Современный фондовый рынок все больше напоминает завершающую стадию технологического пузыря 1999 года, где вера в бесконечный потенциал искусственного интеллекта сочетается с опасной трансформацией самой структуры торгов. Майкл Грин, макростратег Simplify Asset Management, в беседе с Мэгги Лейк на канале Wealthion доказывает, что доминирование пассивных инвестиций превратило рынок в подобие схемы Понци, где цены растут исключительно из-за притока новых средств, а не из-за фундаментальных показателей компаний.
🫧 Пузырь пассивных инвестиций и искажение реальности 1:00
Текущее состояние рынков S&P 500 и NASDAQ, находящихся вблизи исторических максимумов, Майкл Грин называет «скрытым пузырем», природа которого кардинально отличается от классических спекулятивных бумов прошлого . По мнению Грина, основным драйвером роста стали не экономические успехи, а механические притоки капитала через пассивные индексные фонды и пенсионные планы 401(k) .
Ключевые характеристики этой структуры, согласно анализу эксперта:
- Налоговые и регуляторные стимулы: Система поощряет автоматическое вливание средств в индексы независимо от оценки стоимости активов .
- Иллюзия «ИИ-лидеров»: Ведущие компании, ассоциирующиеся с ИИ, на самом деле получают основную выручку из других источников, но их вес в индексах заставляет пассивные фонды покупать их акции еще агрессивнее .
- Премия к остальному миру: Американский рынок торгуется с существенным дисконтом к фундаментальным показателям по сравнению с глобальными рынками, что Грин связывает не с политикой ФРС, а именно с механикой пассивных потоков .
Грин утверждает, что если все участники станут пассивными, процесс «обнаружения цены» (price discovery) прекратится. В такой ситуации приток денег приводит к асимптотическому росту цен (поскольку продавать некому), а любой отток может обрушить цены до нуля из-за отсутствия покупателей-людей .
📉 Параллели с 1999 годом: ИИ и «оптическая» ловушка 5:00
Проводя аналогию с пузырем доткомов, Майкл Грин указывает на схожесть ожиданий от ИИ с бумом прокладки оптоволокна в конце 90-х . Тогда компании инвестировали миллиарды в инфраструктуру, ожидая бесконечного спроса. Однако инновации в технологиях коммутации и усиления позволили передавать в тысячу раз больше данных по тому же волокну, что привело к гигантскому избытку мощностей, который не освоен полностью даже спустя 25 лет .
По мнению Грина, с ИИ может произойти то же самое:
- Эффективность против мощностей: Прорыв китайской модели DeepSeek показал, что инновации могут идти по пути оптимизации обработки, а не просто наращивания количества чипов .
- Отсутствие «рва» (moat): У многих ИИ-проектов нет защищенного конкурентного преимущества, а антимонопольная активность правительства США только ускоряет эрозию существующих бизнес-моделей .
- Завышенные оценки: Весь рынок S&P 500 торгуется на уровне около трех годовых выручек (sales), а крупнейшие компании — от 5 до 15 выручек, что исторически крайне сложно оправдать реальным ростом .
🏈 Облигации как «американский футбол» против акций-лотерей 14:10
В условиях, когда акции превратились в спекулятивные билеты с «бесконечным конусом возможностей» (где цена зависит только от того, сколько заплатит следующий участник), Грин видит спасение в рынке облигаций . Он использует визуальную метафору: если доходность акций выглядит как расширяющаяся воронка, то качественные облигации напоминают летящий американский футбол — они всегда стремятся к номиналу (par) в точке погашения .
Аргументы Грина в пользу облигаций:
- Эндогенная ликвидность: В отличие от акций, облигация гарантирует возврат капитала (если эмитент надежен), что заставляет цену возвращаться к 100 центам за доллар, даже если сейчас она торгуется по 85 .
- Искажения в индексах: Из-за того, что многие 10-летние и 30-летние облигации выпускались при сверхнизких ставках, они торгуются по 65–70 центов. Пассивные индексы облигаций из-за этого недовешивают длинные сроки, создавая возможности для активных инвесторов .
- Реальная доходность: Грин называет 30-летние TIPS (облигации с защитой от инфляции) «самым интересным активом», так как они предлагают реальную доходность около 2,6% . Это сопоставимо с номинальной доходностью, которая была доступна инвесторам в течение всего прошлого десятилетия .
🏗️ Макроэкономика: Тарифы, дефляция и «конец малого бизнеса» 26:00
Обсуждая политику Дональда Трампа, Майкл Грин выдвигает парадоксальный тезис: тарифы на импорт, которые многие считают проинфляционными, в долгосрочной перспективе могут привести к дефляционному шоку .
Логика эксперта строится на следующих фактах:
- Налог на потребление: Тарифы — это фактически налог на домохозяйства. Повышение цен на бытовую технику и мебель снижает покупательную способность .
- Удар по спросу: Из-за роста стоимости жизни замедляется создание новых домохозяйств (молодежь не съезжает от родителей), что резко сокращает спрос на товары широкого потребления .
- Валютный фактор: Тарифы сокращают количество долларов, уходящих за рубеж (например, в Китай), что должно привести к укреплению доллара США, а крепкий доллар традиционно позитивен для цен на облигации .
Грин также отмечает глубокую трансформацию экономики, где малый бизнес (mom-and-pop stores) систематически уничтожается технологиями «последней мили» и неспособностью конкурировать за рабочую силу с крупными корпорациями . Он считает, что мы находимся в стадии реорганизации общества, сопоставимой с переходом от сельского хозяйства к фабричному производству в начале XX века .
🪙 Золото и геополитика: Выход из системы 38:10
Рост цен на золото Майкл Грин объясняет не инфляционными опасениями, а геополитическим сдвигом. Решение США заморозить российские валютные резервы в июне 2022 года стало сигналом для таких стран, как Китай, что хранить резервы в долларах небезопасно .
Золото стало «съездом с фиатной трассы». Однако Грин предупреждает, что тарифная политика США может ограничить этот рост: у Китая будет меньше долларов для покупки золота, если торговый профицит с США сократится . В то же время эксперт подчеркивает риск «корпоративного кумовства» (corporate cronyism), где политическая лояльность и покупка «Трампкоинов» могут стать более важными факторами успеха, чем рыночная конкуренция .
