение тела в пространстве .
Кристоф Кох возражает, утверждая, что мистический опыт — это «знание через прямое знакомство» (knowledge by direct acquaintance), которое обладает непререкаемым авторитетом для пережившего его . Кох задает Сету прямой вопрос: чувствовал ли тот когда-нибудь себя «единым со всем сущим»? Сет, признав участие в клинических испытаниях, ответил, что даже такой радикальный опыт он интерпретирует как данные о работе мозга, а не как открытие новой реальности .
Бернардо Каструп предлагает золотую середину. Он скептически относится к деталям трипов (встречам с «инопланетянами» или сущностями), считая их «шумом» или проделками архетипа Трикстера . Однако само чувство «гиперреальности» в трипе он считает важным сигналом. Если ментальное состояние может казаться более реальным, чем повседневность, то и наша текущая жизнь может быть такой же «когнитивной галлюцинацией» .
🎭 «Мы все под кайфом»: реальность как галлюцинация 32:22
Участники сошлись в одном: то, что мы называем «реальностью», является ментальной конструкцией. Каструп напомнил аудитории, что мы «находимся под воздействием наркотиков прямо сейчас» — это серотонин, молекула которого очень похожа на псилоцин .
Различия в позициях проявились в интерпретации того, что стоит за этой конструкцией:
- Анил Сет (Прагматический материализм): За нашими галлюцинациями стоят объективные физические процессы (нейроны, частицы), которые мы никогда не видим напрямую, но можем успешно моделировать с помощью науки .
- Бернардо Каструп (Объективный идеализм): То, что находится «снаружи» нашего ума, тоже имеет ментальную природу. Мир — это мысли более широкого порядка, а материя — лишь то, как эти мысли представляются нашему восприятию .
- Кристоф Кох: Поддерживает идею, что наука — это лишь инструмент предсказания, но она не дает ответа на «трудную проблему сознания» — как три фунта серого вещества могут чувствовать любовь или ненависть . По мнению Коха, материализм потерпел крах в попытке объяснить квалиа (чувственный опыт) .
📜 Кант, Шопенгауэр и ловушка восприятия 52:33
Философская часть дискуссии затронула концепцию «кантовской ловушки» — идеи о том, что мы навсегда отделены «вуалью» восприятия от «вещи в себе» (ноумена). Сет признает, что его материализм можно описать как трансцендентальный идеализм Канта, где физический мир — это непознаваемый ноумен, а всё, что мы знаем, находится по нашу сторону вуали .
Каструп апеллирует к Артуру Шопенгауэру, который нашел брешь в этой стене . Согласно Шопенгауэру, есть одна вещь в мире, которую мы знаем не через посредничество чувств, а изнутри — это мы сами, наша «воля» (внутренние состояния, желания, чувства) . Каструп делает следующий шаг: если мы изнутри — это ментальные состояния, а снаружи выглядим как материя (тело), то логично предположить, что и вся остальная материя во Вселенной — это лишь внешний вид внутренних ментальных состояний природы .
🤖 Этические риски и будущее ИИ 1:17:08
В завершение встречи Анил Сет выразил обеспокоенность современной тенденцией наделять сознанием большие языковые модели (LLM). По его словам, проецирование разума на алгоритмы ведет к обесцениванию человеческой жизни . Мы начинаем воспринимать себя как «мясные компьютеры», просто предсказывающие следующий токен, что является опасным упрощением живого существа .
Бернардо Каструп согласился, добавив, что признание всего мира ментальным (идеализм) не означает, что каждый предмет (стакан воды или ИИ) обладает частным сознанием . Сознание — это субстрат, но для возникновения личности нужны специфические границы, которых нет у механизмов .
Участники резюмировали, что метафизика — это не «роскошь для философов», а фундамент, определяющий наши действия: будем ли мы относиться к реке как к живому существу с правами или как к ресурсу для эксплуатации , и как мы будем строить общество в эпоху наступающего ИИ.
