В развёрнутом интервью для YouTube-канала «ещёнепознер» российский философ Александр Дугин делится своими размышлениями об онтологических основаниях политики, метафизике искусства и судьбе советского пространства. Через призму личного опыта, встреч с ключевыми фигурами отечественного андеграунда и анализа классической немецкой философии автор воссоздаёт панораму интеллектуальных поисков конца XX века. Главным сюжетом беседы становится концепт жертвенности как неотъемлемого элемента подлинной человеческой культуры, политики и творчества.
🇷🇺 Либерализм против патриотизма: онтологический раскол 1:01
По мнению Александра Дугина, укоренившееся в общественном дискурсе противопоставление либерализма и патриотизма имеет глубокие идеологические корни. Философ утверждает, что строгий либерализм признаёт исключительно индивидуальную идентичность человека, где «человек равен индивидууму». В то же время патриотизм, с его точки зрения, требует признания коллективной идентичности, стоящей выше интересов отдельного лица — будь то нация, государство или класс.
Как отмечает Дугин, либерализм и космополитизм практически тождественны, поскольку ещё у Адама Смита экономические смыслы выстраивались через открытый мировой рынок, минуя рамки национального государства. Философ резюмирует, что при последовательном развитии либеральные принципы неизбежно вступают в конфликт с патриотическими ценностями. В качестве исторического примера Дугин приводит Ивана Тургенева, которого Фёдор Достоевский считал синонимом русского либерализма и космополитизма, хотя Тургенев и создавал глубоко национальное по своему стилю искусство.
⚔️ Философия «зоон политикон»: готовность убивать и умирать 4:18
В ходе беседы Александр Дугин отвергает тезис о том, что в современной жизни стало «слишком много политики». Ссылаясь на Аристотеля, он напоминает, что человек по своей природе является «политическим животным» (zoon politikon), а сама политика изначально рассматривалась как подраздел этики. По словам философа, истинная политика начинается там, где возникает готовность жертвовать жизнью — как своей, так и чужой — ради высших ценностей и представлений о добре и зле.
Дугин утверждает, что современное российское общество страдает от дефицита подлинной политики, превратившейся в «плоскую и поверхностную» симуляцию. В качестве контраста он приводит в пример современную Америку, граждане которой, по его мнению, гораздо более политичны, так как готовы развязывать войны и убивать за свои идеалы демократии. При этом мыслитель указывает на трагический опыт XX века, когда в ходе советских политических акций были уничтожены миллионы соотечественников, однако за это никто не понёс полноценной политической ответственности.
Особое внимание Дугин уделяет событиям распада СССР. По его оценке, советские руководители конца 1980-х годов превратились в «постполитическое отребье», отказавшись сражаться за свои идеалы. В то же время либеральные силы в 1993 году совершили полноценный политический акт, приняв решение расстрелять Белый дом ради утверждения своей власти. Пацифизм членов ГКЧП и нерешительность советских элит, как полагает философ, в конечном счёте обернулись масштабным кровопролитием в долгосрочной перспективе:
- Конфликт в Донбассе
- Война в Нагорном Карабахе
- Столкновения в Приднестровье и Молдавии
Утрату способности к полноценной политической борьбе и созерцательному мышлению (логосу) Дугин называет процессом «расчеловечивания», который вызывает у него глубокую тревогу.
🎨 Трагедия гения: онтологические откровения Ван Гога и Филонова 19:30
Вспоминая свои первые сильные впечатления от живописи, Александр Дугин признаётся, что в школьные годы был потрясён работами Винсента Ван Гога, в которых он увидел ангельское существо и невероятную душевную искренность. Позднее глубоким философским откровением для него стало полотно Павла Филонова «Пир королей». По мнению Дугина, эта картина наглядно воплощает судьбу человека, вынужденного оставаться «королём в мире полного распада и разложения» среди трухлявых предметов ушедшей цивилизации.
