Известный фотожурналист National Geographic, писательница и документалистка Эми Витале стала гостьей подкаста «Conversations with Tyler», ведущим которого выступает экономист Тайлер Коуэн. За плечами Витале — работа в более чем ста странах мира, десятилетний опыт съемок в зонах жестких военных конфликтов и активное участие в международном движении за сохранение дикой природы. В этой глубокой философской беседе собеседники обсудили, как устроены программы по спасению вымирающих видов в Китае и Кении, почему экологический кризис неизбежно провоцирует человеческие войны, как цифровая эпоха и искусственный интеллект меняют этику фотографии и почему сострадание является главным навыком выживания для человечества.
🐼 Секреты панд: маскировка хранителей и преодоление репродуктивных мифов 1:05
Разговор начался с обсуждения необычной практики китайских зоологов: сотрудники центров по разведению больших панд обязаны надевать громоздкие костюмы этих животных перед тем, как приблизиться к подопечным. Как объяснила Эми Витале, ключевая цель такого подхода заключается в том, чтобы рожденные в неволе бамбуковые медведи никогда не чувствовали себя комфортно рядом с человеком. Человеческий фактор остается одной из главных угроз для дикой природы, а животные, предназначенные для реинтродукции, после одного поколения в неволе полностью теряют навыки выживания. Костюмы не просто имитируют внешний вид панд — их специально пропитывают мочой этих животных, поскольку панды ориентируются преимущественно по запаху, а не по зрению. По мнению гостьи, человечество должно оставаться пугающим фактором для диких зверей ради их собственной безопасности.
В 1960-х годах выживаемость детенышей панд в неволе составляла критически низкие 30%, однако сегодня этот показатель вырос почти до 90%. Витале выделила несколько ключевых факторов, которые позволили Китаю добиться столь впечатляющего прогресса:
- Всемирная кампания: Китаю удалось заставить весь мир и, что особенно важно, местное население влюбиться в панд, что кардинально изменило отношение к ним.
- Ужесточение законодательства: Были введены крайне суровые законы и жесткий полицейский контроль за браконьерство.
- Страховой фонд: Была создана масштабная программа разведения; ученые поставили цель достичь планки в 300 особей в неволе на случай, если вид полностью вымрет в дикой природе.
- Восстановление лесов: Китай стал одной из немногих стран мира, где площадь лесного покрова стабильно растет. Власти целенаправленно восстанавливают и соединяют экологические коридоры, чтобы панды могли мигрировать в периоды засухи или массовой гибели бамбука.
Кроме того, Витале опровергла устоявшийся миф о том, что у панд якобы полностью отсутствует половое влечение из-за эволюционного тупика. Она утверждает, что в дикой природе панды прекрасно размножаются, если их среда не фрагментирована вырубкой лесов. В неволе же ученые около двух десятилетий терпели неудачи, поскольку не учитывали два критических нюанса: крайне узкое репродуктивное окно у самок (всего несколько дней в году) и необходимость свободного выбора партнера. Когда самкам предоставили возможность выбирать самцов, репродуктивная программа стала сверхуспешной.
Касаясь темы «дипломатии панд», Витале отметила, что передача этих медведей зарубежным зоопаркам (первая пара была подарена президенту США Ричарду Никсону) всегда являлась тонким политическим инструментом. Поскольку все панды мира юридически принадлежат Китаю, их отзыв или предоставление в аренду служат прямым барометром межгосударственных отношений.
🦏 Права животных, биоэтика и радикальная де-экстинкция 6:31
Размышляя о правах животных на приватность, Эми Витале призналась, что испытывает глубоко противоречивые чувства по отношению к зоопаркам и содержанию зверей в неволе. С одной стороны, она не любит видеть животных в клетках, но с другой — признает, что без прозорливости ученых некоторые виды уже полностью исчезли бы с лица Земли. В качестве примера она привела северных белых носорогов, которые выжили как вид исключительно благодаря тому, что в 1960-х годах чешский зоопарк Двур-Кралове (Dvůr Králové) успел вывезти несколько особей из дикой природы.
