На онлайн-площадке Talks at Google состоялась встреча с известным когнитивным психологом, профессором Гарвардского университета Стивеном Пинкером, приуроченная к выходу его новой книги «Rationality: What It Is, Why It Seems Scarce, Why It Matters». В ходе дискуссии исследователь и ведущий Брайан Уэлли обсудили парадокс человеческой природы: почему биологический вид, способный совершать сложнейшие научные открытия, одновременно с этим легко верит в конспирологические теории и абсурдные мифы. Анализ механизмов нашего мышления позволяет понять, как устроена современная рациональность и какие системные сбои мешают обществу мыслить здраво.
🧭 Зачем нужна рациональность здесь и сейчас 1:34
Идея написания книги о рациональности зрела у Стивена Пинкера давно, поскольку инструменты социальных наук, такие как теория вероятностей, логика, байесовское мышление и умение отличать корреляцию от причинно-следственной связи, должны быть доступны каждому образованному человеку. Практическим толчком к созданию полноценного академического курса в Гарварде, а затем и книги, стал запрос студентов, которые в разгар пандемии попросили ученого организовать занятия по эффективному альтруизму. Пинкер посчитал эту тему слишком узкой и решил расширить ее до прикладной рациональности, демонстрируя, как сбор данных и опора на свидетельства меняют медицину, спорт («манибол»), работу полиции и благотворительность.
Выход книги именно в 2021 году обусловлен нарастающим ощущением того, что мир постепенно теряет рассудок. По наблюдениям Пинкера, параллельно с триумфом доказательного подхода в отдельных сферах, общество столкнулось с засильем фейковых новостей, медицинского квазицелительства, теорий заговора и паранормального бреда. Для психолога это представляет собой серьезный научный вызов: понять, как в рамках одной человеческой природы уживаются столь выдающийся разум и поразительная готовность верить в откровенную чепуху.
🐒 Эволюционный разрыв: почему мы не просто «люди из пещер» 4:22
Полноценное понимание человеческой природы невозможно без анализа несоответствия между средой, в которой проходила наша эволюция, и современным информационным миром. При этом Стивен Пинкер критикует упрощенную, «карикатурную» версию эволюционной психологии, согласно которой человек — это просто испуганный обитатель саванны, привыкший швырять копья в антилоп и убегать от львов. Сторонники такого подхода часто списывают веру в современные заговоры вроде QAnon или вред вакцин на обычные древние рефлексы, однако Пинкер считает это заблуждением.
Опираясь на труды психолога Джона Туби и антрополога Леды Космидес из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, исследователь напоминает, что люди изначально формировались как глубоко «церебральный» вид. Человечество заняло так называемую когнитивную нишу: выживание обеспечивалось за счет построения ментальных моделей мира, интуитивных теорий, мысленного моделирования сценариев и создания орудий труда. Язык и коллективная кооперация позволяли добиваться результатов, немыслимых для одиночки, поэтому человеческий разум изначально был приспособлен к глубокому анализу реальности.
Примеры рациональности в дикой природе
В качестве доказательства Стивен Пинкер приводит быт племен Сан из пустыни Калахари — одного из старейших сообществ охотников-собирателей. Их выживание напрямую зависит от критического мышления и научной методологии:
- Они выслеживают животных, опираясь на активное тестирование гипотез по обрывочным следам, сломанным веткам и перевернутым камням.
- В их среде отсутствует слепая вера в авторитеты: если старейшина племени ошибается в интерпретации следа, молодой охотник может открыто оспорить его мнение.
- Они интуитивно используют байесовское мышление: если отпечаток лапы оставляет простор для сомнений, охотники оценивают базовую вероятность встретить конкретное животное в данной части пустыни.
- Они четко разграничивают корреляцию и причинность, поскольку любая ошибка в дикой природе стоит жизни.
🧪 Ловушка первого импульса и кризис доверия к науке 9:05
Несмотря на врожденные аналитические способности, современный человек регулярно поддается суевериям. Брайан Уэлли поделился личной историей о поломке диспенсера воды в холодильнике: после целого дня безуспешных нажатий на кнопку он случайно задел ее, держа в руках дорогие беспроводные наушники. Вода хлынула и залила устройство, а первой иррациональной мыслью ведущего было ощущение, что технике «потребовалось приношение жертвы». Пинкер подтверждает, что первобытные интуиции, магия и мистицизм глубоко укоренены в каждом из нас, и только современная наука способна «депрограммировать» разум, заставляя подавлять эти первые когнитивные импульсы.
