В новом выпуске подкаста «We Study Billionaires» ведущий Трей Локерби обсуждает с известным инвестором Джереми Грэнтемом текущее состояние финансовых рынков и неизбежность глубоких структурных изменений. По мнению Грэнтема, мировая экономика переживает сдувание масштабного «суперпузыря», последствия которого выйдут далеко за рамки обычной рецессии. Эксперт детально анализирует скрытые угрозы: от корпоративной монополизации до долгосрочных демографических, ресурсных и экологических кризисов.
📉 Анатомия суперпузыря и банковский кризис 0:00
В начале 2023 года финансовый мир потрясло закрытие Silicon Valley Bank, ставшее вторым по масштабу банковским крахом в истории США. Ведущий подкаста Трей Локерби отмечает, что на момент обсуждения фондовый рынок снизился лишь на 16–17% от своих пиковых значений, что заставляет многих участников рынка проводить тревожные параллели с мировым финансовым кризисом 2008 года.
Джереми Грэнтем напоминает старый афоризм: Федеральная резервная система (ФРС) продолжает ужесточать монетарную политику до тех пор, пока в системе что-то не сломается. По мнению инвестора, текущие события — это классический исход «суперпузыря», который всегда формируется на исходе долгого периода экономического подъема, подпитываемого бесконечным оптимизмом и высокими корпоративными прибылями. Грэнтем подчеркивает, что в этот раз мир подошел к опасной черте с рекордным уровнем соотношения долга к ВВП во всем мире, включая США.
Гость сравнивает скрытые дефекты сложной финансовой системы с давлением воды за плотиной: невозможно предсказать, какой именно кирпич выпадет первым. Крах инвестбанка Bear Stearns в 2007 году или падение Silicon Valley Bank оказались полной неожиданностью для рынка, но, как утверждает Грэнтем, это заложено в самой природе подобных кризисов. По его прогнозу, за каждым крупным пузырем исторически всегда следует рецессия.
В качестве примера неэффективного управления Грэнтем приводит действия Ларри Саммерса и руководства ФРС в преддверии кризиса 2008 года, когда они отказались регулировать рынок субстандартного кредитования, ошибочно поверив в способность капитализма к саморегулированию. Инвестор констатирует, что руководители технологических компаний из Кремниевой долины недавно лично лоббировали смягчение нормативов, что вновь привело к дестабилизации системы. Капитализму необходим постоянный жесткий контроль, но в последние годы финансовые регуляторы фактически бездействовали.
⏱ Хронология рыночных циклов: почему худшее впереди 6:07
Трей Локерби приводит статистику прошлых рыночных пузырей, оценивая длительность падения от пика до дна в торговых днях. Если считать началом текущего спада 1 января 2022 года, то к моменту дискуссии прошло около 300 торговых дней. Исторические прецеденты показывают следующие сроки снижения рынка:
- Кризис 2007 года: падение продолжалось 350 торговых дней.
- Спад 1968 года: рынок снижался чуть более 350 дней.
- Кризис 1973 года: падение заняло около 450 торговых дней.
- Пузырь доткомов 2000 года: самый затяжной процесс, длившийся более 650 дней.
Грэнтем предостерегает от усреднения обычных «медвежьих» трендов с крахом суперпузырей. Он считает последние редкими событиями с отклонением в 2,5 стандартных отклонения (сигмы), которые происходят раз в 50–100 лет. По мнению эксперта, большая часть падения в периоды великих кризисов происходит только после первого снижения процентной ставки ФРС. Исходя из этого, Грэнтем прогнозирует, что текущий болезненный процесс на фондовом рынке затянется глубоко на следующий год.
Важным фактором, который упускают современные инвесторы, Грэнтем называет инфляцию. За последние 20 лет рынок отвык от инфляционного давления, однако сейчас, с учетом роста цен более чем на 10%, реальное падение американского рынка составляет не номинальные 15%, а около 25%. Гость подчеркивает, что в условиях высокой инфляции даже нахождение рынка в боковом тренде означает быструю потерю реального капитала.