Философ подчёркивает, что подлинный творец — поэт, художник или мыслитель — всегда платит своей личной судьбой и страданиями за право выразить фундаментальные онтологические смыслы. С его точки зрения, гениальность несовместима с бытовым представлением о процветании и спокойствии.
⏳ Парадигмы конца и «Философия другого начала» 22:37
Анализируя эволюцию искусства за последние два столетия, Дугин отмечает постоянную смену базовых парадигм. Наиболее насыщенным периодом он считает конец XIX и начало XX века, когда модернизм, экспрессионизм и сюрреализм зафиксировали «катастрофическое содержание времени» и ощущение приближающегося апокалипсиса. Именно тогда, как утверждает философ, изнутри человека вырвались наружу дремавшие до этого пугающие сущности, а «несчастное сознание» (в гегелевском понимании) осветило закат западной цивилизации, описанный Освальдом Шпенглером.
Дугин заявляет, что концепты конца и начала неразрывно связаны онтологическими нитями. Опираясь на труды Мартина Хайдеггера, в частности на его концепцию «философии другого начала», гость объясняет, что любой завершившийся конец неизбежно знаменует собой новое рождение. Мыслитель выражает убеждение, что мировая история циклически начинается и завершается жертвой.
🇩🇪 Хайдеггер и Селан: стихия языка и политический выбор 31:02
Дугин характеризует Мартина Хайдеггера не только как философа, но и как выдающегося поэта, обладавшего уникальной чуткостью к лингвистической стихии. Философ делится воспоминаниями о встрече во Фрайбурге с немецким издателем Хайдеггера, который возил его по памятным местам. Говоря о послевоенной встрече Хайдеггера с поэтом Паулем Селаном, Дугин подчёркивает, что их развела по разные стороны баррикад историческая трагедия, омытая кровью.
Согласно интерпретации Хайдеггера, которую разделяет Дугин, в европейской культуре существуют только два полноценных языка философии:
- Греческий — выступающий как «язык начала»
- Немецкий — функционирующий как «язык конца»
По мнению Дугина, греческая философия стала начальным аккордом Европы, а немецкая мысль от Шеллинга и Гегеля до Ницше — её завершением. Именно поэтому адекватный перевод терминов Хайдеггера (например, категории Geworfenheit, традиционно переводимой как «заброшенность») невозможен без глубокого филологического анализа их связи с греческими первоисточниками.
Касаясь темы сотрудничества Хайдеггера с нацистским режимом, Дугин указывает на глубокую онтологическую критику национал-социализма в «Чёрных тетрадях» философа. Из этой внутренней консервативной оппозиции, по словам Дугина, впоследствии сформировалась концепция Четвёртой политической теории. Вспоминает мыслитель и свои дебаты в Амстердаме с французским философом Бернаром-Анри Леви, посвящённые столетию романа Томаса Манна «Волшебная гора», где обсуждалось противостояние либерализма и традиционализма.
🏛️ Достоинство последовательности: от Новодворской до гибели империи 41:14
Для Александра Дугина ключевым критерием человеческого достоинства в политике является верность выбранным идеалам до самого конца. Он с презрением отзывается о советской номенклатуре, комсомольских вожатых и сотрудниках КГБ, которые годами подавляли свободу мысли, но в 1991 году мгновенно и без малейшей внутренней работы переродились в защитников прав человека. На этом фоне образцом политической последовательности философ неожиданно называет Валерию Новодворскую, чьи взгляды он категорически не разделяет.
Дугин утверждает, что Новодворская была честным и мужественным либералом. Когда она заявляла о необходимости уничтожения русских ради победы либерализма, она, по мнению философа, озвучивала подлинную суть своей идеологии, понимая несовместимость русского духа с западными ценностями. Её солидарность с расстрелом Белого дома в 1993 году Дугин считает логичным и ответственным выбором радикального либерала, готового идти до конца. Мыслитель убеждён, что верность своим убеждениям — будь то коммунизм, нацизм или либерализм — вызывает уважение, в отличие от беспринципного конформизма. В качестве ещё одного примера верности советской идее Дугин упоминает маршала Сергея Ахромеева, покончившего с собой после провала ГКЧП.