Витале подчеркнула, что современная наука, вслед за Джейн Гудолл, признает диких животных разумными существами, обладающими развитой эмпатией. Гостья сослалась на исследования дельфинов, которые за миллионы лет эволюции развили способность воспринимать страдание сородича как свое собственное. Подобные механизмы глубокого сопереживания Витале лично наблюдала и в стадах осиротевших слонов. По ее мнению, эволюционное спасение самого человечества зависит от того, сможем ли мы научиться так же остро чувствовать чужую боль и радость.
В давнем споре между защитниками благополучия отдельных животных (Welfare Advocates) и экологами-системщиками (Environmentalists) Витале занимает гибкую позицию. В то время как первые часто призывают ограничивать хищников ради спасения жертв, а вторые требуют минимального вмешательства в дела природы, фотограф считает, что поскольку именно человек разрушил большинство экосистем, мы обязаны активно вмешиваться для восстановления баланса. При этом она скептически относится к идее интродукции видов на территории, где они не обитали миллионы лет.
Особое внимание собеседники уделили проектам компании Colossal Biosciences, которая при поддержке футуролога Стюарта Брэнда пытается воскресить шерстистого мамонта, птицу додо и тасманского волка (тилацина). Витале призналась:
«Когда я впервые услышала об идее возвращения вымерших видов, я подумала, что это безумие и пустая трата денег. Но после встречи с командой Colossal я полностью изменила свое мнение».
Аргументы сторонников де-экстинкции, которые теперь кажутся Витале убедительными, заключаются в следующем:
- Восстановление ландшафтов: Возвращение крупных травоядных (мамонтов) в арктическую тундру способно радикально оздоровить экосистему, подобно тому как возвращение волков в Йеллоустоун или бизонов в Монтану восстановило местную флору и фауну. Без копыт и выпаса земля деградирует.
- Помощь живым видам: Технологии Colossal уже сегодня используются для спасения исчезающих северных белых носорогов в рамках проекта BioRescue. На планете осталось всего две самки этого подвида, и ученые создали 29 жизнеспособных эмбрионов, используя яйцеклетки лишь одной из них.
- Генетическое разнообразие: Чтобы избежать инбредной депрессии при подсадке эмбрионов суррогатным матерям (южным белым носорогам), генетики Colossal извлекают ДНК из музейных экспонатов и искусственно добавляют генетическое разнообразие в созданные эмбрионы.
Витале утверждает, что природа невероятно устойчива: в Северной Кении, где ключевые виды (keystone species) отсутствовали около 30 лет, их возвращение привело к полному исцелению ландшафта всего за 5–10 лет. Слоны, которых она назвала «огромными мобильными компостными установками», утаптывают жесткую траву, удобряют почву, стимулируют рост новой зелени, что возвращает другие виды и в конечном итоге помогает местным общинам.
🇰🇪 Кенийское чудо: община Самбуру и революция козьего молока 16:06
Обсуждая съемки носорогов, Витале пояснила, что близкий контакт с этими гигантами на ее видео возможен лишь потому, что эти конкретные особи родились в неволе и знают ее запах более 15 лет. Работать так с дикими носорогами смертельно опасно. Тот факт, что в дикой природе северных белых носорогов больше нет, гостья назвала антропогенной трагедией шестого массового вымирания, ведущей к потере человеком ощущения собственной «дикости» и удивления перед миром.
Вместе с тем Кения, по мнению Витале, демонстрирует пример феноменального успеха в сфере охраны природы. Если 20–30 лет назад животные здесь безжалостно уничтожались браконьерами, то сегодня главной угрозой для них стало изменение климата, а не пули. Секрет кенийского сдвига кроется в тотальном вовлечении местных общин в охрану фауны. Поразительная статистика пандемии COVID-19 служит тому доказательством: когда иссяк поток туристов и во многих странах Африки вспыхнуло браконьерство (в одной лишь ЮАР было убито более 400 носорогов), в Кении не был зафиксирован ни один случай убийства носорога. Местные жители осознали, что дикая природа — это залог их собственного выживания и экономического здоровья.