Проблема заключается в том, что согласие человека с научным консенсусом — например, в вопросах изменения климата или эффективности вакцин — далеко не всегда основано на знании фактов. Лишь единицы действительно разбираются в химии атмосферы настолько, чтобы самостоятельно проверить выводы ученых. Как показывают исследования, противники концепции глобального потепления зачастую знают климатологию лучше, чем те, кто ее поддерживает, поскольку используют эти знания для составления юридических документов и аргументированных презентаций.
По мнению Пинкера, ключевым предиктором веры в климатические изменения выступает не уровень образования, а политические взгляды: чем правее человек на политической шкале, тем сильнее он отрицает проблему. При этом сторонники климатической повестки часто демонстрируют полное невежество в матчасти, связывая глобальное потепление с пластиковыми трубочками в океане, озоновыми дырами или toxic waste dumps. Таким образом, принятие научной истины — это вопрос доверия к институтам, а не индивидуальной грамотности.
📉 Кризис репликации в науке: почему ученые тоже ошибаются 12:31
Доверие к академической среде подрывается внутренними системными сбоями, ярким примером которых стал начавшийся около 15 лет назад кризис репликации в социальных науках. Пинкер выделяет два знаковых события, обнаживших проблему. Первым стала сатирическая статья эпидемиолога Джона Иоаннидиса под названием «Почему большинство публикуемых результатов исследований ложны». Вторым потрясением стала публикация известного психолога Дэрила Бема в престижном журнале Journal of Personality and Social Psychology, где утверждалось существование экстрасенсорного восприятия и предвидения будущего.
В экспериментах Бема студенты должны были угадать, за какой из двух штор на экране компьютера скрыто эротическое изображение, причем компьютер выбирал локацию с помощью генератора случайных чисел уже после ответа испытуемого. Работа успешно прошла рецензирование и соответствовала всем стандартным критериям статистической значимости. Пинкер вспоминает свой скепсис: если авторитетный журнал публикует очевидно абсурдный результат, якобы опровергающий законы физики, значит, сами стандарты рецензирования и научных практик глубоко порочны.
Системные причины научных ошибок
Стивен Пинкер выделяет несколько фундаментальных причин, приведших к накоплению ошибок в науке:
- Предвзятость публикаций: Научные журналы неохотно публикуют отрицательные результаты или повторные проверки («репликации»), отдавая приоритет всему новому и контринтуитивному. Однако именно контринтуитивные открытия менее всего вероятны, так как они противоречат всему накопленному знанию.
- Погоня за сенсациями: Журналисты подхватывают громкие заявления вроде «найден ген гомосексуальности/языка/ожирения» (популярные тренды 1990-х и 2000-х годов), которые впоследствии полностью проваливают проверку на воспроизводимость. Аналогичная судьба постигла многие медицинские рекомендации, включая пользу антиоксидантов, ежедневного приема аспирина и заместительной гормональной терапии.
- Игнорирование априорной вероятности: Исследователи массово совершают ошибку, описанную Амосом Тверски и Даниэлем Канеманом как «игнорирование базового уровня». В классическом тестировании нулевых гипотез вообще не учитывается априорная правдоподобность идеи (байесовские «приоры»). В результате ученые путают статистический индекс p-value с реальной вероятностью истинности гипотезы.
- «Эффект картотеки» и манипуляции с данными: Неудачные эксперименты отправляются в стол, а случайные ложноположительные результаты приносят авторам публикации в Science и приглашения на конференции TED. Ситуация усугубляется сомнительными исследовательскими практиками («ошибкой техасского стрелка»), когда данные анализируются постфактум множеством креативных способов — с разделением по полу, исключением «аномального» 2016 года президентства Трампа или сменой статистических тестов ради достижения заветной значимости.
Самокоррекция науки
Несмотря на масштаб бедствия, Стивен Пинкер подчеркивает, что сам факт выявления кризиса силами ученых доказывает силу научной рациональности. Сообщество начало активно внедрять пререгистрацию исследований: ученые обязаны публично фиксировать методику анализа на специальных сайтах до сбора данных, что лишает их возможности подгонять результаты под гипотезу. Способность рациональности оборачиваться на саму себя и выявлять собственные изъяны является главным залогом ее силы.