⚖️ Политический модерн и греческий порог «гибриса» 45:50
Обсуждая книгу своего покойного коллеги Валерия Подороги «Освенцим и ГУЛАГ: абсолютное зло», Дугин критикует автора за избирательный либеральный подход. Философ заявляет, что в список проявлений абсолютного зла необходимо включить и другие исторические катастрофы:
- Истребление коренного населения Америки посредством заражения чёрной оспой
- Превращение чернокожих людей в рабов на основании цвета кожи
- Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки на исходе фактически выигранной войны
Для объяснения природы этих преступлений Дугин использует древнегреческий термин «гибрис» (hybris) — гордыня, переходящая в издевательство над поверженным и беззащитным врагом. Греческая воинская культура считала гибрис родовым пороком титанов, караемым богами. По мнению Дугина, ГУЛАГ, Освенцим и Хиросима представляют собой проявления рационального, безжизненного гибриса политического Модерна. На этом основании философ делает радикальный вывод о том, что все три ключевые идеологии Нового времени — либерализм, коммунизм и нацизм — являются в своей основе преступными.
🕳️ Южинский кружок и «фигура пустоты» 49:49
Рассказывая о том, как в советские годы ему удавалось находить редкую философскую литературу, Дугин вспоминает своего близкого друга Сергея Жигалкина, знакомство с которым 40 лет назад открыло ему двери в знаменитый Южинский кружок. В этот круг интеллектуалов и мистиков входили Юрий Мамлеев, Гейдар Джемаль, Евгений Головин, Владимир Степанов и Игорь Дудинский.
Своё внутреннее состояние в 17–18 лет Дугин описывает через метафору «фигуры пустоты» — уникальных ножен, конфигурация которых подходила только под один конкретный клинок. Встреча с идеями традиционализма мгновенно заполнила эту пустоту. По словам мыслителя, произошёл скачок от абсолютного незнания к полному пониманию. Ради чтения Хайдеггера на немецком языке Дугин в юности подделал читательский билет в Ленинскую библиотеку, вклеив туда свою фотографию. Философ подчёркивает, что ментальный диалог с уже ушедшими из жизни соратниками — Мамлеевым и Джемалем — не прерывается для него и по сей день.
🎸 Подвал на Фонтанке: Курёхин, Летов и эстетика НБП 56:36
Важной вехой в биографии Дугина стало создание Национал-большевистской партии (НБП). Помещение под штаб — подвал на Фонтанке под зданием милиции — активисты получили от мэра Москвы Юрия Лужкова после отправки ему дерзкого ультимативного письма в стиле Егора Летова и Эдуарда Лимонова. В этом творческом пространстве бок о бок находились панки, анархисты и певица Наталья Медведева.
Вскоре туда пришёл музыкант и композитор Сергей Курёхин, предложивший Дугину дружбу и совместное творчество. Мыслитель опровергает поверхностное восприятие Курёхина как исключительно шоумена или перформера, подчёркивая его колоссальную эрудицию, увлечённость гностицизмом и глубокой философией. Среди их совместных акций Дугин с иронией вспоминает комментирование политических выборов в масках египетских богов Анубиса и Тота, что, по его мнению, было единственным рациональным действием во всей избирательной кампании.
В этот же период в окружении журнала «Элементы» появляется лидер «Гражданской обороны» Егор Летов. Дугин отмечает поразительный контраст между неистовым, революционным образом Летова на сцене и его бытовым поведением. В повседневной жизни музыкант казался Дугину скромным, ворчливым «сибирским старичком» с наивными суждениями. Ссылаясь на суждение лорда Генри из романа Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея», философ объясняет этот феномен тем, что гениальный творец полностью опустошает себя в искусстве, оставляя бытовую реальность блеклой и скучной.