🏛 Корпоративный капитализм и иллюзия саморегулирования 10:01
Локерби обращает внимание на то, что американские банки сейчас используют дисконтное окно ФРС в объемах, превышающих показатели 2008 года — около $150 млрд, тогда как новая программа срочного финансирования банков (BTFP) привлекла лишь $12 млрд, несмотря на более выгодные условия по залогам. По мнению ведущего, готовность банков нести убытки ради быстрой ликвидности свидетельствует об их отчаянном положении и неизбежном ужесточении условий кредитования, что ускорит наступление рецессии.
Грэнтем заявляет, что его мало интересует бумажная сторона вопроса, и он предпочитает фокусироваться на фундаментальных экономических показателях: прибылях и долгосрочном росте. По его оценке, любая история суперпузыря делится на три фазы:
- Сдувание абсолютной эйфории.
- Классическое ралли на медвежьем рынке, которое в текущем цикле оказалось особенно мощным из-за триллионов долларов избыточных сбережений граждан после COVID-стимулов.
- Фаза жесткой корректировки фундаментальных показателей, когда падают прибыли и сжимается маржинальность корпораций.
Грэнтем считает, что американская корпоративная система за последние 20 лет мутировала в форму легального извлечения сверхприбылей, где акционеры заставляют руководство сокращать капитальные затраты (capex) ради создания искусственного дефицита. Это снижает риски для инвесторов, но вредит росту ВВП и производительности труда. Маржинальность бизнеса выросла, однако реальные почасовые зарплаты американских рабочих фактически застряли на уровне 1975–1980 годов.
Для сравнения Грэнтем приводит данные о росте реальной оплаты труда за последние 40 лет в других странах: во Франции этот показатель увеличился на 160%, в Японии — почти на 100%, в Великобритании — на 60–70%, в то время как в США рост составил менее 10%. Главным виновником этого Грэнтем называет обратный выкуп акций (buybacks), который заменяет инвестиции в новые заводы и фабрики. Чарли Мангер также жестко критиковал эту практику, называя выкуп акций выше внутренней стоимости аморальным. До реформ Франклина Рузвельта байбэки были незаконными и приравнивались к манипулированию рынком со стороны инсайдеров, и Грэнтем убежден, что их следовало бы запретить снова.
🏎 Монополизация S&P 500 и миф о «мягкой посадке» 19:37
В ходе беседы Трей Локерби выражает опасения, что политика Минфина США по выборочному страхованию вкладчиков приведет к монополизации банковского сектора крупными банками категории «too big to fail» и к последующей национализации финансовой системы через цифровые валюты центробанков (CBDC). Грэнтем соглашается с тем, что современный капитализм не ориентирован на альтруизм и долгосрочное выживание человечества, приводя в пример нефтяные компании, которые годами скрывали данные об изменении климата ради сохранения текущих прибылей от ископаемого топлива.
Гость цитирует исследование из журнала The Economist, показывающее растущий разрыв между малым и крупным бизнесом в США:
- В 1990 году компании с капитализацией до $1 млрд имели рентабельность продаж на уровне 8%, а гиганты свыше $10 млрд — 12%.
- В 2021 году рентабельность малых компаний упала до 4%, тогда как у крупных корпораций она взлетела до 18%.
Грэнтем критикует судебное решение по делу Citizens United, которое фактически приравняло политические пожертвования корпораций к свободе слова. Из-за этого влияние монополий усилилось, а число людей, работающих в молодых стартапах возрастом 1–2 года, сократилось вдвое по сравнению с 1970-ми годами. При этом американское доминирование последних 20 лет во многом обеспечено успехом технологических гигантов, каждый из которых вырос из венчурной индустрии.
Сегодня Apple и Microsoft составляют более 13% от всего индекса S&P 500. Подобная концентрация капитала вокруг двух эмитентов не наблюдалась со времен доминирования IBM и AT&T в 1978 году. Грэнтем объясняет данный феномен тем, что эти компании представляют собой легальные виртуальные монополистические структуры с превосходными продуктами.
Ведущий демонстрирует подборку заголовков СМИ за прошлые десятилетия (1973, 1978, 1989, 2000, 2007 годы), где ведущие экономисты и главы ФРС раз за разом прогнозировали «мягкую посадку» накануне крупнейших обвалов. Грэнтем утверждает, что инвестиционной индустрией движет коммерческий императив быть неисправимыми оптимистами («пермабыками»), поскольку на падающем рынке невозможно успешно продавать новые финансовые продукты. Любые попытки заявить о рисках вызывают агрессивное клеймение независимых аналитиков как «пермамедведей».