🤖 Алгоритмы против человека: кому доверять решения? 23:51
Развитие математических методов анализа данных позволяет существенно снизить человеческую предвзятость. Профессор Пинкер напоминает об одном из самых надежных психологических феноменов, открытом еще в 1950-х годах Полом Милом: простейшее уравнение линейной регрессии, объединяющее 5–10 стандартизированных переменных, в долгосрочной перспективе всегда обыгрывает прогнозы живого эксперта. Мил иллюстрировал это метафорой кассы в супермаркете: ни один кассир не поверит покупателю, пытающемуся определить общую стоимость корзины продуктов «на глаз».
Тем не менее, общество с трудом принимает превосходство формул над человеческой интуицией. Исследования показывают, что не только изолированный человеческий разум уступает алгоритмам в прогнозировании, но даже эксперт, снабженный математическими расчетами, начинает принимать худшие решения, если пытается скорректировать формулу на основе своего «чутья». Безусловно, алгоритмы тоже могут быть предвзятыми или ошибаться из-за некачественных вводных данных, поэтому человек должен оставаться в контуре управления: отбирать модели, оценивать их этичность и закладывать ценностные ориентиры. Более того, именно человеческий мозг пока незаменим в распознавании образов, анализе языка и здравом смысле, поставляя переменные для расчетов.
Проблема деградации когнитивных навыков
Растущая зависимость от технологий порождает у людей страх когнитивного затухания. Брайан Уэлли признался, что после покупки аналоговых часов ему требуется около трех секунд на определение времени, а без навигатора на смартфоне он вряд ли сориентируется по бумажной карте. Пинкер подтверждает обоснованность этих опасений личным примером: его падчерица с образованием из Лиги плюща однажды призналась, что не умеет определять время по стрелкам, поскольку этот навык ушел из детских садов. Сам профессор на первом курсе колледжа учился считать на логарифмической линейке и вычислять квадратные корни вручную с помощью бумаги и карандаша. Появление карманных калькуляторов мгновенно превратило эти утомительные навыки в архаизм. Пинкер считает, что потеря подобных умений не является катастрофой, пока технологии доступны и исправны, ведь никто сегодня не скучает по ручному извлечению корней.
🎭 Зона реальности и зона мифа 33:11
Пытаясь объяснить, почему люди верят в абсурдные теории заговора — например, в то, что Хиллари Клинтон руководила сетью сексуальной эксплуатации детей из подвала вашингтонской пиццерии (Пиццагейт), — Пинкер вводит важное разделение. Опираясь на идеи социальных психологов Роберта Абельсона, Дэна Спербера и Хьюго Мерсье, он разграничивает человеческие убеждения на «зону реальности» и «зону мифа».
В зоне реальности находятся повседневные практические убеждения, которые напрямую проверяются опытом (например, «есть ли пиво в холодильнике»). В зоне мифа находятся верования, которые люди удерживают не потому, что считают их буквальным описанием фактов, а потому, что они выражают их моральные ценности и групповую идентичность. На протяжении эволюции человек не мог проверить, как зародилась Вселенная или что обсуждают в Ватикане, поэтому мифы о сотворении мира выполняли консолидирующую и облагораживающую функцию.
С этой точки зрения, когда кто-то утверждает, что Клинтон организовала преступный синдикат, на глубинном уровне этот человек транслирует тезис «Хиллари — зло». Требование проверять абсолютно все свои убеждения на строгое соответствие объективной истине — это искусственный, редкий конструкт эпохи Просвещения, не свойственный естественному мышлению. Косвенным доказательством этой теории служит тот факт, что подавляющее большинство сторонников Пиццагейта никогда не обращались в полицию и не пытались штурмовать пиццерию: их вера носила чисто декларативный характер и не перерастала в реальные действия.
🌾 Трагедия общин и вызовы коллективного выбора 38:20
Использование теории игр помогает понять, почему индивидуальная рациональность часто ведет к коллективной катастрофе, что наглядно иллюстрирует дилемма «трагедии общин» или игра с общественными благами. Пинкер отмечает, что транслировать нелепые мифы внутри своей социальной группы бывает выгодно: если в вашем регионе отрицают изменения климата, публичное признание экологического кризиса сделает вас изгоем, что иррационально с точки зрения личного выживания в коллективе.
Аналогичный тупик возникает на глобальном уровне при попытке сократить выбросы парниковых газов. Ископаемое топливо — дешевый, плотный и удобный источник энергии, необходимый для роста экономики. Отказаться от него в одностороннем порядке ради спасения планеты кажется человеку нелогичным: он будет мерзнуть зимой и мокнуть на автобусной остановке, пока остальные ездят на внедорожниках, а его одиночная жертва никак не повлияет на биосферу. В результате каждый покупает кроссовер, а развивающиеся страны продолжают сжигать уголь для максимизации ВВП.