🗱 Желваки Путина и пророчество Жана Парвулеско 1:02:49
Дугин делится примечательной историей из середины 1990-х годов, зафиксированной в Ленинграде. Художница Зина Сотнина, супруга режиссёра Сергея Дебижева, часто рисовала Анатолия Собчака и общалась с его тогдашним помощником Владимиром Путиным. По воспоминаниям Сотниной, пересказанным Дугиным, в неформальной обстановке Путин резко контрастировал с либеральным Собчаком. Когда поднимался тост за Россию, будущий президент замолкал, и у него начинали «ходить желваки». Художница ещё в 1995 году утверждала, что именно Путин является истинным патриотом, что Дугин впоследствии счёл своеобразным интуитивным пророчеством.
Другое мистическое совпадение связано с фигурой французского писателя-традиционалиста румынского происхождения Жана Парвулеско, с которым Дугин познакомился во Франции в 1989 году. Как утверждает философ, Парвулеско ещё в конце 1970-х годов опубликовал в малотиражных итальянских журналах текст, где предсказал распад Советского Союза, последующий период хаоса и появление из недр спецслужб «полковника», который спасёт и возродит страну. По словам Дугина, из-за невероятной точности этого прогноза многие в России долгое время считали, что фигура Парвулеско была полностью выдумана самим Дугиным, хотя писатель существовал в реальности.
🚪 Раскол с Лимоновым и уход титанов 1:11:12
Анализируя причины распада союза с Эдуардом Лимоновым, Дугин вспоминает курьёзный эпизод с распределением партийных билетов НБП. Лимонов оставил билет №1 себе, №2 отдал Дугину, №3 неожиданно выписал своему водителю, а лидеру «Гражданской обороны» Егору Летову достался лишь номер №4, что глубоко оскорбило музыканта.
Однако концептуальный раскол лежал гораздо глубже. По словам Дугина, он видел в НБП интеллектуальный, духовный и культурный центр для переосмысления патриотизма в постсоветский период. Лимонов же, как считает философ, относился к идеям инструментально и стремился превратить партию в «политическую качалку» для бритоголовой молодёжи, ориентированную на прямое действие и эстетику эпатажа. Для Лимонова, по мнению Дугина, любая идеология была лишь элементом построения собственной яркой биографии. Окончательный разрыв между ними произошёл в 1996 году.
Кончину своих соратников по андеграунду 1990-х философ воспринимает стоически, отмечая, что человек уходит тогда, когда исчерпывает свой внутренний временной ресурс. Сложнее всего Дугин переживал смерть Сергея Курёхина, который ушёл из жизни на самом взлёте, сохранив колоссальное желание жить и творить.
🧹 «Музыка для пылесосов» и удивление после смерти 1:23:35
В финальной части интервью ведущий канала предлагает Дугину прокомментировать тексты современных популярных песен. Философ приходит к выводу, что современная молодёжная поп-культура движется к тотальному минимализму и фрагментации, полностью отказываясь от языка. Строчку «Ла-ла-ла-ла-ла» Дугин называет вершиной современного дискурса, где мысль является «полностью законченной и понятной», поскольку ничего разумного современный человек сказать уже не способен.
Тексты формата «Покинула чат» вызывают у мыслителя иронию, а творчество группы Little Big он характеризует как продукт для аудитории с полным отсутствием мозгов, построенный на механических телесных фигурах. Дугин иронично предполагает, что 93 миллиона просмотров Little Big обеспечили домашние животные или роботы-пылесосы (в качестве примера он приводит своего домашнего пылесоса по имени Джорджик), под чей ритм работы эта электронная музыка подходит идеально.
Этой деградации Дугин противопоставляет эстраду 1990-х годов — песни Татьяны Булановой, Валерия Меладзе или Михаила Боярского («Зеленоглазое такси»). Их творчество философ называет «великими тенями смысла», наполненными глубокой эсхатологической метафизикой рушащегося старого мира.
В завершение беседы, отвечая на вопрос о загробной жизни, Дугин цитирует изречение Гераклита: «После смерти мы все удивимся». Философ резюмирует, что посмертный опыт глубоко индивидуален и для каждого обернётся своей гранью — взлётом, падением, концом или новым началом.