🌍 Глобальные мегатренды: демография, дефицит ресурсов и токсичность 35:22
Основную часть своих текущих исследований Грэнтем посвящает долгосрочным системным вызовам, которые он формулирует в своей новой работе «Долгий срок наступил сейчас» (The Long Term Is Now). Инвестор выделяет четыре критические проблемы, которые уже начали оказывать прямое негативное влияние на мировую экономику:
- Демографический коллапс. Впервые в человеческой истории количество рождающихся детей вышло на плато. Коэффициент воспроизводства населения должен составлять 2,1, однако в Китае он упал до 1,3, в Южной Корее — до 0,8, в Японии и Италии — до 1,3, в США — до 1,7. В Китае ситуация усугубляется дефицитом фертильных женщин из-за последствий политики «одного ребенка». По оценке Грэнтема, через 20 лет нехватка рабочей силы и нагрузка на пенсионную систему создадут серьезную угрозу для стабильности развитых обществ.
- Климатический ущерб. Изменения климата, проявляющиеся в виде масштабных пожаров, наводнений и засух, уже отнимают около 0,5% мирового ВВП ежегодно, срывая циклы посадки и сбора урожая, что разгоняет глобальную инфляцию. Трей Локерби подтверждает этот тренд личным примером, рассказывая, что накануне в Лос-Анджелесе в 25 минутах от его дома пронесся аномальный торнадо EF-1.
- Дефицит природных ресурсов. Из-за отсутствия капитальных вложений в добывающий сектор на протяжении 20 лет в мире нет новых крупных месторождений. Грэнтем подчеркивает, что для тотального перехода на «зеленую» экономику человечеству критически не хватит текущих запасов меди, лития, кобальта и никеля. Индекс цен на ключевые сырьевые товары в реальном выражении утроился с 2002 года, завершив вековую эпоху дешевеющих ресурсов. Дополнительным шоком стал контроль России и Беларуси над 40% мирового рынка калийных удобрений.
- Химическая токсичность. По мнению Грэнтема, химическое загрязнение может оказаться более опасной угрозой, чем изменение климата. С момента окончания Второй мировой войны биомасса насекомых в Европе сократилась на 50–75%, а количество сперматозоидов у мужчин в развитых странах упало более чем в два раза и продолжает снижаться на 2% ежегодно. В результате ожидаемая продолжительность жизни в США упала до 76 лет, что сопоставимо с беднейшими районами Лондона вроде Нью-Кросс Гейт, тогда как в благополучных регионах Европы и Швеции она достигает 84–87 лет.
🔋 Венчурный капитал как главный инструмент спасения экономики 46:11
Несмотря на мрачные макроэкономические прогнозы, Джереми Грэнтем видит спасение в индустрии венчурного капитала (VC), особенно в секторе экологических технологий («зеленый венчур»). Фонд Грэнтема уже профинансировал от 65 до 70 ранних технологических стартапов. Инвестор отмечает, что создатели этих проектов, в отличие от традиционных корпораций, действительно искренне заботятся о будущем планеты.
США остаются лидером по привлечению лучших умов и готовности рисковать капиталом в связке с ведущими исследовательскими университетами. Научные прорывы неизбежно монетизируются, хотя путь от лаборатории до массового производства обычно занимает десятилетия. Развитие технологий хранения энергии идет огромными темпами, и гость выражает уверенность в долгосрочном успехе этой отрасли, несмотря на временные трудности.
Тем не менее, Грэнтем предупреждает, что в краткосрочной перспективе (ближайшие 1–2 года) ранние венчурные проекты и компании без выручки остаются крайне уязвимыми перед потерей рыночного доверия. В качестве яркого примера он приводит динамику акций разработчика твердотельных батарей QuantumScape: на пике эйфории в декабре 2020 года компания стоила дороже General Motors или Samsung, достигнув $132 за акцию, а к концу 2022 года рухнула до $5,1. Тем не менее, для долгосрочных инвесторов «зеленый венчур» остается уникальной нишей, где можно одновременно приносить пользу экологии и рассчитывать на максимальную доходность в рамках капиталистической системы.