Ярким примером такого подхода является слоновий приют Ретети (Reteti Elephant Sanctuary) в Северной Кении — первый в Африке заповедник, полностью принадлежащий коренному народу самбуру. Более того, в этом патриархальном обществе Reteti стал первым институтом, нанявшим местных женщин на должности хранителей слонов.
В стенах этого приюта во время пандемии было сделано революционное научное открытие. Обычно осиротевшие слонята при переводе с материнского молока на сухую смесь для человеческих младенцев погибают в 50% случаев из-за тяжелейшего расстройства пищеварения. Опасаясь разрушения глобальных логистических цепочек во время карантина, сотрудники самбуру обратили внимание на то, что местные козы питаются теми же кустарниками, что и слоны. Эксперимент с использованием козьего молока вместо импортной химии привел к невероятному результату:
- Выживаемость: Показатель успешного вывода слонят из критического состояния подскочил с 50% до 98%.
- Экономика общины: Огромные финансовые средства, которые раньше уходили международным молочным корпорациям, теперь остаются внутри племени.
- Социальный статус: Проект породил феномен «молочных мам» (Milk Mamas) — женщин самбуру, которые продают излишки молока своего козьего стада приюту, впервые в жизни открывают банковские счета, оплачивают обучение детей и медицинские услуги.
⚔️ 10 лет на войне: экологические корни человеческих конфликтов 25:32
Прежде чем посвятить себя дикой природе, Эми Витале десять лет работала военным фотокорреспондентом, снимая в Косово, Газе (в период Второй интифады) и прожив четыре года в Кашмире на фоне тлеющего конфликта между Индией и Пакистаном. Она подчеркнула, что никогда не была «адреналиновой наркоманкой» и презирала «парашютную журналистику», когда репортеры прилетают на место трагедии на пару дней, выдают поверхностный кровавый сюжет и улетают.
За годы работы среди жестокости Витале пришла к глубокому пониманию истинной природы войн:
«На фоне абсолютно каждого гуманитарного кризиса всегда присутствовал природный мир. Моим глубоким пробуждением стало осознание того, что в основе большинства конфликтов лежит дефицит базовых ресурсов: питьевой воды, плодородных земель и меняющийся климат».
По мнению Витале, игнорировать связь между экологической деградацией планеты и ростом числа войн и военных переворотов (включая череду путчей в Африке) — это опасное невежество. Она также выразила жесткую критику в адрес современных СМИ, которые требуют от журналистов фокусироваться исключительно на насилии ради рейтингов, полностью игнорируя истории людей, пытающихся найти решения внутри конфликта.
К девятому году съемок войн Витале находилась в глубочайшей депрессии. На десятый год она поняла, что эмоциональное выгорание лишает ее бдительности и ясного мышления, что на фронте часто ведет к гибели репортеров. Она приняла решение уйти из военной журналистики. Спасением для нее стало предложение экологической организации сделать фотопроект о лесах, который плавно перетек в ее многолетнюю сагу о спасении северных белых носорогов.
Любопытно, что в самом начале своей карьеры, приехав в Чехословакию в 1990–1991 годах после падения «железного занавеса», Витале недолгое время снимала бизнесменов для местной газеты и даже фотографировал Вацлава Гавела, но эту работу она вспоминает без всякого удовольствия.
📸 Этика визуального оружия: от Сьюзен Сонтаг до ИИ 33:45
Эми Витале заявила, что нисколько не сожалеет об уходе пленочной эпохи в прошлое. В начале карьеры ей приходилось возить с собой в горячие точки баки с химикатами, фен для сушки пленки в гостиничных номерах и громоздкие сканеры, проводя ночи напролет в попытках передать по медленным каналам связи всего один-два кадра. Цифровая съемка не только ускорила работу, но и оказалась значительно экологичнее, избавив планету от тонн токсичной химии.