Пути решения климатического кризиса
Единственным выходом из этой ловушки Стивен Пинкер считает системное изменение правил игры и введение внешних стимулов:
- Налоговые механизмы: Введение платы за углеродные выбросы (carbon pricing), которую поддерживают экономисты всех политических спектров, меняет личную выгоду, заставляя бизнес и граждан экономить. Однако психологическая проблема углеродного налога заключается в его непопулярности: люди оперативно надевают «желтые жилеты» и начинают жечь машины, протестуя против роста цен.
- Технологические инновации: Гораздо более надежной стратегией Пинкер называет создание чистых источников энергии, которые станут банально дешевле и эффективнее грязных. Когда забота об экологии совпадет с личным экономическим интересом каждого человека и государства, трагедия общин будет преодолена без неэффективных попыток воззвать к индивидуальной совести.
📱 Социальные сети и будущее rational_enlightenment 43:24
Отвечая на вопрос зрителя Марка Чжоу о методах обуздания эволюционных программ вроде переедания, социального сравнения и трайбализма, Пинкер предлагает руководствоваться классическим либеральным принципом: «свобода размахивать руками заканчивается там, где начинается нос ближнего». Человек имеет право верить в любые мифы у себя дома, но как только эти суеверия начинают диктовать политику и законы, общество обязано давать им жесткий интеллектуальный отпор, культивируя привычки когнитивного самоконтроля.
Влияние цифровых платформ на этот процесс амбивалентно. Ранее Пинкер скептически относился к обвинениям в адрес социальных сетей, полагая, что масштаб вреда от фейковых новостей преувеличен, поскольку они лишь развлекают уже определившихся радикалов, а не меняют убеждения умеренных граждан. Однако книга Джонатана Рауша «The Constitution of Knowledge» заставила профессора пересмотреть свои взгляды. Рауш доказывает, что человеческая рациональность держится не на индивидуальном сверхразуме, а на институтах, которые замедляют обсуждение и фильтруют информацию: научном рецензировании, редактуре и фактчекинге.
Социальные сети устроены диаметрально противоположным образом: они отключают фильтры, требуют мгновенной реакции и вознаграждают авторов за скандальность и кликабельность, а не за точность. При этом Пинкер призывает помнить об историческом контексте: в 1990-х годах интеллектуалы вроде Ноама Хомского (автора книги «Manufacturing Consent») жаловались на олигополию крупных СМИ и требовали дать голос каждому. Сегодня информационная среда максимально демократизирована, но результатом стал хаос из слухов и заговоров. Готового решения этой проблемы нет, а попытки ввести тотальную грубую цензуру со стороны платформ лишь усугубят ситуацию.
🎓 Образование и историческая динамика человеческого разума 50:07
Для системного исправления ситуации культуру критического мышления необходимо внедрять в образовательные программы с раннего детства и до университетской скамьи. По мнению Пинкера, в общественном дискурсе, теледебатах и публицистике должны стать неприемлемыми такие приемы, как апелляция к авторитету, переход на личности (ad hominem), игнорирование базовой вероятности и аргументация единичными анекдотичными примерами. Параллельно следует развивать эмпатию: в своей книге «The Better Angels of Our Nature» ученый отмечал, что чтение качественной художественной литературы является отличным симулятором чужого опыта, позволяющим примерить на себя жизнь южноазиатского крестьянина, афроамериканца в мегаполисе или гея в гомофобной среде, раздвигая границы сострадания.
Как показывают исследования Гордона Пенникука, люди, обладающие качеством «открытости к свидетельствам», демонстрируют более высокие показатели рациональности: они менее подвержены вере в паранормальные явления, заговоры и псевдоинтеллектуальную чушь, замаскированную помпезными фразами. Оценивая исторический масштаб текущего кризиса, Пинкер подчеркивает, что масштабные разрушительные заблуждения существовали всегда. Вера в антисемитскую фальшивку «Протоколы сионских мудрецов» привела к Холокосту, фейковые новости Тонкинского инцидента спровоцировали войну во Вьетнаме, а ложные отчеты об оружии массового поражения повлекли вторжение в Ирак. На протяжении последних 50 лет графики веры в призраков, астрологию и паранормальные явления остаются стабильно плоскими: человечество не стало глупее, но, к сожалению, пока не стало и намного умнее.