Однако сегодня журналистские стандарты столкнулись с новыми экзистенциальными угрозами:
- Генеративные нейросети (AI): Развитие технологий искусственного интеллекта (вроде Mid Journey) подрывает базовое доверие общества к документальной фотографии, порождая пугающие масштабы дезинформации.
- Криптографическая верификация: Производители фототехники и софтверные гиганты (такие как Adobe) сейчас экстренно разрабатывают цифровые «штампы аутентичности», внедряемые в метаданные снимков в момент нажатия кнопки затвора, чтобы гарантировать отсутствие манипуляций.
При этом Витале горячо поддерживает существование социальных сетей (таких как Instagram). По ее словам, платформы позволили авторам общаться с аудиторией напрямую, минуя жесткую цензуру и диктат традиционных медиа-редакций.
Комментируя культовые исторические снимки, Витале выделила работу Стива Уинтера (Steve Winter), который целый год караулил с фотоловушками пуму P22 на фоне знаменитого знака Голливуда. Этот единственный снимок доказал, что дикие кошки живут в изоляции из-за десятиполосного шоссе, и стал мощнейшим катализатором для сбора средств и строительства крупнейшего в мире экодука ( wildlife overpass) над автомагистралью в Калифорнии.
В то же время Витале призвала к крайней осторожности, упомянув знаменитый снимок «афганской девочки» Стива Маккари. Сегодня стало известно, что процесс съемок нанес ребенку психологическую травму. Фотография, по мнению гостьи, часто бывает колониальной, эксплуататорской и жестокой. Пожилые люди в племени самбуру до сих пор верят, что камера крадет часть души. Витале солидарна с тезисом Сьюзен Сонтаг о том, что фотография является инструментом власти и защитой от экзистенциальной тревоги. Именно поэтому ее фонд Vital Impacts бесплатно передает фототехнику и обучает визуальному искусству молодежь из коренных общин, чтобы они сами владели своими нарративами.
Что касается National Geographic, Витале отметила, что после покупки корпорацией Disney медиа-гигант переживает сложную трансформацию, и внутри него важно разделять некоммерческое крыло (National Geographic Society) и коммерческий медиа-бизнес, чьи миссии начинают заметно расходиться.
🚀 Философия действия: умереть в рабочих ботинках 46:01
В финале беседы Тайлер Коуэн заметил, что многие люди, посетившие более ста стран, мечтают лишь о пассивном отдыхе. Витале категорически отвергла эту концепцию, заявив, что «желание зарыть голову в песок» сегодня является опасной иллюзией. Ее жизненное кредо — осознанно идти навстречу своим страхам и незнакомым культурам. Ведущий согласился с ней, добавив, что сам предпочитает «умереть в рабочих ботинках» (die with my boots on), сохраняя максимальную активность до последнего вздоха.
Своим главным наставником, разглядевшим и запестовавшим ее талант, когда ее никто не хотел брать на работу из-за патологической застенчивости, Витале назвала профессора Рича Бекмана (Rich Beckman), который направляет ее уже более 35 лет. На заре карьеры в эпоху раннего интернета застенчивость парадоксальным образом помогла Эми: отправляя цифровые снимки в редакции, она получала ответы, начинавшиеся с «Уважаемый сэр» (Dear Sir). Редакторы заочно считали автора жестких военных кадров мужчиной, что уберегло ее от гендерной дискриминации, процветавшей в профессии в конце 1990-х годов.
Среди молодых фотографов Витале ищет не эгоцентричных амбициозных лидеров, а «чувствительные души» — интровертов без раздутого эго, обладающих эмпатией и этическими ориентирами. По ее мнению, именно интроверты в конечном счете становятся лучшими ораторами, так как они транслируют со сцены не себя, а смыслы. Ближайшие планы Эми Витале связаны с запуском масштабной международной кампании по возвращению подросших слонят-сирот из приюта Ретети обратно в дикую природу, а также с открытием ее авторского документального фильма в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке.
